Dance to me

Досчитав до десяти, чтобы Том не думал, что я гипнотизировал телефон в ожидании его сообщения всю ночь, я набрал короткое: "Доброй ночи) да что-то не спится, переел, видимо". Ответ пришел тут же, Том ждал сообщения, и это было очень приятно. "Последняя булочка оказалась лишней, да?)" "Балда! Не мог же я отказаться от угощения, тем более из твоих рук", - это было немного дерзко, но пресного разговора мне и не хотелось. Я не мог пофлиртовать с ним при всех, но когда нас разделял экран, все становилось намного проще. Том, наверное, тоже лежит сейчас в постели, теплый, расслабленный... Интересно, он спит в одном белье, или у него есть любимая пижама? Экран снова засветился новым сообщением. "Мне придется последить за твоей фигурой, иначе мисс Пембридж отшлепает тебя по булочкам :D так что за завтраком милости прошу к нашему столику, и спокойной ночи!". Его шутка о моей заднице была такой милой, что, пожелав ему спокойной ночи, я решил послать вдогонку "наш" смайлик, думая о том, как завтра утром буду сидеть бок о бок с Томом. Так тщательно с утра я еще не умывался. Почистив зубы, я долго полоскал рот бальзамом, чтобы источать на Тома мятную свежесть. Оставив волосы чуть влажными, я небрежно их растрепал и подушился от души, надеясь, что не перестарался. Я надел сверху на форму кофту, чтобы не мерзнуть в столовой, а после отправиться сразу в зал, сегодня у меня было сдвоенное занятие по модерну, и это очень радовало. После вчерашних занятий классикой хотелось чего-то плавного, мягкого, для души, танцевать в свое удовольствие и не напрягаться, выполняя классические фигуры. В столовой было шумно, пока я копался, многие уже успели закончить трапезу. Я встал посреди зала и принялся осматривать помещение в поисках Тома. Увидев светлую макушку, поднял ладонь вместо приветствия и направился с подносом за едой. Том оживленно о чем-то болтал с приятелем и не замечал, что я подошел, до тех пор, пока я деликатно не покашлял. - Мэтт, подвинься, Серж сегодня завтракает с нами, - и Том снова отвернулся к собеседнику, продолжив свой рассказ. Я поставил тарелку и чашку на стол, уставленный посудой, и пошел отнести поднос на место. Настроение пропало, будто его и не было вовсе. Не знаю даже, что было обидней: то, что Том не поздоровался, или то, что не усадил рядом с собой, будто это я сам напросился, или это слово "сегодня"? А, может, лучше сразу было сесть одному, как обычно? Конечно, все это было глупостью и ребячеством, и, нацепив на лицо почти что искреннюю улыбку, я вернулся за стол и приступил к завтраку. - Как спалось? - я не сразу понял, что этот вопрос Том адресовал уже мне. - Я? Ну, в целом, нормально, - я пожал плечами и отправил в рот еще один кусочек омлета. Его присутствие рядом было не в радость, я зажался и ничего не мог с собой поделать. На помощь внезапно пришел второй томов приятель, Джей. - Это твой сосед - младшекурсник? - я охотно подхватил тему и рассказал немного об Айторе. Джей слушал с интересом, а после выдал такое, отчего я смутился и даже покраснел. - У него классная задница, как две сдобные булочки. Жалко, что еще мелкий, - он показушно вздохнул, а парни заржали, пихая его под столом ногами и приговаривая: "Ну ты и пидор!". Кусок не лез мне больше в горло, и я встал, пробормотав, что мне пора на занятие. - Серж, ты что, обиделся? - спросил Том с тревогой в голосе, но в глазах продолжали прыгать чертики. - Клянусь, мы не имели в виду ничего плохого, и его никто пальцем не тронет. - ...если он сам не попросит. И тогда можно не только пальцем, - Джей пошло облизнулся кончиком языка, а я схватил стакан и тарелку. - Я ему не нянька, - отрезал я, стараясь унять смесь негодования и стыда в своем голосе. - И мне на занятие пора. Уже из-за спины я услышал томово: "Да и нам тоже", но ждать их не стал и стрелой взлетел вверх по лестнице. Следующие полдня мы разучивали связки, повторяя те движения, которые показывал нам тренер. Немолодой уже мужчина, лысый, в очках, когда он начинал двигаться, мы все замирали с раскрытыми ртами - до того чарующими были движения. Хотелось повторить все и сделать так же хорошо, как это делал мастер, но надежды было мало - очень уж трудными они были. Вне сомнений, в Королевской академии преподавали только лучшие из лучших, никого подобного им я, конечно же, прежде не встречал, и каждое занятие превращалось для меня в небольшой спектакль, в котором я с удовольствием играл роль восторженного зрителя. Слегка заикаясь, Рэнделл негромким голосом принялся объяснять движения, и мы приступили к практической части. Занятие он проводил в режиме мастер-класса, и через 4 часа, когда мы ушли на перерыв, нам объявили, что зачет состоится прямо сегодня, и так будет каждую неделю. Ровно в 16-00 нас всех пригласят в большой зал, на сцену, где мы должны будем показать все, на что мы способны. Наскоро перекусив, я вернулся в зал и принялся за работу. Сложный разворот, после которого у меня заплетались друг о друга ноги и кружилась голова, требовал усердной тренировки, да и посмотреть, красиво ли я выгибаю спину и на уровне ли держу руки тоже было нужно. Многие последовали моему примеру и тоже пыхтели у зеркал, некоторые развалились на подоконниках в коридоре, отдыхая и дожидаясь своей очереди позаниматься. Тома среди них не было. Я приказал себе выбросить его из головы и сосредоточился на постановке, это было важнее всяких глупостей. За что я люблю танцы, так это за то, что любые невзгоды, проблемы и переживания отходят на задний план, как только я делаю первое па. Есть только ритм и мои мышцы, я превращаю простые движения тела в искусство, я сам становлюсь искусством. Что может быть более важным? Уж точно не какой-то мальчишка. Заткнув уши наушниками, я включил музыку и решил сделать еще один прогон и на этом остановиться, не то свалюсь с ног прямо на зачете. Я стоял, опустив голову, дожидаясь нужного момента в треке, чтобы вступить, когда моей руки коснулась чья-то прохладная ладонь. - Твоя техника на высоте, нет нужды повторять все еще раз, не то перегоришь, - от Тома пахло табачным дымом, а от одежды веяло холодом, видимо, он только что зашел с улицы. - Это не тебе решать, хотя спасибо за комплимент, - теперь мне было досадно, что Том не репетировал со мной, хотя после завтрака это было бы не очень кстати. Не задался день, как ни крути. - Вообще-то мне тоже нужно повторить, а ты тут дольше всех торчишь, - Том снял пропахшую дымом куртку, оставшись в одной майке, и встал на мое место, подняв руки и отставив левую ногу немного назад, принимая исходное положение. - Подожди, я проведу тебя в зал, сцену ты не знаешь, в отличие от нас, а у нее есть свои секреты. И с новичками ими обычно не делятся. Его тело стремительно закрутилось, повторяя постановку, и я отметил, что Том нервничает. Это было слышно по голосу, и об этом же говорили его движения. Чуть быстрее, чем нужно, чуть резче разворот, слишком жестко ставит "точки", я отмечал эти нюансы, несмотря на то, что в целом танец очень красивый и все элементы он выполнил верно, не путая ничего. - Блять! - сказал Том вместо финального поворота головы, и нервно заходил по кругу, словно голодный тигр в клетке. Мне стало неудобно за свое поведение, и, глубоко вдохнув, я решил подойти к нему и успокоить. - Том, ты чего такой взвинченный? - я положил руки ему на плечи, чувствуя напряженные мышцы, и немного сжал, внутри весь дрожа от волнения. Том посмотрел на мое отражение в зеркале и чуть наклонил голову вправо, касаясь щекой моих пальцев. Я поспешно убрал руки, смутившись и проклиная себя за этот внезапный дерзкий порыв. - Еще разок, и идем! - и на этот раз он исполнил все по высшему разряду. Мы шли по коридору в ту часть здания, где я не бывал прежде. Стрельчатые своды, колонны, запах дерева, а внутри зала - пыли от обивки кресел и тяжелых бархатных кулис, свисавших по бокам сцены. Когда за нами закрылась дверь, стало совсем темно, и я испугался, что мы оказались вдвоем в большом незнакомом помещении. Было страшно, что Том может что-нибудь сделать, но от мысли, что он не сделает ничего, в душе почему-то пронеслась тень разочарования. По движению воздуха и скрипу полов я понял, что Том прошел вперед, и двинулся следом, хватаясь руками за спинки кресел. В абсолютной тишине большого зала трескуче щелкнул рубильник на щитке, и сцена осветилась ярким светом софитов. Я часто заморгал, щурясь и интуитивно прикрывая ладонью глаза. После кромешной тьмы лучи света буквально обжигали роговицу глаз, ослепляя и делая меня еще более беззащитным. - В этом зале выступали почти все выдающиеся танцовщики Великобритании, - сказал Том с нескрываемой гордостью в голосе. - А теперь сюда выйдешь и ты. Он улыбнулся и потянул меня за руку по ступеням на сцену. Дойдя до верха, Том расслабил пальцы, и моя ладонь мягко выскользнула из его руки. Дрожа внутри от волнения и благоговения перед этой святыней, я разулся, коснулся левой рукой края сцены, украдкой перекрестился и ступил босыми ногами на дощатый пол. Дойдя до середины, я позволил себе поднять глаза и посмотреть на зал. Вид был настолько потрясающий, что у меня перехватило дыхание. Когда-нибудь, уже совсем скоро, я буду стоять на такой же сцене, и весь зал будет следить за каждым моим движением, не в силах оторвать глаз. Мне к ногам будут бросать букеты цветов, а у черного входа будут толпиться фанаты. Только того, чей восторженный взгляд я хочу видеть сейчас, среди них не будет. - Эта сцена очень коварна, иди ко мне, потом наглядишься еще на зал и зрителей. Хотя из-за ярких софитов тебе будет их слабо видно. Иди сюда, - он поманил меня рукой вглубь сцены, и я нехотя двинулся к нему. - Вот тут легко зацепиться за шнуры, с краю не становись. Тем более так тебя будет плохо видно. Слева ближе к краю сцены чуть "гуляет" доска, поэтому лучше приходи пораньше и становись спереди по центру. Тем более, что и бояться тебе нечего, я за тобой долго наблюдал. - Спасибо, я учту, - впервые с того нашего взгляда глаза в глаза в отражении зеркала я открыто посмотрел на Тома. - Нам, наверное, нельзя тут находиться? - Можно, если осторожно, - он подмигнул мне и пошел к ступеням. - На вот, обуйся. Не думал, что ты такой суеверный. Он протянул мне туфли, и я поскорее обулся, заметив его взгляд, ощупывающий мои босые стопы. - Зачем ты мне помогаешь, Том? - я спросил его, когда мы уже почти вышли из зала, и он остановился посреди прохода, развернув плечи и голову ко мне. - А почему нет? Нам нечего с тобой делить. Послушав Тома, я пошел в первой группе, и все прошло на отлично. Испытав огромное облегчение и радость от того, что я сдал свой первый импровизированный зачет, я вышел в коридор, сияя улыбкой, и, кружась, направился в сторону своей комнаты. Душ меня не успокоил, хотелось выплеснуть внезапно высвободившуюся энергию, вот только танцев на сегодня с меня, пожалуй, хватит. Я крутился на постели с телефоном, подумывая, не позвонить ли маме и не порадовать ли ее своей маленькой победой, как вдруг телефон сам ожил, и на экране засветилось уведомление о новом сообщении в фейсбуке. Я не удивился, увидев, что оно от Тома. Все-таки на расстоянии с ним болтать куда легче. "Ты не остался посмотреть на мое выступление, какая черная неблагодарность!..." Упс. Я был так счастлив, что все прошло хорошо, что даже и не подумал об этом. "А ты бы хотел, чтобы я там был?" Я нажал "Отправить" и замер, прикусив нижнюю губу. Раз, два, три, четыре... Новое сообщение! "Я бы хотел, чтобы ты поднял свой зад, оделся и вышел во двор, покурить хочу, и мне нужна компания". Сердце рухнуло в пятки, на лице растянулась идиотская улыбка, а я едва не застучал ногами по кровати. "Ну, раз уж я тебе должен... Через 10 минут на крыльце." "Через 5", - пришло в ответ буквально в ту же секунду, и он вышел из сети. Почему-то я был уверен, что Том сейчас тоже улыбался. Пока я приглаживал волосы и натягивал джинсы и куртку, Том успел почти что докурить сигарету, переминаясь с ноги на ногу под светом вечернего фонаря. - Ты еще и опоздал, Пиццорно, - он потушил бычок о край урны, и россыпь искр посыпалась на ступени. - Ну прости, я вроде бы не задерживался, только оделся, а ты уже и докурил. Выходит, зря одевался. - Ну не голым же тебе по улице ходить. Идем, - он потянул меня за рукав куртки в темноту парка. - Куда ты меня тянешь? - я послушно шел следом, и, в принципе, не имел ничего против того, чтобы прогуляться перед сном, но хотелось знать, куда мы держим путь. - Я хочу развеяться, и ты составишь мне компанию, ведь правда? - он обернулся, свет фонаря отразился в его бездонных глазах, и я просто кивнул, не думая о том, что сегодня будний день, и выходить за пределы академии строжайше запрещено. Мы снова перелезли через забор и пошли куда-то в неизвестном пока мне направлении. Я знал только один маршрут - до ближайшей остановки общественного транспорта, и мало интересовался тем, что расположено поблизости. Буквально через десять минут мы вышли на Баттерси сквер (как гласил указатель), и Том, наконец, заговорил. - Ужин мы уже пропустили, потому я хочу отвести тебя в одно облюбованное мной местечко, где готовят очень вкусные тако. Это, конечно, просто студенческая забегаловка, но тако, правда, очень вкусные. - Но, Том, я не брал с собой бумажник, я же вышел на пять минут постоять на крыльце! - к такому повороту событий я не был готов, и вообще все это было так странно - наш внезапный побег, эта прогулка в тишине, а теперь совместный ужин. - Я помню, что у тебя с ним нелады, потому подготовился, - он достал из кармана кредитку и тут же засунул ее обратно. - Идем? - Это не честно, потому что я очень люблю тако и не смогу отказаться, - улыбнулся я и вошел в кафе, словно пловец в холодную воду, стремительно и без оглядки. Выбрав столик у окна, мы сняли куртки, и, пока я возился у вешалки, Том уже сделал заказ. Людей почти не было, небольшая компания студентов отдыхала в углу, негромко о чем-то разговаривая и изредка взрываясь смехом, а мы держали неловкую паузу. - А куда подевались твои друзья? - спросил я, комкая в руках салфетку. - Да ну их, - Том отвернулся и посмотрел в окно, и в этом жесте мне почудилась... неловкость? - Мэтт устал, а Джей трется с каким-то новеньким, и я решил ему не мешать. Ну, не в прямом смысле трется, до этого вроде бы не дошло... Я кашлянул, давая понять, что не готов к таким откровенным подробностям чужой личной жизни, а тут как раз вовремя подоспела официантка. - Том, это что, пиво? - я с удивлением смотрел на два бокала, появившиеся на столе. - Ну, пиво, что такого? - Том пожал плечами и повернул бокал с названием пивного бренда надписью к себе. - Имбирный эль, легкий, тако же острые, пить захочется. Ты не будешь? - он поднял на меня взгляд и нахмурился. - Ладно, выпью, но только сегодня. Отметим удачный зачет. Раз уж я нарушил правила, то чего мелочиться, - я стукнул своим бокалом о его, и отпил глоток. Понемногу пиво действовало, и мы расслабились. Готовили здесь и вправду вкусно, как и говорил Том, и мне стоило большого труда есть при нем культурно и оттого терять некоторую долю удовольствия. Том ничем подобным себе голову не забивал и болтал с набитым ртом, иногда смешно выпучивая глаза от острого соуса и махая на рот ладонью, пытаясь остудить его. Заведенный Том становился моим фетишем, и все больше мне хотелось стереть соус с его губ своим собственным языком, но, перехватывая мой взгляд, Том поспешно вытирал губы салфеткой. Наевшись вдоволь, мы вышли из теплого уютного кафе, и я заметил, что наши животы торчат вперед, как у рахитичных. Завтра придется изрядно попотеть в зале, но оно того стоило, это совсем не сравнить с одиноким поеданием овсянки в углу столовой. Несмотря на поздний час, на улице было все еще тепло, видимо, весна уже взяла все в свои руки, и скоро заниматься станет намного сложнее. Весеннее настроение распространилось и на меня, заставляя гормоны бурлить. "А Том все-таки классный парень, и молодец, что придумал немного выпить, иначе бы я до конца ужина не дожил", - думал я, шагая по вечерним улицам бок о бок с объектом своей симпатии. Его расстегнутая куртка звенела зиппером, я не удержался и обогнал Тома, развернувшись к нему лицом, и пошел задом наперед, теребя звенящую застежку вверх-вниз под ироничные взгляды ее обладателя. Мне отчаянно хотелось шалить, хотелось растянуть этот вечер, чтобы он не кончался как можно дольше. - Да оставь ты ее в покое, Серж, расшибешься - я тебя домой не донесу, - хихикал Том, и его животик вздымался, касаясь иногда моих пальцев. - Я легкий, а ты простудишься! - застегнув доверху молнию, я пропустил Тома вперед и тут же коварно атаковал его, запрыгнув сзади на спину. Том не стал пытаться меня сбросить, а наоборот, подхватил под колени и подбросил немного вверх, удобнее усаживая меня на себе и будто бы взвешивая. - Смешно тебе, да? - мне и вправду было смешно, я хихикал ему в ухо, едва сдерживая свой порыв прихватить мочку губами. Его счастье, что я совсем не опытный соблазнитель. - Конечно, я-то себе такого позволить не могу, с твоей-то спиной! Он ссадил меня на парапет, и я пошел по нему вперед, балансируя руками, как канатоходец. - О, ты знаешь о моей спине, надо же! - мне было приятно, что ему известны такие подробности. Я спрыгнул вниз, а Том занял мое место, ухватив меня сначала за плечо, чтобы залезть, а после потребовав мою ладонь, чтобы за нее держаться. - И как же ты поддержки делаешь с таким равновесием? - я шутил, желая скрыть охватившую меня неловкость и волнение. - Пьяным я не танцую! - Том показал мне язык и бросил руку, о чем я тут же пожалел. - Жаль я этого не увижу, - протянул я, и ляпнул, думая о поддержках, - Ты как больше любишь - сверху или снизу? - Ну ничего себе вопросики, и это с одного пива! - Том заржал и слез с парапета. Все это могло остаться смешной оговоркой, если бы он не добавил: "Зависит от партнера", и я отчетливо понял, что уж он-то точно сейчас не о танцах говорил. Кровь ударила мне в лицо, близость Тома и сказанные им слова, возможность легко его касаться - все это пьянило меня не меньше хмельного напитка, и, когда мы нырнули в переход, направляясь назад, в академию, в мою голову пришла сумасшедшая идея. Не раздумывая, я принялся воплощать ее в жизнь, потянув Тома в кабинку для фото. Задёрнув шторку, мы бросили в автомат мелочь и принялись корчить самые дурацкие рожи, на какие только были способны. Вспышка, еще одна, кровь пульсирует в висках, и я, всё так же хохоча, будто бы в шутку, усаживаюсь Тому на колени, обвивая за шею руками, а после, совсем обнаглев, целую его в щеку, тесно прижавшись влажными губами к мягкой коже. Автомат выплевывает полоску с кадрами, я держу ее в руках, как настоящую драгоценность, и вдруг замечаю, что на последних кадрах Том вовсе не такой пьяный, как казался до того. Хорошо, что я об этом не догадывался, иначе бы ни за что не отважился на подобную дерзость. Его рука ложится мне на затылок, треплет по волосам, и хочется поднырнуть под нее еще, словно коту, но я понимаю, что это будет неуместно, а потому просто смеюсь в ответ, обращая все это в шутку. Запихнув фотографии в нагрудный карман куртки, я взлетел вверх по ступеням, а Том побежал за мной, пытаясь догнать. Так мы и шли до заветного забора, бегая наперегонки, как два идиота, и уже оказавшись за оградой, Том вдруг вытащил у меня из кармана ленту фотографий и, оторвав половину, сунул ее себе в задний карман джинсов, а вторую вернул на место. В холл мы прошмыгнули тенями, стараясь не шуметь, и разошлись по комнатам, шепнув друг другу "Спокойной ночи". Я разделся, надеясь, что не разбудил Айтора, и улегся в постель. Пальцы скользнули в карман лежащей на стуле куртки и вытянули узкую полоску с оборванным краем. Посветив телефоном, я увидел, что последние кадры Том забрал себе. Поцеловав фотографию, я закрыл глаза и уснул, позволяя росткам надежды прорастать в моем сердце. Та часть фото, что Том оставил себе: http://cs621824.vk.me/v621824856/1a17c/VtYCXwd85OE.jpg