Dance to me

Я замер, прислонившись спиной к ближайшей колонне, и энергично растер лицо руками. Только что я был на волосок от полнейшего краха своей еще толком и не начавшейся жизни. Этот короткий, но емкий визит к директору будто отрезвил меня, но в то же время забрал все силы, которые стали мне теперь нужны, как никогда. Оттолкнувшись руками от прохладного мрамора, я взбежал вверх по лестнице и решительно вошел в двери зала, словно пловец в ледяную воду. - Я не понял, а где кофе? - уже успевший с комфортом расположиться Том смотрел на меня с явным удивлением. - Сходим вниз, когда устанем работать, а пока я тебе в официанты не нанимался, - отрезал я и прикрыл за собой дверь. Том хмыкнул и произнес, уже отвернувшись к своему телефону: - На замок закрывать надо, Кэролайн очень тихо ходит. Если бы я понял это раньше, мне бы не пришлось сейчас торчать здесь с тобой. - Думаешь она подглядывала? - меня удивило его предположение. - А как иначе она узнала, что постановки нет, и доложила директору? Она не бог, чтобы знать то, чего не видела. - Я об этом не подумал, слишком испугался, видимо, - в голове живо всплыли картины моих творческих мук в зале, и то, что это видела Кэролайн, заставило меня помимо воли покраснеть. Наверное, теперь она считает, что я бездарь, что она меня переоценила, но я покажу ей, чего стою. - Теперь надо думать, как бы это ни было трудно, - снова иронизировал Том, намекая на мои интеллектуальные способности, но меня это не особо задело. - Хватит, Том. На самом деле, она права - в нашей паре была особая энергетика, так что скорее стоит сказать мисс Пембридж спасибо, теперь наши шансы вдвое выше, хоть мы этого и не вполне заслуживаем. Она всё так же опекает нас, пора браться за ум и вспомнить, ради чего мы здесь находимся. Том промолчал и лишь опустил голову, так, что густая челка скрыла от меня лицо, и лишь закушенная губа выдавала его эмоции. Неужели и он переживает? Я подошел к нему и уселся рядом, практически касаясь коленом его ноги. Нам нужно снова привыкать друг к другу, нужно говорить, придумывать и воплощать идеи вместе. А все личное осталось за этой дверью. Том всё так же не отрывался от своего телефона, и меня это начало доставать. Моя рука чуть дрожала от волнения, но я толкнул его в плечо и не умер от разрыва сердца. - Эй, я все еще здесь, и нам нужно что-то делать! - челка взметнулась, открывая немного потерянный взгляд. Это совсем на него не похоже. - Может все-таки начнем с кофе? Тебе, кажется, не помешает. Он немного отодвинулся, будто моя близость была ему неприятна, и я тоже проскользил штанами по паркету, увеличивая разделявшее нас расстояние. - Нет, ты прав, сколько ни тяни, а контакта больше не избежать, - он резко встал и потянул меня за руку вверх, снова выбивая из колеи. - Повторим пройденное? Он что-то нажал на телефоне, и сквозь динамики полилась знакомая мелодия танго. Под нее мы репетировали свой прошлый танец, наши сердца стучали в унисон, ведомые латиноамериканским ритмом, перенося куда-то в жаркий Рио. Том дернул меня на себя, прижимая всем корпусом, и уверенно положил руку на талию, снова не давая выбора, кто же из нас будет вести. Несмотря на бешеный ритм и жар его рук и тела, мои собственные оставались ледышками, но я не дал нервам мне помешать, и закончили мы так же безупречно, как и начали. - Вот видишь, тело помнит все, - он сделал нажим на последнем слове, и наш тет-а-тет снова переходил из танцевальной плоскости в интимную, чего я совсем не хотел. - Я и не сомневался. Исполнить то, что разучивали совсем недавно, совсем не трудно, Том. Это всего лишь работа мышц, и ничего более, - пора было прекращать эту перепалку. - И ничего более, - эхом повторил он и уселся на подоконник, закуривая. Тишина, повисшая в комнате, прерывалась лишь его шумными выдохами, дым вился змейками, выползая на улицу, где в темноте грозно шумели деревья. Похоже, скоро начнется гроза. Я смотрел на Тома, не отрывая глаз, словно выпав из окружающей действительности, впитывал в себя его образ заново, обновляя в памяти черты, словно подрисовывая выцветший портрет. Мне кажется, что в этот момент мы оба не понимали, что нам нужно делать и как быть, мы должны барахтаться, бороться, а хочется совсем другого - спокойно плыть по течению, пока не прибьет к тихому берегу где-то далеко-далеко. Так же внезапно, как и десять минут назад, Том швырнул окурок в окно и развернулся ко мне, свесив ноги с подоконника. - Что мне с тобой делать, Серж? - вопрос прозвучал двусмысленно, при этом будто снова меня унижая, оставляя ведомым, с которым нужно что-то делать. - Нам нужно определиться с направлением, после будем думать над остальным, - вот так-то, нечего думать, что я все тот же маленький мальчик. - Как на счёт чего-то такого же зажигательного, как танго, только не из бальной программы? - И чего же, хип-хоп, например? - хохотнул Том, и мне подумалось, что он наслышан о моих попытках покорить другие стили, хотя откуда бы? - Мне думается, это не лучший выбор для нас, но добавить немного джаз-фанка можно, - я, действительно, хотел сделать что-то экстравагантное, но пока понятия не имел, что именно. - Пф, - фыркнул Том, - этот пидорский стиль?! Кровь в который раз прилила к моим щекам. - Мы оба - геи, Томми, почему бы не станцевать что-нибудь подходящее? - я уже не был так уверен в своей идее, потому что как только я ее озвучил, она стала казаться действительно глупой и неуместной, вызывая чувство стыда. - Ну, скажем так: я не настолько пидор, чтобы крутить задом в обтягивающих штанишках под Кэтти Пэрри или Леди Гагу. Это все-таки королевская академия, если ты забыл. Да меня мать убьет, если я выйду с таким номером. - Твои варианты, умник, - я принялся ходить по залу, стараясь унять злую обиду. Все-таки критику воспринимать мне очень тяжело. Но я уже не выбегаю в слезах, как в детстве, и это прогресс. Конечно, все творческие люди уязвимы, но одно дело слышать критику от чужих, и совсем другое - от близкого, от человека, который должен подбодрить и поддержать в любой ситуации. Том все еще был для меня одним из них. - Контемп или модерн, что-то более традиционное, где мы сможем показать твои прыжки и мою растяжку, красоту линий, все то, за что мы любим танец, - парировал он. - Ты такой зануда, Мейган, - в душе я тоже больше был уверен в модерне, но так сразу сдаваться не хотелось. - Модерн хорош как основа, но я всё же за то, чтобы сделать вкрапления чего-то еще. Не хочешь этот стиль, можем попробовать просто джаз, но тут от идеи постановки и музыки будет сильно зависеть. - Ок, на этом и порешим. Что у тебя было с постановкой? - задал он первый личный вопрос за все это время, касающийся конкретно меня и того, что я делал. - У меня была каша, я говорил. Толком не сумел ничего придумать, а ты? - я надеялся, что у него, модного столичного выскочки, уж точно была модная идея, отвечающая всем веяниям мира искусств. - Я пробовал какую-то пафосную чепуху, сейчас и рассказывать стыдно. Павлиний номер с нулевым наполнением, - он улыбнулся одними уголками губ, но глаза потеплели. - Знаешь, я тоже был в таком положении, только наоборот - слишком сложное наполнение, мешанина из всего самого яркого, что я видел, и ни малейшего представления о том, каким должен быть сам номер, - это откровение вырвалось само собой, это был мой шаг ему навстречу. - Похоже, из нас таки может выйти хорошая пара, - ответил Том, всё так же улыбаясь. Как же ему шла улыбка, эти ямочки на щеках свели с ума не меня одного. - А ты и вправду хочешь дерзнуть и показать что-то с гомосексуальным окрасом? В паре из двух парней этот вовсе не обязательно, и тому уйма примеров. Да и твои родные, приехав на экзамен, будут ошарашены, ты ведь ничего им о себе не говорил. Или ты так сказал, чтобы меня поддеть, взять на слабо? Он был прав во всем, и это бесило, а еще бесило то, что я не знал, хочу ли этого. Я чувствовал, как было бы круто станцевать такое, как на Бродвее, поразить публику чем-то дерзким, открыться им всем, но не дать понять, правда ли то, что они видели, или вымысел. Хотелось смелой драматургии, чтобы запомниться, не стать одними из сотни, а стать лучшими для комиссии, чтобы все нас захотели, но с другой стороны - я все тот же провинциальный парень, который и шести месяцев не прожил в столице, и который боится быть осмеянным, непонятым и отверженным. И даже наличие Тома рядом в наших нынешних отношениях не было решающим фактором. Я должен сделать выбор сейчас, второго шанса не будет, времени мало. Я глубоко вдохнул и ответил: - Я действительно хочу их удивить. Только не вульгарным танцем, а таким, чтобы они рыдали и несли цветы к нашим ногам, умоляя повторить еще раз, но этот миг будет неповторим. Я хочу запомниться и оставить здесь след, хочу, чтобы они запомнили Сержио Лоренцо Пиццорно, который положил эту школу на лопатки. Вот чего я хочу, Том. И вдвоем мы сможем этого добиться. Том смотрел на меня, не мигая. Кажется, он был ошарашен, но и я не меньше. Зато теперь я понимал, чего хочу на самом деле, это был мой внутренний голос, и он высказал вслух то, что я только смутно ощущал. - Я понял тебя, Серж. Рад, что твои планы настолько же масштабны, как и мои, ведь нам теперь по пути. Пойдем отдыхать, на сегодня с нас достаточно, а завтра в 9 встречаемся в зале, на осуществление такого грандиозного плана нужно много времени и сил. Сон мой был крепким и спокойным, впервые за последние дни я проснулся бодрым и полным желания танцевать. То ли возвращение Тома так повлияло, то ли появление твердой почвы под ногами. Я невольно разделил свои трудности с кем-то, я больше не был один на один с самой важной постановкой в своей жизни, и результат на лицо - я умылся и собрался за считанные минуты, и, напевая, выпорхнул в коридор, столкнувшись с ним. - Утро, - произнес Том с саркастичной улыбкой на лице. - Доброе, - ответил ему я, искренне улыбаясь в ответ. Я действительно был рад его видеть этим пасмурным весенним утром. - - Ты за мной заходил, что ли? Том смутился на долю секунды, что не ускользнуло от моего пристального взгляда, но быстро совладал с собой. Видеть его таким было очень непривычно. - Да, хотел предложить тебе обсудить за завтраком постановку до того, как начинать. Я вчера думал обо всем перед сном, и не особо понял, в какую сторону нам всё же стоит двигаться. - У меня то же самое, думаю, нужно пробовать, просто танцевать, и что-то начнет вырисовываться, - в сольниках это работало, а выйдет ли так с парной постановкой - я не знал, но больше мне предложить было нечего. - Ладно, для начала нужно подкрепиться, и поплотнее. Занимай место, я возьму нам еды. - Мило с твоей стороны, - его забота - это что-то новое. Но хорошо уже то, что мы перестали ссориться из-за каждого пустяка. - Ты помнишь, сколько я кладу сахара? - Конечно помню, - бросил Том через плечо, а я пошел к угловому столику, снова в мыслях удаляясь от важного к эфемерному. Неужели еще не все у нас потеряно? Какие-то несколько слов, и я поймал себя на том, что снова смотрю на него, как на мужчину, объект желания, а не как на партнера по танцу. Не сейчас, Сержио, только не сейчас! Ты не можешь все испортить, это ваш последний шанс! - Держи, я взял тебе порцию побольше, ты совсем исхудал, еще в обморок упадешь во время репетиции, - пошутил Том, принимаясь уплетать свою еду за обе щеки. - Сам-то хорош, штаны на заднице висят! Жуй молча, Мейган, у нас много дел, - я поспешил заткнуть свой не в меру болтливый рот овсянкой, пока не наговорил лишнего. У нас действительно слишком мало времени, чтобы тратить его на пустые разговоры. Я выключил музыку и сполз на пол без сил, когда показавшееся после обеда (на который мы, к слову, не ходили) солнце уже скрылось за горизонтом. - Том, если мы будем продолжать в таком же темпе... - начал было я, но Том меня прервал. - То мы обязательно сделаем лучший номер. Хватит ныть, Серж, у нас только-только стало получаться, и это же прекрасно. Синхронная связка как по мне шикарна, вот как бы парное что-то вплести - пока ума не приложу. Я хочу поддержку, в прошлый раз у нас получилось здорово. Но это же джаз, и ритм у нас пока очень быстрый. Нужно поискать что-то поспокойнее мне кажется. - Да, я уже пять минут не могу восстановить дыхание, - простонал я. - Мне еще хочется какого-то вращения, вроде быстрого вальсирования. Может быть совместить, и добавить классику в постановку? У меня голова пухнет уже, нужен отдых. И идеи для самой постановки, в плане костюмов и может быть тематики общей. Кто мы, почему вместе, что происходит и чем заканчивается наша история? - Уфффф, спроси что полегче. - Но на сегодня я пас, до столовой бы доплестись и поужинать, ног не чувствую. - Знаешь, мне обычно помогал бассейн, в воде все мышцы расслабляются, выходишь потом как новенький! Идем! - Том подхватил обе наши сумки и направился к двери, и мне ничего не оставалось, как поплестись за ним следом. Прохладная вода поначалу приятно остужала мышцы, но скоро я замерз, и последовав примеру Тома принялся утюжить плавательную дорожку туда-сюда, разгоняя кровь и подныривая под разделители, чтобы дернуть Тома за ногу в отместку за то, что он притапливал меня сверху. Подурачившись, усталые, но довольные, мы прошлепали в душевую. Том на ходу снял с себя мокрые плавки и встал под теплые струи воды. Я подобрал свою челюсть с пола, пока он не увидел, и спешно стянул противное мокрое белье. Стоять абсолютно обнаженным рядом с таким же голым и беззащитным Томом и не сметь касаться друг друга было тяжело. Мы нарочито смотрели себе под ноги и в сторону, лишь бы не глядеть друг на друга, но подсмотренные украдкой "ворованные" картинки, что успевал выхватить мой взгляд, разгоняли кровь получше любого бассейна, но совсем в других местах, так что я первым схватил полотенце и пошел одеваться, давая Тому время домыться. Бесконечно долгий и насыщенный день подходил к концу, я сушил волосы феном у себя в комнате, готовясь спуститься к ужину и после завалиться в кровать, и не услышал стука в дверь, а потому вернувшись из ванной в комнату застал Тома на своей кровати. На пустующей соседней же были разложены мои вещи - узкие джинсы, футболка с длинным рукавом и кожаная куртка. - И как это понимать? - я настолько устал, что не было сил даже возмутиться этим вторжением. - Так, что я нашел нам источник для вдохновения. Посерфил немного интернет и отыскал вечерний сеанс потрясающего фильма с Джуди Гарланд, мы обязаны на него сходить. Я уже забронировал билеты! У Тома был настолько самодовольный вид, что он, казалось, лопнет сейчас от счастья и гордости, но я не разделял его энтузиазма. - Джуди кого? Прости, но я без понятия, о ком ты, - я понял, что попал впросак, но лучше было признаться сразу, чем краснеть потом. Мейган закатил глаза. - Серж, ты что, это же икона! Какой же ты гей, если не знаешь ее. Раз уж я привел тебя в этот чудный радужный мир, мне и быть проводником. Одевайся, я пока выкачу мопед с парковки. Время еще есть, успеем поужинать. Я послушно натянул на себя выбранные Томом вещи, устав за этот день сопротивляться его напору. От себя добавил только пару любимых браслетов и каплю духов, чтобы создать себе настроение, и уже через 10 минут я обнимал до боли знакомую спину, обжигая свои легкие самым сладким в мире ароматом. Я позволил себе хотя бы на время поездки расслабиться и позабыть обо всем, мечтая вот так кататься по ночному городу вдвоем, чтобы ветер трепал волосы, а ноги сводило от разместившегося между ними желанного тела, пускай и вот так, а не в постели. Рядом с Томом мои гормоны кипели, срывая мне крышу, и мысли все чаще сбивались на эротически-порнографические фантазии. Он говорит со мной, а я не слышу, тембр его голоса ласкает слух, а глаза смотрят на губы, которые в фантазии уже жарко целуют шею, заставляя кожу покрываться мурашками. Мы уже сидим в кафе при кинотеатре, поедая десерты, потому что ничего больше тут нет, а я никак не могу прийти в себя. Том смеется надо мной, но его глаза серьезны, и я не понимаю, о чем он сейчас думает. До сеанса я еле доживаю, и потухший свет становится спасением. Фильм кажется мне немного скучным, глаза закрываются, хочется уснуть, и чтобы во сне мечты стали явью, обманув меня хотя бы ненадолго, но Том то и дело смотрит на меня, ожидая увидеть восторг в моих глазах, и я прячу зевки, старательно изображая энтузиазм, но на самом деле я совсем не понял, что в этой женщине было такого особенного. Наверное, мы все-таки слишком разные. Нужно быть эстетом, выращенным на таких вот фильмах и спектаклях, чтобы понимать и ценить такое искусство. Я не могу ничем таким похвастать, я простой лестерский парень, хоть и проведший большую часть жизни в балетной школе. - Совсем не понравилось? - вопрос Тома застал меня врасплох. Мы уже успели выйти из душного зала на свежий воздух, и он закурил. Я попытался возразить, но по его взгляду понял, что актер из меня никудышный. Ну не могу же я сказать, что сюжет фильма был куда менее интересный, чем происходящее в моей голове? А еще я в тайне надеялся, что в темноте Том попытается ко мне прикоснуться, но кроме взглядов ничего не было, он просто проверял, не сплю ли я. - Извини, Том, видимо это не мое. - Ладно, раз уж я заставил тебя заскучать, мне и веселить. Поехали в клуб, развеемся? Идея с клубом пришлась мне не по душе, я знал, что ничем хорошим это не кончится, особенно сейчас, но так не хотелось закончить этот вечер на ноте разочарования, что я ответил Тому "да", с одной лишь оговоркой - мы пойдем в любой клуб, кроме того самого, с площадкой на крыше. Том хмыкнул, но ничего не став говорить, отвез нас в новое место. Я не особо понимал где мы, чувствовал лишь, что теперь мы еще дальше от академии, что немного нервировало. Режим мы, как ни крути, уже нарушили, время позднее, и возвращаться придется тайком, и я без колебаний принял из рук Тома невесть как им добытый коктейль. Сладкий напиток оказался весьма крепким, я опрокинул его залпом, и уже облизываясь поймал на себе взгляд Мейгана. Его глаза прилипли к моим сладким от напитка губам. Меня это раззадорило, и я потянул его на танцпол. Музыка оглушала, выбивая остатки разума и какого бы то ни было здравого смысла, тело горело, тонкая ткань футболки липла к коже, вызывая желание раздеться, а такой же разгоряченный Том совсем рядом со мной - желание прижаться, потереться, покрутиться вокруг него, заставить меня хотеть, как раньше. Я не понимал, хочу ли вернуть его или же просто подразнить, но одно я понимал точно - я хотел. Во всех смыслах этого слова. Выбившись из сил, я с радостью уцепился за протянутую Томом руку, и он вывел меня сквозь толпу к барной стойке. - Стакан воды, пожалуйста, - мне ужасно хотелось пить, и на какое-то время я потерял Тома из виду. В ушах шумело от музыки и голосов пытающихся ее перекричать людей, щеки пылали от духоты и выпитого алкоголя. Я осушил стакан залпом, отказался от предложенного каким-то мужчиной коктейля и стал проталкиваться к туалету, то и дело натыкаясь на чьи-то плечи и замечая в полумраке обжимающиеся у стен парочки. Я толком не понял, был ли это обычный клуб или тематический, в конце концов, мужчина за баром мог быть случайным посетителем, а пол переплетенных тел современной молодежи трудно различить и при свете дня. В самом туалете было на удивление светло, и когда я почти дошел до заветной двери, она распахнулась, выпуская свет наружу и освещая очередных озабоченных, обжимающихся в столь не подходящем для этого месте. Коротко стриженные, лохматые, хрупкая фигурка с темными волосами виснет на шее партнера, а когда отстраняется, я вижу распухшие губы Тома. Свет в моих глазах гаснет, и на секунду я думаю, что это лампочка перегорела, и только потом понимаю, что стою, зажмурившись, на входе, мешая другим и привлекая не нужное внимание. - Эй, ты в порядке? - звук голоса доносится как сквозь толщу воды. Проникнув внутрь через слуховой проход, он гулко стучит о стенки пустой оболочки, бывшей когда-то мной. "В порядке? В порядке?" - я даже толком не понимаю, кто меня спрашивает, он ли, или кто-то другой. - Перебрал, мелкий? - отталкиваю чью-то руку и вхожу, наконец, внутрь, закрываясь поскорей в кабинке. Досчитать до десяти, успокоится, умыться и выйти отсюда. В уме я уже пересчитываю имеющиеся при себе деньги и думаю, хватит ли на дорогу назад, но никак не могу понять, где я. Можно попросить бармена вызвать машину и узнать, в каком мы районе, но до сих пор я не катался на такси по Лондону и вполне может быть, что денег не хватит, а искать ко всему еще и банкомат среди ночи кажется опасной блажью. В конце концов, что такого случилось? Том с кем-то целуется, но ведь я и так знал, что у него были другие, после меня были. Я слышал эти сплетни, я видел, как он уходил по вечерам, так что изменилось? Видеть это неприятно, но он ничего мне не должен, уже давно. Ревность, глупая ревность. Хотел бы я, чтобы и он меня ревновал, страдал. У него не было для этого поводов, кроме него в моей жизни никого не было, ни единого соперника. Легкая добыча, сама пришедшая в силки, только блюдечка не хватало с голубой каемочкой. Холодная вода немного освежает, глаза все еще нехорошо блестят, но желание сбежать я в себе подавил. Я стал сильнее, и больше не хлопаю дверью, проливая слезы. А на счёт ревности и других - тот мужчина был очень даже ничего, можно познакомиться, с него коктейль, он сам так сказал. Выходя в коридор, я всё же боюсь увидеть там их, как ни в чем не бывало целующихся, не обращая ни на кого внимания, но там пусто. Может быть, они уже уехали, ночь ведь только начинается, еще можно много всего успеть. Мужчины за баром тоже нет - то ли нашел, что искал, то ли пошел расставлять сети в другом месте, зато я вижу Мейгана, одного, со стаканом воды. - Вам повторить, или чего покрепче? - бармен мило улыбается мне, и я замечаю, что он хорошенький и моложе прошлого моего несостоявшегося поклонника. - А ты запомнил, что я пил? - кричу ему через стойку, присев на высокий табурет и опираясь локтями о липкое дерево. - Таких хорошеньких парней, пьющих минералку, не часто встретишь. Но ведь это клуб, здесь надо веселиться, - подмигивает он и ставит передо мной бокал, проделывая какой-то фокус с огнем. - Самбука, за счёт заведения. Он подмигивает мне, я смущен и польщен, ведь по сути за мной еще никто никогда не ухаживал. Мне все еще трудно воспринимать подобные знаки внимания от мужчин как комплименты, а не дружеские жесты. Пока я задумчиво несу бокал ко рту, вдыхая анисовые пары, Том пересаживается на освободившийся по соседству со мной табурет. - Серж, что ты делаешь? - он кладет руку мне на запястье, чтобы остановить, но это лишь подстегивает меня выпить поскорей. - Веселюсь, мы ведь за этим сюда приехали, - дергаю я плечами и невольно начинаю отбивать ногой ритм музыки, заполняющей все пространство. Бармен, забирая бокал, слегка касается моих пальцев своими, и я чудом не одергиваю руку. Я к такому не готов, но сейчас не могу иначе. Улыбаюсь и беру протянутый им номер телефона, записанный на салфетке. Сколько он таких раздает за вечер? Но я польщен, а Том бесится, значит, оно того стоило. Танцевать уже не хочется, и я направляюсь на выход. Том следует за мной грозной тенью. - Серж, Сержио! - я останавливаюсь, лишь выйдя по узкой лестнице наружу, и с наслаждением вдыхаю кислород. - Это был просто случайный знакомый, я и имени его не помню. Слышать это почему-то больно, если бы этот парень для него что-то значил, мне, наверное, было бы легче. Хотя кому я вру? Чёрта с два, легче тут уже не будет никогда. - Скоро ты и моего не вспомнишь, выпустимся и разойдемся, кто куда, - смотрю, как он закуривает, и борюсь с соблазном взять у него сигарету. - Все в порядке, Том, ты не должен мне ничего объяснять. Спасибо за вечер, но он затянулся, пора домой. Завтра у нас много работы. Том ничего не ответил, только курил, изучая меня пристальным взглядом, словно видел впервые. Я не торопил его, просто стоял и ждал, когда все это закончится, как ждут ухода боли после приема анальгетика. - Неужели я стал тебе настолько безразличен? - в его голосе столько горечи, как в последней затяжке, когда втягиваешь слишком сильно, стараясь докурить до конца, и прожигаешь фильтр. А все из-за глупости. - С чего ты взял? Мне не безразлично, в каком состоянии ты будешь завтра, потому что у нас тренировка. А остальное меня не касается, - говорю, стараясь убедить в этом и его, и себя заодно. - Позвонишь ему? - спрашивает, усаживаясь за руль, нарочито небрежно, но в его голосе я улавливаю нотки ревности, ласкающие мой слух. Я ему не безразличен. Подхожу к урне, сминаю салфетку в комок и бросаю, а после перекидываю ногу через сиденье, обнимая его со спины. Думай, Том, думай. Я устал страдать в одиночку.