Прочь из глубин

      Гелебор потерянно смотрел на окрестности Забытой долины. Как давно ему не случалось их видеть... и как дорого он готов был отдать, чтобы никогда не видеть этого.       Очередной герой возжелал владеть Луком Аури-Эля — зачем, Гелебор не выяснял, да это было и не важно. Снежный эльф был почти уверен, что норд — боги, он оказался еще и нордом! — останется лежать где-нибудь в темной пещере, так и не добравшись до предателя Виртура. Но нет... Когда открылся портал к Внутреннему святилищу, чего не случалось уже много лет, Гелебор поспешил направиться туда и посмотреть, что стало с Виртуром. И едва не лишиться рассудка от увиденного.       Попирая ногой обнаженный труп викария (конечно, таких доспехов уже не куют, как не прихватить сувенира!), норд нахально заявил, что дело сделано, и он хочет получить Лук. Вокруг него валялись куски искореженных тел Преданных, навеки вмерзших в лед. Чья это работа, наверное, лучше было не знать. Дрогнувшей рукой передав оружие Повелителя человеку, Гелебор бормотал что-то о защите святилища от Преданных.       — А, — усмехнулся норд, — не бойся. Никто из них тебя не побеспокоит, клянусь бородой Исмира.       Паладина кольнуло в сердце, когда он услышал эти небрежные слова. Кинувшись к балкону и хорошенько вглядевшись вдаль, он вцепился руками в перила, чтобы не упасть.       Долина была усеяна мертвыми телами. Крохотные красные точки повсюду говорили сами за себя — это кровь Преданных. И этой самой кровью была забрызгана секира норда и его истрепанные доспехи. Сжимая в руках божественное оружие, он плотоядно улыбался. Несомненно, так же улыбался их предводитель Исграмор, отсекая головы несчастным снежным эльфам.       — Нам больше нечего здесь делать, — заявил норд, поворачиваясь к выходу. — Пошли, Серана.       Гелебор не видел, как они ушли, не слышал их довольного смеха. Из груди его вырвался стон чудовищной боли, какой не доводилось переживать ни при одном ранении.       Мертв не только Виртур. Мертва Забытая долина.       Паладин долго бродил по узким коридорам ледяных пещер, спускался к берегам реки, пытался найти хоть одного живого Преданного. Норд оказался прав — он вырезал их всех до единого. Гелебор осторожно перешагивал через остывшие тела своих убогих сородичей, стараясь не смотреть на обрубки кистей, ступней, раскромсанных голов с отрезанными ушами. Сложно было не поскользнуться в крови, залившей Благую землю, и сложно было найти хоть одно оправдание жестокости норда.       Вот в покосившемся жилище из прочного хитина безвольно валяется мертвая фалмерская женщина. Даже на уродливом, искаженном гримасой лице читается ужас — ее живот вспорот, кровавые ошметки внутренностей лежат возле мертвого тела, а рядом валяется маленькой комок плоти, в котором едва узнаются очертания ребенка. Оружия не видно, сопротивляться женщине было нечем.       Кое-где валяются не тела, а кучки пепла, над которыми витает дух смерти. Кажется, спутница норда была вампиршей — от нее веяло таким же могильным холодом. Чем был этот пепел при жизни — мужчиной, женщиной, ребенком — узнать уже невозможно.       Спокойная горная река окрасилась кровью, по ней то и дело плыли бледные трупы Преданных с разбитыми черепами — очевидно, свалившихся со скалы и переломавших себе все кости. Алые воды были словно насмешкой над девственной чистотой снегов долины. Этому месту уже никогда не суждено называться Благой землей — оно залито кровью тех, кому раньше было домом. Забытую долину было впору переименовать в Проклятую.       Снежный эльф думал, что давно утратил способность плакать, но слезы обжигали ему глаза при виде безоружных Преданных, валявшихся в своих убежищах, словно уродливые скульптуры. Ему хотелось умереть самому — он посмел доверить Лук самого Аури-Эля одержимому убийце, превратившему Благую землю в кладбище. Гелебор даже прыгнул с вершины водопада, искренне надеясь разбиться, но выжил — вода уберегла, он отделался ушибами и синяками. Это был знак.       Аури-Эль берег его не напрасно. Он хотел помочь своей Преданной расе и сделать это через верного слугу — последнего паладина. Если их нет в долине — значит, нужно отправиться в другое место. Но долг снежного эльфа — всегда находиться возле своих сородичей, даже если они об этом не знают.       С рассветом Гелебор покинул Забытую долину и направился на юг. Он был почти уверен, что сможет найти Преданных и помочь им. И еще больше уверен в том, что никогда не оправится от потрясения.       Людям доверять нельзя.