Я не пытаюсь описать будущее. Я пытаюсь его предотвратить. (с)

Глава 14. Стайлз струсил прийти в больницу к маме сам. Он предпочел позвонить, немного поболтать, тщательно увиливая от редких вопросов Клаудии и сбросить звонок. Ему элементарно было страшно. Он прекрасно понимал, что сильно перегнул палку, и гнев отца был полностью оправдан. Но видеть разочарование в глазах мамы было выше его сил. Тем более что ей сейчас ну совсем никак нельзя волноваться: полнолуние только через две недели, а мама слишком быстро слабела, чтобы волновать ее еще и своими действиями. Пусть сначала выздоровеет, а потом уже он примет от нее любую трепку. Принеся традиционный ланч отцу, состоящий в основном из зелени и совсем немного – масла, Стайлз уставился на него полным ожидания взглядом. Понимая, что ему кусок поперек горла встанет, и не только от нетерпеливого молчания Стайлза, Джон со вздохом отложил вилку, и грустно осмотрел предложенный ему обед. Почесав затылок, он вдруг поднял на сына полный веселья взгляд. - Знаешь, Стайлз, из того, что мне рассказала Талия, я могу сделать вывод, что если пройду то же лечение, что и Клаудия, то вполне смогу позволить себе любое мясо, картошку, гамбургеры, буррито… - с каждым названием голос шерифа становился все мечтательнее и тише. - Ни за что, - категорически отрезал на это Стайлз. – Нам хватит мамы, а тебе придется соблюдать диету. Я не справлюсь с вами обоими, - пояснил он на приподнятые брови отца. – А мама… согласилась? – с трудом сглотнув, задал он наконец самый главный вопрос сиплым голосом. - Мама у нас не только очень красивая и умная, она у нас самая храбрая, - в этот момент дверь кабинета шерифа открылась и вошла его секретарь, которая положила на стол документы на подпись. Весело поздоровавшись с мальчиком, она потянулась погладить его по плечу, но Стайлз ускользнул от прикосновения, даже не обратив на это внимания. Все существо сейчас жаждало только одного ответа. - Папа?! - Клаудия согласилась на то экспериментальное лечение, о котором договорилась для нее миссис Хейл, - не стал терзать сына Джон. Тем более, что Клара, будучи завзятой болтушкой, обязательно уже к вечеру расскажет об этой новости половине города, что им только на руку. – Ее заберут через две недели. - А сколько ее не будет? – жадно спросил Стайлз, не обращая внимания на навострившую уши Клару, которая очень сочувствовала обоим Стилински, прекрасно зная, как они любят Клаудию. - Ну… это ты спросил. Откуда же мне знать? – пожал плечами Джон, внимательно проглядывая документы и тут же их подписывая. – Месяц, два, три… Сколько надо, столько и не будет. Но Стайлз… - поднял мужчина взгляд на сына. – Это опытное лечение. Талия подняла все свои связи ради этого, но гарантию дать она не могла. Мы приняли условия на свой страх и риск – процент неудачного лечения очень высок, поэтому… поэтому не надейся слишком сильно. Хорошо? - О, шериф! Это же все равно хорошая новость! – не выдержала Клара. – Наши доктора отличные профессионалы, но такая болезнь им не по зубам. А мы все скрестим пальцы и будем молиться за вашу жену – Клаудия чудесная женщина. - Спасибо, - улыбнулся на это Джон. Теперь, каким бы ни был результат, никто не сможет ничего им предъявить. Прекрасно понявший маневр отца Стайлз нехарактерно для себя молчал, чем вызвал очередную волну сочувствия со стороны Клары, помнившей его еще вопящим свертком. - Ну же, Бэтмен, выше нос! Неужели ты правда думаешь, что твоя мама сдастся тогда, когда ей предоставлен такой шанс? Все будет хорошо! – все же потрепав как обычно растрепанную макушку, женщина покинула кабинет, оставляя отца и сына наедине. - Пап, ты это специально сказал при ней? – поспешил он уточнить у шерифа. - Да, - рассеяно ответил Джон, снова берясь за вилку и поднимая на Стайлза мученический взгляд. – Но еще немного такой диеты, и я всерьез задумаюсь о том же лечении! – грозно потрясая вилкой, заявил он сыну. – Так что советую пересмотреть мой рацион. А теперь кыш. Мне пора заканчивать обед и приниматься за эти жуткие бумаги, которых, благодаря тебе, у меня море. ****** Показываться на глаза Хейлам Стайлзу было стыдно и страшно, поэтому все время он тратил на друзей. Ему потребовались долгих десять лет, чтобы разглядеть за маской надменной принцессы удивительного человека. Сейчас Стайлз знал, поэтому подружиться с Лидией оказалось очень просто, хотя роль ее преданного Рыцаря исполнял все равно с удовольствием, а девочка с таким же удовольствием принимала его служение, основательно беся этим Джексона. Стайлз взял за правило каждый день встречать ее в школе новым комплиментом, зачастую настолько вычурным или странным, что требовалось время, чтобы понять его смысл. Дэнни, органично влившийся в их компанию, начал вести своеобразный счет этим комплиментам: сколько раз за неделю Стайлз удивит, а сколько – рассмешит Лидию. Даже Джексон, все еще строя из себя заносчивого засранца, начал вести себя более человечески. Проблема была в Айзеке. С каждой неделей он становился все более нервным и дерганым, и уже четыре раза приходил в школу в одежде с длинными рукавами, хотя на улице тогда было еще тепло. Дав себе слово, что займется этой проблемой, как только мама поправится, Стайлз пока постарался как можно более плотно опекать Лейхи, втягивая во все групповые интересы. Остальные несколько недоуменно сначала воспринимали такое навязывание, но противиться энергии и энтузиазму Стайлза было сложно, поэтому к моменту пожара никто не воспринимал Айзека, как нечто чужеродное. Похожий на ангелочка со своими кудряшками и огромными глазами, с чуть кривоватой робкой улыбкой, он вызывал только умиление и восторг. Зато Лидия, Джексон, Дэнни, Стайлз и еще парочка одноклассников могли сообщить, что в голубых глазах Айзека нашли приют целые орды чертенят, а чувство юмора обещало вырасти со временем в полноценный сарказм. За неделю до полнолуния Джон не выдержал этого напряжения и едва ли не силком отвел сына в больницу, встретиться с Клаудией, которая тоже себе места не находила. Встреча вышла очень эмоциональной, едва переступив порог, Стайлз разрыдался, тут же расплакалась Клаудия, Джон обнял их обоих и принялся успокаивать, вытирая нос то сыну, то жене. Гораздо страшнее оказалось переступить порог дома Хейлов. И то не самому: в школе к нему подошел хмурый Дерек, который, наконец-то, вернулся к учебе, основательно растеряв свою улыбчивость и обаяние, заменив их хмуростью, и передал приглашение альфы стаи. К дому Хейлов его подвез Дерек. Искоса поглядывая на него всю дорогу, Стайлз едва зубами не скрипел: несмотря на все его старания, Дерек все равно становился похожим на себя-прошлого. Замкнутый, нелюдимый, хмурый и утонувший в чувстве собственной вины. Одна надежда, что присутствие семьи вокруг сможет вытянуть его из этого эмоционального болота. А вот заставить переступить порог его не смог даже раздраженный рык Дерека, так что Талии пришлось самой выйти из дома, шикнув на молодежь, привлеченную запахом почти ужаса, который исходил от Стайлза. - Стайлз, здравствуй, - как ни в чем не бывало поздоровалась она с мальчиком, делая вид, что не замечает ни сумасшедшего сердцебиения, ни очень частого, почти судорожного дыхания. – Прогуляемся? Стайлз почти обреченно кивнул, кажется, готовый к тому, что в лесу его съедят и закопают косточки под ближайшим кустом. - Мне жаль, - тихо выдохнул он, как только дом скрылся из виду. - Чего? – удивилась альфа. – Того, что ты спас всю мою семью? Того, что ты нашел лекарство для твоей мамы? Что помог задержать опасную преступницу? - Нет, - помотал головой мальчик. – Что я так… сделал. - Стайлз, - Талия присела на удобно лежащее бревно и похлопала ладонью рядом с собой, приглашая присесть. Дождавшись, пока мальчик перестанет ерзать, устраиваясь поудобнее, она продолжила. - Ты умный мальчик. Намного умнее своих сверстников. Удивительно, что мои дети не прокололись гораздо раньше, учитывая твою наблюдательность. Поэтому ты прекрасно понимаешь, насколько выгодно стае иметь среди своих кого-то, кто является членом семьи власть имущих города. Жена шерифа – очень выгодное приобретение, тем более, что твоя мама – очень хорошая женщина, да и ты сам мне нравишься. Я собиралась предложить ей укус после отъезда моего брата, но ты своими… действиями немного опередил события. Несмотря на то, каким образом было сделано это предложение, никто не держит на тебя обиды или зла – еще неизвестно, как бы отреагировал кто-то из моих, попади он в такую ситуацию. Так что, ты по-прежнему желанный гость в нашем доме, тем более, что Кайл Коре, Лоре и Дереку уже все нервы на кулак намотал, обвиняя в том, что это из-за них ты больше не приходишь. - Мама выживет? – логическую цепочку мыслей Стайлза не мог предсказать никто, даже сам Стайлз. - Я не знаю, - честно ответила Талия. – Я уже говорила вам всем и повторю еще раз – это как рулетка. Чет и нечет, повезет – не повезет. Выживет или нет. От нас это никак не зависит. - Мама уже пропустила День Благодарения… - тоскливо протянул Стайлз. – А на Рождество она вернется? - Не знаю, малыш, - устало вздохнула Талия, которая вспомнила, почему так долго тянула со своим предложением: видеть надежду в детских глазах и не мочь что-то пообещать – это очень тяжело. – Все зависит от твоей мамы. Бывает, что укушенные находят якорь чуть ли не в первое полнолуние, но эти случаи настолько же редки, насколько редко можно встретить тех, у кого иммунитет к укусу. - Это мама, - соскочил с бревна Стайлз. – Она не только умная, добрая и красивая. Она очень сильная, поэтому все будет хорошо. А она останется все время здесь, у вас, или вы ее куда-то отправите? И нам же с папой можно будет навещать ее? И папа вам сказал, что он придумал легенду? Будто это вы по своим связям устроили ей какое-то лечение, и ее забирают через пару дней? Это чтобы вы знали, если он не сказал вам. И да… У вас есть гримуары, как у ведьм? Или как-то по-другому называется? У нас в округе есть еще такие же, как вы? Ну, там, единороги, баньши, ведьмы? Я искал ведьм, но не нашел, а вдруг я просто неправильно искал? И потом, если есть единороги, я бы хотел посмотреть на них, пока я мальчик, потому что я читал, что они выходят только к девственникам, а когда я стану старше, я перестану им быть, и тогда он точно ко мне не выйдет, а девственником я перестану быть очень быстро – я же Стайлз, а мама говорит, что Стилински – неотразимы! У Талии к концу монолога позванивало в ушах. Она и забыла, каким может быть этот ребенок, которого спокойно выносит только Кайл, и то только потому, что сам ненамного отличается. Хотя была одна странность в Стайлзе… Иногда гиперактивный, суперболтливый, не могущий сосредоточиться на чем-то одном ребенок будто проваливался сам в себя, замирал, ведя какой-то внутренний диалог сам с собой. А может и не с собой… Но гораздо хуже таких диалогов был взгляд. Очень холодный, взрослый, изучающий взгляд умудренного жизнью человека, которому она сама бы поостереглась переходить дорогу. Странный ребенок. Наверное, как бы ни повернулись события с его матерью, стоит привлечь к нему внимание ее Советника и послушать, что скажет Дитон. Посмотрим… А пока самое лучшее, что она может сделать, это как можно быстрее вернуться домой и сгрузить все еще тараторящую головную боль Кайлу. Или Питеру – пусть отвечает на все эти миллионы вопросов. И как только Джону и Клаудии удается совладать с их сыном?