Я всегда с тобой, Василиса...

Я не помню, как очнулась. Я помню лишь шум в ушах, полная дезориентация и непонимание происходящего вокруг. Голова болела так, словно её долгое время били молотком, а потом вынули мозг и затолкали вату. Тело меня не слушалось, а глаза болели от слишком яркого света. Я никогда не чувствовала себя такой беззащитной. Вокруг метались врачи, они что-то говорили, но я не слышала. Все звуки сливались в один надоедающий писк прибора, который стоял справа от меня. Мне хотелось вновь отключиться, лишь бы не слышать этот мир. Таковы были мои первые минуты в сознании, затем я снова погрузилась в сон. Первую неделю ко мне никого не пускали. Я была очень слаба и почти всё время спала (всё-таки два пулевых ранения – не шутки). Но почти всё время, что я была в сознании, я думала об Астрагоре, о ребятах, обо всей ситуации в целом. Я понимала, что фактически проиграла, но сдаваться было не в моих правилах. Я ждала того момента, когда смогу выйти из этого белого Ада, пропахшего антибиотиками и другими медикаментами. - Здравствуй, Василиса, - поздоровался мой лечащий врач, проходя в палату. Он всегда улыбался, всегда. Возможно, он пытался меня подбодрить или поднять мне настроение, но это нифига не помогало. Я была готова вешаться от этой улыбки, но всё-таки улыбалась в ответ, подсознательно надеясь, что это поможет мне как можно раньше отсюда выбраться. - Доброе утро, - ответила я и стала ждать, пока мужчина сядет на стул, стоящий возле койки. - Как ты себя чувствуешь? И так далее. Одни и те же вопросы изо дня в день, за которыми следуют одни и те же ответы. Вы скажете - стабильность? Я скажу – мучение. И каждый день в конце диалога я задавала один и тот же вопрос: - Когда вы выпишите меня? – Врач поднял свои глаза на меня и внимательно изучил моё лицо. Я затаила дыхание, ведь я здесь уже две недели. Одна. - Я не знаю, Василиса, - выдохнул мужчина. – Я могу выписать тебя хоть сейчас, но, - он замолчал на некоторое время, заставив меня начать нервничать, - ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? - Да! – воскликнула я, резко поднимаясь с подушек. Врач засмеялся и, встав, сказал, что еще подумает над этим. Я была по-настоящему счастлива! Наконец-то я выйду из этого белого места, которое уже начало, как мне кажется, влиять на мою психику. Еще не зная точного ответа моего лечащего врача (я не запомнила его имени, угу), я начала собирать все вещи, которые еще до моего «воскрешения» привёз отец. Я не видела никого из знакомых около двух недель, я до сих пор переживаю, что кто-то из ребят пострадал. Ладно я, меня не жалко, но друзья… никто не должен пострадать из-за моих «тёрок» с Астрагором. Прошло два часа. Собранная сумка лежит у моих ног, а я стою около зеркала в одних джинсах и рассматриваю своё тело. На третий день в больнице, я узнала, что получила не только два пулевых ранения. Множество царапин от стекла, огромные гематомы и глубокая рана на губе, которая будет напоминать мне об этой вылазке всю жизнь в виде шрама. Сейчас я была похожа на какого-то военного, который побывал минимум в двух горячих точках и пережил все пытки жизни. Не похоже, что я беззащитная и хрупкая девушка. Совсем не похоже. Натянув свободный свитер, я почувствовала лёгкое головокружение и присела на кровать. Я уже привыкла к этому; как мне объяснили, это последствия шока. Кстати, в больнице никто не знал, где я получила весь комплект ранений. Отец постарался. Хотя я в первую неделю всё равно ловила на себе заинтересованные взгляды медсестёр, заходивших ко мне для каких-то дел. Полностью погрузившись в не самые позитивные мысли, я пропустила момент, когда в палату зашёл врач. - Василиса Огнева, я пришёл лично вручить вам это, - торжественно произнёс он и протянул мне листочек, который означал, что я могу покинуть больницу и больше сюда не возвращаться (ну, я так надеюсь). Заулыбавшись, я поблагодарила его за всё и, послав воздушный поцелуй, тем самым вызвав тихий смех со стороны врача, «летящей походкой» вышла из палаты. Я была так счастлива, наконец-то покидая это место! Как только я спустилась вниз, где располагался гардероб и заветный выход, то была оглушена криками друзей, которые меня поджидали. Фэш, Захарра, Лёшка, Маар, Диана, Ник – любимые друзья, за которых я так боялась. - Ребята, - со слезами на глазах прошептала я, обнимая всех разом. Кто-то что-то кричал мне на ухо, Захарра чуть ли не рыдала у меня на плече, а хрупкая Диана обняла так, что заболели все раны. Среди этого шума и гама, я заметила скромно стоящую в сторонке Полину. Увидев её, я замерла, а за мной и все остальные. Воцарилась тишина. Я медленно подошла к ней и заметила, как она зажмурилась. - Василиса, пожалуйста, прос… Она не договорила. Я обняла её со всей силы, на которую была способна. - Я так рада, что с тобой всё хорошо, Полин, - прошептала, прижимая её к себе. Я услышала, как она всхлипнула и уже в следующую секунду обняла меня в ответ. Вот такой «Happy End»… но вы же знаете, что самое интересное только начинается? *** - Значит, вы что-то нашли, пока я была в отключке? – развалившись на кресле, начала я. Сейчас мы все сидели у меня, в том числе и отец. Да, да, да, он нам помогает! Он решил ввязаться в это дело со всей серьезностью, так как, цитирую, «я больше не позволю этому старикашке навредить моей дочери». Мило, не находите? - Да, Полина нашла несоответствие в чертежах школы, - сказал Фэш и помассировал виски. Я моментально подняла голову. Неужели я что-то упустила, когда рассматривала эти бумаги? Я же днями и ночами над ними сидела! - Показывайте! Мы быстро откопали все бумаги (как оказалось, ребята перенесли все ценности с нашего «убежища» в мою квартиру), и я уселась над ними. - Смотри, - над чертежом нависла Полина с серьёзным выражением лица, - это чертеж тысяча девятьсот восемьдесят первого года. – Она показала на лист бумаги, лежащий передо мной. Я помню, как рассматривала этот чертёж на чердаке. Вроде бы в этом году Эфларус был ещё жив. - А теперь посмотри на чертёж, который был сделан два года назад. – Она указала на бумагу, которую я видела впервые. - Откуда у вас этот чертёж? - Твой отец достал, - ответил Маар. - Вась, посмотри на это, - Полина тыкнула куда-то в угол рисунка, - на чертеже того века мы можем видеть вот это квадратик, который обозначает какой-то вход. Ничего не обычного на первый взгляд, но на новом – его нет. Ты понимаешь это? – Я не шевелилась. Сейчас было такое ощущение, что мы, наконец, нашли ключ ко всей этой загадке! – Я выяснила, что здание не перестраивалось, даже не ремонтировалось, кстати. - И почему я не удивлена? - протянула Захарра, и все улыбнулись. - Василис, Полина однажды сходила в то место, где по чертежам идёт расхождение, но там ничего не было, - оповестил меня Маар. - Но после, - продолжила Диана, - твой отец внимательно изучил эту не состыковку и ту стену, где подразумевался вход в какую-то комнату. - И обнаружил, - подхватил рассказ папа, - что там находится хорошо заложенная дверь. Дверь. Наконец-то. Я знаю, что это именно то, что мы ищем! И то, что ищет Астрагор. Теперь нам осталось опередить его. И мы выиграли. Я чувствую, что наша игра близится к развязке.