Dance to me

Домой мы вернулись по отдельности, так что у меня было немного времени успокоиться. Чем больше я думал о произошедшем, тем больше жалел себя, до горьких слез, накатывающих на глаза, но я вжимал ногти в ладони, чтобы перебить болью обиду на Айтора. Как он мог? Мы же были друзьями, ничего больше. Я не давал ему повода думать иначе, да и он никогда не говорил, что ему нравятся парни, так какого черта?! Дома у меня ни разу не было подобной ситуации, в Лондоне же все будто сговорились. Не настолько я хорош, чтобы каждый встречный на меня западал, в конце концов. Мне нужна была поддержка, нужно было развеяться, а он решил, что это свидание! Губы неприятно саднило, я кусал их всю дорогу, сам того не замечая, будто они были в чем-то виноваты. Губы, которых раньше касался только он. Которые ласкали его губы. Которыми я ласкал его тело... Теперь они были осквернены для меня самого, они больше не принадлежали моему Томми. Господи, что за бред творится в моей голове! Я покрутился у витрины магазина, торгующего алкоголем, но так и не решился войти внутрь и купить себе что-нибудь. Напиться, набраться смелости и пойти к Тому, смять его губы своими, вернуть его вкус, вдохнуть его запах, потереться носом у него за ушком, ощутить тепло его кожи и разливающийся жар в глубине своего тела. Как же нам было хорошо вместе, как же сладко. А сейчас вспоминаю, и кажется, что это было вовсе не со мной, и было так давно, что все кажется не реальным. И приди я сейчас к нему, он лишь посмотрит на меня удивленным взглядом и не поймет, чего я от него хочу, почему смотрю голодными воспаленными глазами, ведь ничего между нами не было вовсе. Я заставил себя вспомнить, какой была наша последняя ночь, как дерзок и холоден он был, и как меня ранили тогда его слова. Обычно это помогало, но теперь стало казаться, что все это такие пустяки по сравнению с потерей Тома, по сравнению с внутренней пустотой и одиночеством. Пускай забирает себе это чертово место, я найду работу в другой труппе, в этом я теперь не сомневался, лишь бы он любил меня и хотел быть со мной. Но вся беда была в том, что я умирал от разрывающих меня чувств, а ему до этого не было никакого дела. Он отвыкал от меня так, как отвыкают от никотина курильщики, заменял мои губы чужими, быть может не такими любимыми, зато дающими на время облегчение. Как никотиновый пластырь. Жаль я так не могу. В ту ночь Айтор так и не вернулся, а я уснул в третьем часу, в конец измучив себя потоком горячечных мыслей в раскалывающейся голове. Групповая постановка была почти готова - мы выучили все связки и оставалось только раз за разом оттачивать мастерство, улучшать взаимодействие друг с другом, притираться, чтобы в конце концов заработать, как слаженный механизм. Я выполнял все движения на автомате, эти выходные меня измучили, убив то, что поддерживало меня все это время. Я больше не находил отрады в танце, перегорел. Двигался без души, не стараясь, а просто потому что надо. Прогулял бы, не завись от меня группа других студентов, которые положились на меня и которых я не имел права подвести. Моя вялость не укрылась от остальных, но они умели сложить два и два, да и сплетни в мужском коллективе разбегались намного быстрее, чем в женском, и о разрыве с Томом знали, наверное, все. - Парни, перерыв 15 минут, и продолжим! - Эйдан, взявший на себя функции хореографа, откинул челку с нахмурившегося вмиг лба и подошел ко мне. - Серж, что с тобой происходит? - Все в порядке, - я попытался отойти, но он схватил меня за локоть в последний момент. - Я вас не подведу, это все, что тебе нужно знать. Убери, пожалуйста, руку. Мой бесцветный голос заставил его скривиться, будто это ему больно, а не мне, и оставить мой локоть в покое. Видимо, моя кислая физиономия не доставляла удовольствия никому из окружающих, потому что больше заговорить со мной никто не пытался. - Я знаю, что ты не подведешь, - он тяжело вздохнул. - Просто не раскисай, он того не стоит. - Откуда тебе знать? - его слова задели, и даже считай я сам точно так же, из чужих уст они звучали, как приговор Тому, которого я, как оказалось, все еще любил. Все мои попытки его забыть рассыпались, как карточный домик. - Да мне плевать, но от этой вашей размолвки могут пострадать две группы. Ты ходишь тенью, он вообще забивает на репетиции! Поговорили бы уже, до выпуска осталось всего ничего, а вы вместо дела заняты своей личной жизнью. Его слова были справедливы, и мои щеки вспыхнули от стыда. Я отвернулся, пытаясь скрыть за отросшими волосами неуместный румянец, и буркнул себе под нос "Извини". - Ты меня тоже извини, но на тебя смотреть больно. Знаю, что мы не друзья, но возьми себя в руки, пока еще есть время. - Спасибо, - я похлопал его по плечу и вышел в коридор, чтобы перевести дыхание. Я думал, что у меня все под контролем, а сам разваливался на части, не понимая, что происходит. А Том еще лучше, значит, ушел в загул, забив на все и всех. Гуляет направо и налево, пренебрегая правилами и распорядком, судьбами других людей, своей собственной... Мы спорили, кто же из нас лучше, а оказалось, что оба "хороши", можем потерять свой шанс добровольно, отдать собственными руками кому-то более разумному, не такому эмоциональному, сконцентрированному на результате. Таким и должен быть профессионал, лучший танцовщик королевской академии, все верно. - Будет лучше, если ты переедешь, - закатный свет из окна слепил мне глаза и я не сразу заметил сидящего на своей кровати Айтора. Губы поджаты, руки скрещены на груди, сразу видно, что он готовился. - И тебе привет, - я устало плюхнулся на свою кровать. Тренировки изматывали, а в моем состоянии, работая через силу, я уставал в два раза больше, чем обычно. Отвечать ничего не хотелось, он нес откровенную чушь, это просто обида, не стоит реагировать, и он успокоится. Чтобы чем-то себя занять и потянуть время, я взял телефон и уставился в пустой экран. Новых сообщений нет. Можно позвонить маме, но что-то не хочется - она мигом почувствует мое состояние, начнет расспрашивать, переживать, а врать ей очень сложно. Оставался фейсбук, куда я и нырнул, как в омут головой. Мой личный омут, хранилище голубоглазого чуда (или чудовища?). Я проскролил скучную ленту - ничего нового, Айтор же меж тем сверлил меня взглядом и ждал ответа. - Конечно, пялиться на него гораздо приятнее, чем говорить со мной, - смесь желчи и обиды в голосе заставляют поднять глаза и посмотреть в его черные, горящие огнем праведного гнева. - У меня нет сил ссориться с тобой, так что давай не будем, - я попытался спустить ситуацию на тормозах, но одного моего желания было недостаточно. - Я и не собираюсь с тобой ссориться. Как только ты соберешь свои вещи, я больше не смогу тебя доставать - все, как ты хочешь, Серж. - Не дури, я не говорил тебе ничего такого, - я сел на кровати, подавшись корпусом в его сторону. - Меня и так практически не бывает здесь, а после выпуска сможешь занять хоть всю комнату. Сосед продолжал упорно молчать, только взгляд отвел в сторону. Я понимал его эмоции, но его требование было несправедливо, а молчание выводило меня из себя. - Вот что я тебе скажу: если тебе так невыносимо находиться со мной в одной комнате - пожалуйста, никто тебя не держит, собирайся и проваливай. На свой этаж, к своим однокурсникам. Это этаж выпускников, если ты забыл. Я считал тебя другом, но теперь вижу, как сильно ошибался. Я взял вещи и ушел в ванную, включил воду и просидел там полчаса, пока шум в комнате не стих. Меня встретили выдвинутые ящики комода и одиноко горящий ночник на его тумбочке. Он ушел, пускай не насовсем, но немного отдохнуть от общества друг друга нам точно не повредит. Может быть, побыв в одиночестве, Айтор поймет, что ошибся на счёт того, что чувствует ко мне. Убив в зале еще полтора часа и оставшись неудовлетворенным результатом, я вернулся в свою комнату (наконец, ставшую только моей) и в наказание за бездарную постановку, которую я себе ставил, убрался везде, включая шкаф и комоды. Отнес стирку, и пока машинка крутила барабан, побаловал уставшее тело ванной, включив любимую музыку. Теперь я мог себе это позволить - слушать песни без наушников, сидеть в ванне хоть час, и ходить голышом, главное, не забыть закрыть входные двери на замок. С полотенцем на плечах и мокрой головой я спустился вниз, чтобы переложить вещи в сушилку и выпить стаканчик кофе. О том кошмаре, что выходил у меня вместо экзаменационной постановки, я старался не думать - в голове образовалась каша, я добавлял разные движения, комбинировал стили, но вместо изысканного блюда у меня получался какой-то винегрет, к тому же даже музыка мне уже не нравилась, а ведь это очень важно. Мои потуги развиваться в разных стилях сыграли со мной злую шутку, и вместо того, чтобы показать свои сильные стороны, я игрался танцевальными кубиками лего. Хотя не исключено, что это все мои нервы, что мне только кажется, что все плохо, на деле же сольник произведет фурор и меня выберут в королевскую труппу. Так, замечавшись, я вошел в гудящую от работающих машин комнату, и едва не врезался в до боли знакомый зад, с которого сползли джинсы и открыли посторонним взорам соблазнительные ямочки на пояснице. - Пришел, чтобы снова испортить мою одежду, Мейган? - я прошел к своей стиральной машине, которая уже закончила цикл, и начал перекладывать одежду в сушилку. - Я не люблю повторяться, Пиццорно, - хмыкнул он и выпрямился, обжигая меня взглядом голубых глаз. Я еле удержался, чтобы не сглотнуть и не выдать свое волнение, ведь под маской внешней бравады я весь дрожал от ощущения его близости. Я некстати вспомнил, как Том сидел на одной из этих машин, обхватив меня ногами, и мы целовались до умопомрачения. Когда с перекладыванием мокрых вещей было покончено, я полез в карман и выругался. - Черт! - надо же было забыть деньги в других штанах! Придется возвращаться в комнату и снова тащиться сюда. - Когда уже ты научишься стирать самостоятельно, - теплая рука подняла мою ладонь, а вторая вложила в нее монету и сжала, чтобы я ее ненароком не выпустил. - Спасибо, не стоило, я бы сходил наверх, - от этих внезапных прикосновений я вошел в ступор, хотелось, чтобы он не убирал руки, но это длилось всего секунду - непозволительно долго для наших нынешних отношений. - Буду должен тебе кофе. - Почему кофе, я так плохо выгляжу? - Мейган мотнул головой, убирая волосы с лица и задирая подбородок так, как умел это делать только он. Выглядел он и вправду не очень - похудел будто, или просто вещи широкие? Скулы заострились, когда курит, о них, наверное, можно порезаться. Под глазами тени, да и глаза уставшие, но когда смотрит - они будто немного оживают и снова гаснут. В груди что-то сжалось, мешая дышать. - Это просто повод, - не знаю, что хотел этим сказать, но явно не то, что понял он. - Повод для чего? - уже взялся за дверную ручку, а все не уходит, мучает. - Повод вернуть долг, - чуть тверже ответил я, беря себя в руки. - У нас слишком старые счеты, и пока не время их сводить. Он вышел, оставив меня одного в моей персональной тюрьме, наполненной запахом его парфюма, умирающего с каждым новым вдохом. - Вяло, Томас, это никуда не годится. Думаете, что если скоро выпуск - то можно работать на тренировках в полноги? Вынужден вас разочаровать, пока я провожу занятия в этом зале, я буду требовать от вас полной выкладки, и сейчас даже больше, чем когда-либо. И на этот раз ваши родители не смогут вам помочь, потому очень рекомендую вам взяться за ум, нагуляться еще успеете, - речь всегда спокойного преподавателя модерна была тихой и монотонной, но все стояли, не смея шелохнуться, и слушали его. Даже всегда вспыльчивый Том лишь вскинул голову с пылающими щеками, но не смел перебить, дослушав до конца. - Мои родители тут не при чем! Я никогда ими не прикрывался, в этом нет нужды. - Вот и не стоит начинать, сейчас для этого не самое подходящее время. Беритесь за ум, молодые люди, весна кружит голову, но лучше вам кружиться в залах. Всего доброго! Он поклонился и вышел под тихое гудение голосов. Напряжение спало и парни начали разбредаться, кто куда. Слова, адресованные не мне, задели непостижимым образом и мои чувства, стало стыдно, потому что я понимал, что заслуживаю не меньшего выговора. Кое-как передвигая ноги, я поплелся в другой зал, работать над своими ошибками. Включив музыку, я повторил несколько раз свою постановку и устало рухнул на нагретый солнцем паркет. Я подложил под голову полотенце и прикрыл глаза. Чепуха, полная ерунда выходит, а времени все меньше, и я ума не приложу, что с этим делать. Раньше я бы мог посоветоваться с Томом или Айтором, а теперь нужно как-то выкручиваться самому. Как открылась дверь - я не услышал, но от звенящего металлом строгого голоса подскочил, как ошпаренный. - Такая оригинальная постановка точно вызовет фурор у комиссии, Сержио, - она сделала несколько шагов по паркету, звонко стуча каблучками. - Мисс Пембридж... - начал я, но она не дала договорить. - Это не то, о чем я подумала, да. Можете не утруждать себя объяснениями, я слышала уже достаточно. Знаете, я очень не хочу думать, что ошиблась в вас. Кровь бросилась мне в лицо, но возразить было нечего. Даже когда меня ругала мама, мне не было так обидно, как сейчас. - Сегодня в семь в кабинете директора, мистер Пиццорно. И не опаздывайте, вы не в том положении, чтобы так рисковать. Спина покрылась противным липким потом, пальцы задрожали, мне стало по-настоящему страшно. Если она зашла только для того, чтобы вызвать к директору, значит, они уже что-то решили, а ко всему еще застала меня едва ли не спящим. Молодец, влип по самое некуда. Только бы не отчислили, такого позора я не вынесу. Работать потом учителем танцев в захудалой школе - вот все, на что я могу рассчитывать. Но ведь не могут меня выгнать только за то, что стал меньше стараться, так не бывает. Значит, случилось что-то похуже. Например, Айтор нажаловался, с него станется. И что нужно было рассказать Керолайн, которая всегда ко мне хорошо относилась, чтобы так ее разозлить? Только бы он не придумал чего-то вроде "Он приставал ко мне в нашей комнате", от такого я точно не отмоюсь! Ведь он маленький примерный мальчик, а о моей связи с Томом знают все, и кому тогда поверят? За ужином от мрачных мыслей кусок в горло не лез, еще и казалось, будто вся школа смотрит на меня с насмешкой, словно все они уже знают то, чего пока не знаю я, и потешаются на мой счет. На негнущихся ногах я спустился во двор и направился к административному корпусу, шурша гравием под ногами, и этот звук хотя бы на время заглушал бешеный стук моего сердца. У самого входа я услышал, как меня кто-то догоняет, и через мгновение мы поравнялись. - Только после тебя, - Мейган открыл передо мной дверь и деланно вежливо пропустил вперед. Какого черта он тут делает? - Нет уж, проходи первым, коль так не терпится, - я облизнул пересохшие губы и остановился. - Шутки кончились, молодые люди, так что оставьте свои колкости, - мисс Пембридж снова подошла незаметно для меня, и внутри все похолодело. Час пробил, и оттягивать дальше некуда. Мы молча вошли в темный холл, освещаемый лишь небольшими светильниками. Рабочий день был окончен и все разошлись, все, кроме ждавшего нас директора. Проследовав на второй этаж за Керолайн, мы постучали и вошли в директорский кабинет. Я слабо помнил его, поскольку был здесь лишь однажды, но тогда, при поступлении, он показался мне светлым и уютным, а сам директор очень приятным человеком. Сейчас же его хмурый вид и перерезанный продольной складкой лоб не сулили мне ничего хорошего. Здесь было немного светлее, чем внизу, но всё же довольно мрачно, или это мое настроение сказывалось. Нас попросили сесть, и тут мое сердце ушло в пятки окончательно. - Молодые люди, - начал директор твердым голосом, в котором слышалась некая усталость, словно произносить подобные речи было для него тяжким трудом, а делал это он далеко не в первый раз. - Вероятно, вы думаете, что весьма умны и талантливы, и сможете выкрутиться из этой истории. Я с вами согласен, в таланте вам обоим не откажешь, иначе бы вы просто не попали в эти стены. Но что касается ума - то это под большим вопросом. Вы не представляете себе, как много зависит от того, как вы окончите курс. И не только для вас - репутация академии на кону, и позорить вековое имя я не позволю никому, а тем более столь дерзким юнцам. Я боялся поднять на него глаза, изучая свои ботинки, а Том тихонько поерзал в кресле. - Так вот: ваши личные проблемы - это ваши личные проблемы, и если вы не хотите или не можете их решить, то я могу сделать это за вас. Мое решение - отчислить вас обоих, и катитесь дальше, куда душе угодно. У вас появится время разобраться в себе и своих взаимоотношениях, но все это - за нашими стенами. Моя задача - растить таланты, а не усмирять и уговаривать взяться за ум. На ваш выпускной экзамен приедут посмотреть руководители театров и балетных трупп не только из Великобритании, но и со всей Европы, потому что заполучить к себе в состав выпускника королевской академии - дорогого стоит. И опозорить меня тем, что вы намерены показать на выпускном, я вам не позволю. Мисс Пембридж, я закончил. Он устало откинулся в кресле, но не смог усидеть и прошел к окну, скрывшись из моего поля зрения. Меня же трясло мелкой дрожью, и если бы потребовалось отвечать - я не уверен, что смог бы не стучать зубами. Я все испортил, все, к чему шел всю свою жизнь. Сам. Никто мне не мешал, это все я. Еще и Тома спутал. Или он меня. Не важно. Уже ничто не важно. Сейчас я пойду собирать свои вещи, и на ближайшем поезде уеду в Лестер, и буду просить родителей пустить меня домой, потому что такой сын им наверняка не нужен. - Выпрямитесь, Сержио, неужели мне так и не удалось вбить в вас за эти полгода, что всегда нужно держать себя в руках? - Простите, - прошелестел я и поднял на нее глаза. К моему удивлению, она не спешила уводить нас. - Я согласна с каждым словом господина Директора, но я взяла на себя ответственность за вас обоих. Академия дает вам последний шанс - ваше импровизированное парное выступление на моем занятии очень меня впечатлило, такой энергетики я не чувствовала от вас по отдельности, и эту искру я бы хотела донести до зрителя. Академия согласна оставить вас на курсе, если вы представите через две недели парную постановку, такую, чтобы глаз было не оторвать, и если преподавательский состав будет доволен - вас допустят к выпуску. Надеюсь, у вас хватит ума использовать этот шанс. А теперь свободны. - Но мисс Пембридж! - страх снова стать с ним в пару оказался сильнее страха быть отчисленным, и я произнес эти слова, даже не задумавшись об их неуместности. - Я не стану с ним танцевать! - Том стоял и сверкал глазами, не смея, впрочем, уйти без разрешения. - И никаких но. А теперь вон отсюда, у меня и без вас полно дел, - голос директора остудил наши горячие головы, и мы вышли, осмелившись сказать лишь "Спасибо". Прохладный ветерок обдувал вспотевшее тело, дрожь понемногу уходила. Том курил, сидя на скамейке, а я даже не помнил, как мы сюда забрели и зачем. Первые капли дождя оказались неожиданно крупными и холодными, приводя в чувства. Не сговариваясь, мы встали и быстрым шагом направились в здание, остановившись лишь достигнув спасительного навеса над входом во все еще нашу альма-матер. - Приглашение на кофе все еще в силе? - Том смотрел себе под ноги, докуривая вторую сигарету. - Думаю да, раз повод нашелся, - я нервно попытался пошутить, вышло не очень. - Тогда неси свой кофе, я буду в зале, и поживей, времени, действительно, мало, - он швырнул окурок мимо урны и вошел, не придержав тяжелую дверь. - Свинья, - я затушил носком ботинка тлеющую бумагу и вошел следом. - А ты придурок, - произнес насмешливый, с хрипотцой голос. - И поживей, я не люблю пить холодный.