Прочь из глубин

      Скайрим оказался таким большим. Гелебор думал, что почти целиком его занимают заснеженные просторы, но ошибся — очень скоро снега сменились зеленой травой и стертыми камнями дороги. И люди. Сколько же здесь было людей… К счастью, паладин додумался скрыться под темным плащом, чтобы не привлекать лишнего внимания, и передвигался очень осторожно. Почти сразу же после выхода из Вечерней пещеры он увидел бандитов, нападающих на мирного жителя, и предпочел по возможности не попадаться никому на глаза. Во-первых, они будут излишне любопытны, во-вторых, наверняка кто-то попытается напасть. А отрубленную голову не смог бы прирастить на место даже сам Аури-Эль. Поэтому, уподобляясь недостойному вору, Гелебор прятался в тенях, насколько это было возможно. Но все же не мог не изумляться тем красотам, которых никогда не видел.       Он никогда не видел в Скайриме зеленых холмов, среди которых изредка виднелись двемерские башни. К подземным «союзникам» паладин испытывал только отвращение, но знал — где двемеры, там и его сородичи. Значит, он на верном пути. Значит, надо идти дальше.       А природа была и впрямь прекрасна. Правда, олени, бегущие по просторам провинции, были бледными, не такими, как их разноцветные собратья из долины, но их свободное движение было проявлением жизни, какой Гелебор уже давно не видел. Вокруг него все это время была лишь пустота — а затем и смерть. Он отвык слышать живые голоса и пение птиц, видеть животных и людей… А иногда по небу пролетали огромные драконы — удивительные, неземные создания. Норды испытывали перед ними мистический трепет, и паладин отчасти разделял его — драконы были явно выше смертных. И они, как и прежде, были в Скайриме. В этом отношении за многие столетия ничего не изменилось…       Зато, кажется, в жизни изменилось многое. Люди в тяжелой броне, прикрывавшиеся щитами с гербом, сражались против себе подобных, но в легких доспехах и прикрывавшихся щитами с медведем. Одни кричали что-то про империю, другие — про Скайрим, и одни всегда убивали других. Хотя, кажется, сражались с обеих сторон все те же норды. Гражданская война — худшего проклятия для народа нельзя и придумать. Снежным эльфам повезло в том отношении, что они никогда не поднимали оружие друг на друга — разумеется, если не считать битвы прелатов с Преданными, но она произошла по вине покойного Виртура; кто спровоцировал нордов обнажить оружие друг против друга — неизвестно. Гелебору становилось даже жаль их, когда он видел сожженные дома, рыдающих над трупами матерей, детей, сиротливо жмущихся к стенам опустевших жилищ. Да, пусть норды повинны в уничтожении их расы, но паладин никогда не переносил свою ненависть на всех подряд, да и вообще старался держать ее в узде. Вдобавок если их землю раздирает гражданская война, значит, они навлекли на себя это проклятие, и вряд ли стоит усугублять страдания невинных.       А в зеленых холмах воевали уже другие люди. Дикари в звериных шкурах нападали на каждого проходившего мимо и кричали что-то про Предел. Гелебор вспомнил, что так норды называли эту часть Скайрима. Но дикари, кажется, нордами не были — наоборот, они убивали нордов. Зачем — неизвестно, а спрашивать было бы глупо. Но паладину эти странные люди напоминали его сородичей — такие же озлобленные, дикие, готовые умереть за свой клочок земли. Правда, дикари были зрячими, двигались прямо и вряд ли перед этим находились в чьем-то рабстве, но злобы в них было ничуть не меньше.       Наконец среди холмов и развалин показался огромный город двемерской постройки. Судя по словам местных, он назывался Маркарт, хотя в памяти Гелебора крутилось какое-то другое название. А еще ему удалось подслушать, что именно в этом городе, в крепости ярла, живет знаменитый ученый, которому ведомо многое о двемерах. А где двемеры, там и Преданные.       Аури-Эль вел его верной дорогой. Паладин не сомневался, что найдет ответы на свои вопросы в этом каменном городе.