Dance to me

- Я вижу, утро у тебя и впрямь доброе, - Айтор произнес эти слова зевая и потирая кулаком правый глаз. Он сел в постели, обнаженный по пояс, но его красивое смуглое тело ничуть меня не волновало и не смущало, в то время как вид запястий Тома вызывал во мне трепет и заливал щеки краской. Может быть, мне не нравятся парни в принципе, а нравится именно он? Только он. Я снова улыбнулся, как и тогда, когда меня застукал Айтор, и откинулся на подушку. - Да что случилось, на тебя смотреть невозможно! - он запустил в меня подушкой и ловко соскочил с кровати, а я накрылся одеялом с головой, потому что не мог перестать улыбаться. Потому что я проснулся рано и все утро рассматривал фотографии Тома. Пока сосед занял ванную, я решил зайти в фейсбук и проверить, не писал ли он. Дрожь предвкушения, волнение - все это схлынуло, когда я увидел, что новых сообщений нет. Ну и ладно, не стоит расстраиваться: он просто спал. В столовую мы с Айтором спустились вместе, он с утра был чрезвычайно активным и болтливым, а я все витал в облаках, думая о своем и просто изредка поддакивая. По правде сказать, сосед мне здорово мешал, но и послать его я не мог - нам же еще несколько месяцев комнату делить, да и его помощь с костюмом мне бы не помешала. Но ведь не могу же я с ним присесть за столик Тома! Особенно после того, что его друзья болтали накануне. Это было бы нечестно по отношению к Айтору. Я обреченно вздохнул, присаживаясь за столик у окна, и разом скис. - Ты чего, хлопья не любишь? - паренек заметил перемену в моем настроении, и вместо того, чтобы переставить посуду с подноса на столик, попытался забрать назад мою тарелку. - Там еще овсянка есть, давай я поменяю? - Это очень мило с твоей стороны, правда, - я убрал оставшееся с подноса и встал, чтобы отнести его на место. - Но дело не в еде, я о своем задумался, пока тебя не было. Айтор посмотрел на меня что-то уж слишком понимающим взглядом, и на дне его глаз мне почудилась обида. Неужели он догадывается? Этого еще не хватало, нужно взять себя в руки и пережить этот завтрак. Складывая ровно в стопку норовящие упасть подносы я бросил быстрый взгляд на столик, за которым завтракал Том со своими друзьями. Они оживленно болтали, а Том был каким-то вялым. Или может просто сонным? Я кивнул ему, вспомнив его ударение на словах "Серж СЕГОДНЯ завтракает с нами", в глубине души надеясь, что он помашет мне рукой, приглашая за свой столик, но он просто поднял раскрытую ладонь и улыбнулся уголками губ, так, что, наверное, кроме меня этого никто и не заметил. Том опустил глаза и продолжил завтракать, и я окончательно убедился, что торчу здесь напрасно. Это действительно была разовая акция щедрости, и ничего она не значила. На разом потяжелевших ногах я добрёл до столика и рухнул на свое место. - А ты чего не ешь? - спросил я Айтора, беря ложку, хотя аппетита особо не наблюдалось. Хорошо, что здесь режим и жесткий график, и если не поешь - после упадешь в голодный обморок от истощения, занятия выматывают, забирая так много калорий, что есть надо все время, да побольше. Нужно купить в выходной каких-то снеков и шоколадок, чтобы было, чем перекусить. А пока такие жесткие рамки помогали мне не расклеиться и питаться вне зависимости от душевного состояния. - Тебя ждал, давай, уже остыло все, - с легкой укоризной сказал парень. - Спасибо, но не стоило, - пробормотал я ему в ответ и нехотя начал жевать, заставляя себя выкинуть глупости из головы и сосредоточиться на танцах. Народ потихоньку стал покидать столовую, проходя мимо нас, и вдруг меня снова окутало ароматом, что бередил мое сердце с того самого дня, как я впервые его вдохнул. Упругая задница, обтянутая черным трико, удалялась в сторону двери, а я смотрел на нее, только что не капая на тарелку слюной. Замерев на секунду в дверях, владелец этой самой задницы обернулся и подмигнул мне, заставив зардеться, и скрылся из поля зрения, оставив меня в полнейшем смятении. Нет, никогда мне его не понять! Почему днем он один, вечером другой, ночью и вовсе третий? Почему ведет себя так, что я не могу понять, что у него на уме? Занятие по пластике давалось мне с трудом: еда в желудке осела камнем, мешая сгибаться, на душе скребли кошки, и больше всего хотелось отпроситься и пойти к себе, залезть под одеяло, закрыв дверь на защелку, чтобы неуемный сосед не лез с разговорами, и уснуть беспробудным сном. Погладив себя по животу в надежде, что он успокоится, я смотрел в окно, наблюдая за колышущейся веткой с набухшими почками. Скорей бы тепло, тогда вечерами можно будет гулять в парке, найти укромную лавку и прятаться там ото всех. Слава богу, занятие быстро закончилось, я дошел до подоконника и уселся, согнувшись пополам. На шею приземлилась мягкая ткань, а на влажное плечо легла рука. - Привет, - как ни в чем не бывало выдал Том, наклоняясь и заглядывая мне в лицо. - Ты чего согнулся в три погибели? - Не трогай, я потный весь, это противно, - сказал я и поморщился от усилившейся рези в желудке. - Еще чего придумаешь? Профессия у нас такая, быть в постоянном контакте с чужими горячими и потными телами. Но ведь и в этом есть плюсы! Так что случилось? - настойчиво повторил он, и я даже поверил, что ему действительно есть дело до моего несчастного желудка. - Живот болит, после нагрузок еще хуже стало, - я привалился к откосу и немного распрямился. Рука Тома все еще покоилась на моем плече, а большой палец слегка поглаживал кожу. Не хочу, чтобы он ее убирал, но и позволить оставить не могу, пока не пойму, как он ко мне относится. Однако выяснять это сейчас не было никаких сил. Словно почувствовав, он убрал руку и принялся обтирать мои плечи и затылок полотенцем. Из зала уже все разошлись, и эта простая дружеская помощь обрела для меня интимный окрас. - Том, спасибо, я пойду полежу, - сказал я, вставая с подоконника, - у меня вечером еще зал по расписанию, нельзя пропускать. - Да, мне тоже нужно, у меня скоро тренировка, - сказал он, обернувшись на висевшие над дверью часы, и я невольно залюбовался его профилем. Ну зачем он такой! Том похлопал меня по спине на прощание и пошел вниз, наверное, снова курить. Дурацкая вредная привычка, но ему это невероятно шло. Воспоминания о его импровизации с тлеющей сигаретой в руке настигли меня в душе, но больной живот не дал этим воспоминаниям вылиться в нечто большее. День выдался настолько тяжелым и морально, и физически, что я задремал, даже не одевшись после душа. Просто прилег, замотанный в полотенце, буквально на минутку, и проспал два часа. Снов я не видел, и вообще сложилось ощущение, что я только-только закрыл глаза, а за окном уже стемнело. В комнате я был один, и это радовало. Голова ватная, глаза болят, и если бы не зал, то я бы укрылся одеялом и спал дальше, но свое законное время в зале для репетиций я не мог просто так прогулять: от этого вред мне самому, тогда после выпуска мне одна дорога - вертеть задницей в клубе, а этого мне папа с мамой не простят никогда. Стоит, кстати, им позвонить. Они у меня хоть и спокойные, понимающие, но иногда всё же хотят слышать голос своего единственного сына. Волосы высохли как попало, и пришлось стянуть их в хвост, чтобы не мешали, да и всё равно после занятия снова в душ. Помахивая сумкой, я пошел в зал. Ужин снова пропустил, живот будет урчать всю ночь. На широком подоконнике в коридоре сидел один из моих сокурсников, болтая ногами, а перед ним стоял его парень. Они никого не стеснялись, мило воркуя, а когда я почти с ними поравнялся, то стоявший взял в ладони лицо любимого, склонился и принялся нежно целовать. Я ускорил шаг, чувствуя, как зависть желчью разливается по моему телу. Я тоже хочу не просто жить от тренировки к тренировке, я хочу романтики, хочу чужих губ и рук на своем теле, хочу делиться переживаниями, хочу любить! Но тот, чьи руки и губы я хочу так, что противно ноет сердце, ведет себя странно, и, кажется, относится ко мне, как к другу. Я не могу с ним дружить, мне слишком плохо после того, как райский вечер сменяется адским утром. Надоело вертеться, как на раскаленной сковородке, в сотый раз перебирая в голове мысли о нем и о том, что могло бы быть. Нужно с этим что-то решать. Потянувшись и разогрев мышцы, я, как робот, принялся повторять свою многострадальную постановку. Музыку включил погромче, приоткрыл окно и отпустил себя. В голове прояснилось спустя несколько минут, и все, что звучало в ней весь следующий час, это простые и понятные цифры, помогающие отмеривать такт и продолжать движение, пока ноги не станут деревянными от накопившейся усталости. Я выключил музыку и подошел к открытому окну, давая себе пять минут передышки, когда услышал скрип двери. Не унявшееся еще от танца сердце снова поскакало бешено вперед, вытанцовывая ирландский степ в предчувствии появления Тома на пороге зала. Почему я в тот раз был таким глупым? Вот если бы это случилось сейчас, и усталый и немного пьяный Томас явился бы ко мне в зал, где мы были бы совсем одни, то я бы наверняка осмелился его поцеловать. Не как вчера, в шутку и в щеку, а нежно и трепетно прижаться бы к чуть влажным губам с привкусом вина, втянуть в себя его дыхание, показать ему, чего я от него хочу, и будь, что будет. Я стремительно обернулся и наткнулся взглядом на Айтора. Мне пришлось закусить губу, чтобы не застонать от отчаяния, до того реальной была моя фантазия, и так сильно мне нужен был сейчас, в этом зале, именно Том. А сколько раз еще мне подвернется такой шанс? Ведь и тогда, в темноте большого зала, я мог взять его за плечо, развернуть к себе и сделать все, что хочу, и так было бы даже проще, потому что он бы не увидел моего волнения и покрасневших щек. Хотя тогда бы и я не увидел его глаз, затуманенных, влюбленных, или непонимающих и насмешливых... - Ты зачем здесь? - я не смог до конца подавить в своем голосе нотки недовольства и раздражения. - Вообще-то ты сам позвал меня посмотреть номер и помочь с костюмом, - обиженно сказал Айтор, всё так же стоя в дверях. - Извини, я просто... Запутался, - сказал я, понимая, что перегнул палку. - Ладно, проехали, - примирительно сказал он, но темные глаза выдавали, что все-таки мои слова его задели. - Сейчас распутаем. Он вошел в зал и закрыл за собой дверь. Меньше всего мне хотелось в таком состоянии говорить о чем-то с соседом, обсуждать что-то, да даже и танцевать уже не хотелось, но взять сумку и уйти я не мог. - Станцуешь еще раз? - спросил он, усаживаясь на подоконник, и я включил музыку в надежде на то, что через несколько минут эта пытка закончится. Отработав номер без помарок, я застыл перед зеркалом, глядя на Айтора в отражении. Его глаза горели восхищением, и это немного потешило мое самолюбие. - Серж, это просто потрясающе! - он даже похлопал в ладоши, смутив меня этим щенячьим выражением эмоций. - И это все ты сам себе поставил? Ты талант, Сержио, я сразу это понял. В тебе есть искорка, а когда ты танцевал сейчас для меня, я понял, насколько ты одарен. У меня есть идея, сейчас я тебе расскажу... Но я уже не слушал, зацепившись за слова "танцевал для меня". Ни для кого я не танцевал, даже и не для себя, и уж не для него тем более. Мне не нравилось, что он так ко мне приклеился, но что с этим делать, я пока не придумал. Жаль, что у них нет одноместных комнат. - Так что в воскресенье мы могли бы с тобой поехать в город, я знаю потрясающую барахолку, там можно найти все, что нам нужно! - закончил он, а я так и не услышал, что же он там придумал. - Я сейчас эскиз нарисую, пока ты будешь мыться. - Спасибо, ты сама любезность, - улыбнулся я ему, думая всё так же о своем. - Я так вымотался, приму, пожалуй, ванну. В этой самой ванне я просидел, пока полностью не остыла. Коленки не умещались в мелкую емкость, но всё же горячая вода расслабляла и давала время побыть одному, в тишине. В зеркало на меня смотрела худая физиономия с темными кругами под глазами, чего за мной никогда не водилось. В косметичке был крем, и хотя пользовался я им редко, сейчас без него было не обойтись. Густо намазав под глазами, я вышел в комнату, в надежде, что Айтор уже спит, но и здесь меня ждал облом. Он лежал на животе, болтая согнутыми ногами, и усердно рисовал что-то в блокноте. - Я думал ты там утонул, - хихикнул парень, - а у тебя, наверное, жабры выросли уже. - Я сильно устал, здесь нагрузки больше, чем были в моей школе, извини, - сейчас он покажет мне свои каракули, и я смогу, наконец, лечь. - Ну да, конечно. Я минутку буквально, - он перекатился на бок и сел, сложив ноги в позу лотоса. - Присядь. Айтор похлопал по покрывалу рядом с собой, и я послушно опустился на постель. Эскиз выглядел очень даже не плохо. - Израненная птица, мечущаяся в агонии между жизнью и смертью - таким я тебя увидел. Нужна накидка, похожая на крылья, и боа для воротника, - идея мне настолько понравилась, что я почти позабыл о своих невзгодах и немного приободрился. - Спасибо тебе еще раз, я даже и подумать не мог, что ты настолько хорошо прочувствуешь постановку, - улыбнулся я ему снова, вогнав парня в краску, и потушил свет. Лежащий рядом мобильный так и просился в руки, и я разрывался между "Он сам не пишет, чего я буду навязываться?" и "Я должен сделать первый шаг, иначе как он поймет, что нравится мне?". Время шло, нужно было спать, я действительно очень устал, и в итоге оказался под одеялом вместе с мобильным телефоном. Дурацкий синий значок, открываю приложение, где с вечера висит его сообщение. Но почему я его не видел? Это просто заговор какой-то! "Ну, как твое самочувствие? Совсем плохо, раз на ужин не ходил?" Вполне дружеский вопрос. И приятно, что он искал меня вечером, чего скрывать. "Я уснул и проспал ужин. Лежу теперь с пустым животом и очень жду завтрак" - быстро набрал я ему в ответ и уставился, не мигая, в экран. "Ты, оказывается, еще и соня :-р мне что, теперь не только за питанием твоим следить, но и график проверять?" Ого, какая забота. Да только и за питанием он не следил, так, пустые обещания. "Один раз не считается" - написал я, имея в виду наш дурацкий совместный завтрак. "А о вчерашнем вечере ты уже забыл?" Ух, Том, лучше бы забыл. Я сжал губы, понимая, что сейчас скажу больше, чем стоило бы, но молчать уже не мог. "Нет, я все помню, и не только ужин". Звучу жалко, наверное. Сейчас он поймет, что к чему, и отошьет меня. "Я повесил фотку над кроватью". Господи, что ты хочешь мне этим сказать? Я помучился несколько минут и отправил глупый улыбающийся смайлик. Я придурок и зря это все затеял. Надо было спать ложиться. "Позавтракаем вместе?" На глазах выступили слезы облегчения, все нервы разом расслабились, и я едва удержал телефон в ладони. "С удовольствием, Том" - отправил я ему и погрузился в крепкий сон.