Dance to me

Не знаю, повезло мне или нет, но я вырос в абсолютно консервативной семье. Мама и папа вместе уже больше двадцати лет, я был долгожданным ребенком, и оттого любимым. Мной занимались, мама и папа - мои близкие друзья, а не просто родители, и у нас не было друг от друга секретов. До тех самых пор, пока я не осознал, что мальчики мне нравятся больше, чем девочки. Я тогда уже учился в лестерской танцевальной школе, у нас было много красивых танцовщиц, молоденькие девчонки с точеными фигурками, но мой созревающий организм отказывался на них реагировать. Все бы ничего, в пятнадцать лет я и не думал особо о любви, считал, что рано и я не готов, ведь любовь бывает одна и на всю жизнь, как у папы с мамой. Но в то же время я все чаще засматривался на стройные ножки сокурсников, в фильмах меня привлекали герои-мужчины, и понять, что ориентация моя не стандартная, было не трудно. Конечно, в юности всем мальчикам нужны образцы для подражания, но мой интерес к мужчинам был совсем иного рода. При виде красивого парня я смущался и краснел, внутри все сладко сжималось и отчаянно хотелось произвести впечатление, понравиться. Благодаря атмосфере любви и доверия, царившей в нашем доме, я не испытывал страха или угрызений совести, но и открываться родителям не спешил. К чему зря беспокоить папу и маму, если я все еще одинок, никем не увлечен и не состою ни в каких отношениях? Вот полюблю - тогда и расскажу все, а пока рано. Любовь для меня всегда была абсолютной единицей, с одним человеком и на всю жизнь. Конечно, это старомодно, и мои друзья уже встречались с девчонками, меняя увлечения со скоростью света - сегодня с одной, завтра с другой. Я спокойно к этому относился, просто знал, что такие отношения не для меня. К моему счастью, я оказался не влюбчивым, и тема отношений меня не беспокоила до тех самых пор, пока я не встретил Тома. Сейчас я отчетливо понимал, что это не просто симпатия, увлечение. Я понимал, что действительно влюбился. И оттого очень горько было осознавать, что кроме как после пьянки на вечеринке я ему не нужен. Может быть я просто не в его вкусе, такое вполне возможно. Но легче от этого не становилось. Я снова откинулся на подушку, наотрез отказываясь вставать. А что было бы, наплюй я на свои принципы? Внизу живота неприятно тянуло, и я поморщился, понимая природу этих ощущений. Как ни крути, а принципы и физиология всегда идут вразрез друг с другом. На душе было гадко от понимания того, что приди Том иначе, без этой скандальной сцены, то этой ночью могло бы случиться то, о чем я бы потом очень сильно жалел. Я точно знал, что не готов к сексу, более того, я не мог даже представить себе, каково это - самому целовать парня? Ласкать его губы, проникать в рот языком, как делают актеры в фильмах. Куда при этом девать руки? Надо же ими что-то делать, гладить его, или еще что, но от одной мысли о том, что рядом будет любимый человек, у меня парализовало конечности, да и мозг тоже. Вчера формально мы поцеловались, но это был не тот поцелуй, который я бы хотел получить от Тома. И даже получив этот мизер я не выиграл ни в чем, и мы с Томом еще больше усложнили наши отношения. Наверняка теперь он будет меня избегать, мы отдалимся, и все мои надежды рухнут. Я буду еще долго молча страдать, а он найдет себе кого-то попроще, и я буду видеть их каждый день. Теперь я понимал, о чем предупреждал меня Айтор, и понимал того парня, который ушел из школы, не вынеся этого всего, но я не такой, и я выдержу эти несколько месяцев, пускай и платой за это будет выжженная пустыня на том месте, где у других людей сердце. Ужасно хотелось подрочить в душе, чтобы хоть как-то снять напряжение, но я не дал себе этого сделать, ограничившись контрастным душем. Нечего еще кончать с его именем на губах, нельзя раскисать, но вот чем занять себя на целых два дня, я понятия не имел. Ни Айтор, ни Том так и не зашли, видимо, досыпали кто где. Завтрак уже закончился, и вряд ли на нем было много студентов. Я купил в кофейном автомате в холле стаканчик капучино и вышел на улицу в надежде позавтракать шоколадным батончиком на свежем воздухе, а после отправиться в зал заниматься, это хотя бы отвлечет меня на какое-то время. - Привет, - в ноздри проник едкий запах сигаретного дыма, и я закашлялся, едва не расплескав кофе. Том выглядел помятым, веки покраснели, а губы он покусывал, не переставая, и местами ободрал их чуть ли не в кровь. - Серж, извини меня за вчерашнее. Вся моя воинственность куда-то удалилась, как это обычно бывает, когда Том рядом. Я хотел извинений, и я их получил, к чему усложнять? Я, собственно, и на это не надеялся. - Проехали, - я спустился со ступенек, и Том пошел следом за мной. Молча мы дошли до лавки и уселись на некотором расстоянии, будто побаиваясь друг друга. Я разделил батончик пополам и протянул Тому его долю. - Нет, не проехали, - он отложил шоколадку и поставил на лавку свой наполовину пустой уже стаканчик с остывающим кофе. - Я не хочу так, Серж. Мы оба ведем себя, как полные идиоты, не находишь? И я не помню уже, с чего это началось и почему мы все еще дуемся друг на друга, - он взъерошил и без того лохматые волосы и снова закурил. Мне тоже хотелось чем-то отравить себя, и я вытащил из кармана его куртки пачку сигарет под округлившиеся от удивления глаза ее хозяина. Конечно, я пробовал курить, мы с друзьями иногда баловались, строя из себя взрослых, но никакого удовольствия я от курения не получал, и быстро забросил это занятие. Сейчас же мне хотелось чем-то занять губы и руки, чтобы меньше нервничать. Я неглубоко затянулся, ощущая во рту легкий холодок. Надо же, ментоловые, да еще и тонкие. - Других не было, - пожал плечами Том и снова уставился на меня, прикусив нижнюю губу. Тянуть дальше было нельзя, он ждал ответа. Я сделал глоток кофе и снова затянулся, успокаивая себя, чтобы не наговорить глупостей. - Том, я не считаю, что веду себя неправильно, и мне жаль, если ты думаешь иначе, - вот так, кратко и по-взрослому. - Как последний идиот ты себя ведешь, Пиццорно, - его глаза метнули в меня молнию, и Том отвернулся. - Таскаешься повсюду с этим малолеткой, который слишком много о себе возомнил, и сторонишься меня, будто я тебя чем-то обидел. Ну, колись, это он тебе что-то обо мне рассказал? Так спроси сам, у меня от друзей секретов нет, - он бросил окурок в стаканчик, утопив его в напрочь уже остывшем кофе, а я снова затянулся, выпуская вверх ментоловый дым. - И прекращай это, - он выдернул у меня изо рта не докуренную сигарету и бросил ее следом за своей. - А ты чего это раскомандовался?! - я опешил от подобной наглости. - Да того, что мне не нравится все происходящее, Сержио, и я не позволю тебе идти на поводу у каких-то непонятных личностей по тому праву, что я твой друг, - он произнес последние слова через паузу, отчетливо, чтобы я понял, что он хочет мне сказать. - Ночью ты ко мне как к другу полез? - спросил я, опустив голову. Я не хотел затевать этот разговор, но сдержать слова был не в силах. Том сжал меня в своих объятиях так сильно, что что я с трудом мог дышать, втягивая носом родной аромат его кожи и волос, толком и не понимая, от чего я задохнусь скорее - от удушья или от переизбытка эмоций. - Прости меня, Серж, я дурак, но я не хотел тебя терять и не знал, как иначе вернуть тебя себе, - его горячий шепот обжигал ухо, отчаянно хотелось то ли плакать, то ли впиться в его губы, но мы не герои мелодрамы, и я с трудом заставил свою руку подняться и слегка погладить его спину. - И ты меня прости, Том, мне тебя очень не хватало, - сказал я, когда он, наконец, разомкнул объятия и посмотрел на меня влажными от выступивших слез глазами. В этот момент я засунул себе в задницу все слова о том, подумал ли он о моих чувствах, когда лез вчера целоваться просто чтобы оторвать меня от Айтора и вернуть себе. Я улыбнулся ему краешком губ, а он схватил меня за руку и потянул из парка к воротам. - Том, подожди, надо хоть стаканчики выбросить и шоколадку, - но его было не остановить. Он перешел на бег, мы неслись к выходу, хохоча на ходу от облегчения, которое оба испытывали. И впрямь идиоты, нам же было так хорошо вместе! - На этот раз через калитку? - подколол его я, и тут же получил тычок под ребра. - Можем и через забор, но к чему это ребячество, Сержио, мы же взрослые люди, - сказал Том важным голосом, от которого я снова расхохотался. - Идем перекусим в нашем кафе, я с утра на одном кофе. "Наше кафе" обласкало мой слух настолько, что я решительно настроился стать их завсегдатаем, лишь бы компаньон ел вместе со мной. - Что будешь? - спросил Том, ерзая на диванчике и задевая меня коленками. - То же, что и ты, - я так расслабился, что не хотел ни о чём думать и ничего решать. - Ты здорово рискуешь, - Том подмигнул мне и сказал официантке: "Две порции блинчиков с кленовым сиропом и два чая с молоком". - Я тебе доверяю, - я привалился к стене, вытянув ноги на своем диванчике, и прикрыл глаза, чувствуя, что сейчас засну. - Эээй, ты чего, Пиццорно, обалдел? Два выходных впереди, а ты спать собрался, что ли? - Том пересел на мою сторону, бесцеремонно скинув мои ноги, заставляя снова открыть глаза. - Ну я не знаю, а почему нет? Я могу спать на кровати, потом есть и снова спать на лавке на солнышке, как раз потеплело, а после могу спать где-нибудь еще, - перечислял я, но он меня перебил. - Нет, дружище, у меня есть план получше! - Том бросил взгляд на висевшие на стене часы. - Сейчас мы с тобой быстренько поедим, зайдем переодеться во что-то приличное и отправимся на вокзал. Нас ждут великие свершения, синьор Пиццорно! - Ты что придумал, Мейган? - ко мне вернулось то самое потрясающее предчувствие приключений, как и в тот раз, когда мы ехали на мотоцикле. - Мы поедем в Амстердам, вот что я придумал, и не смей мне возражать! - я кивнул, даже и в мыслях не допуская упустить такую возможность. Пока я расправлялся с блинчиками, Том успел заказать билеты. Мы расплатились и бегом направились назад, в школу. Времени до отправления было всего ничего, наше приключение началось! В поезд Евростар, едущий в Бельгию, мы запрыгнули, как и следовало ожидать, перед самым отправлением, и проболтали все 2,5 часа, до самого Брюсселя, где нас ждала пересадка на высокоскоростной поезд до Амстердама. Красный, блестящий, похожий на болид Феррари, он домчал нас до пункта назначения за 99 фунтов и за час с небольшим, но, несмотря на это, ноги у меня затекли так, что я заявил Тому, что гулять мы будем до самого вечера. Первым делом Том залез на буквы "Я Амстердам", и я сделал не меньше десяти разных снимков его в разных позах на буквах и внутри них, а после он заставил меня сделать то же самое. Прохожие говорили на абсолютно непонятном языке, это раскрепощало и давало ощущение того, что мы и вправду далеко и можем валять дурака сколько угодно - никто об этом не узнает. Скучая, мы побродили по Городскому Музею и Музею Ван Гога, сделали пару дурацких сэлфи на фоне картин и с облегчением покинули пыльные залы, радуясь, что хотя бы вход был бесплатным. Найдя заветную уточку на велосипеде, мы зашли на рынок, и это было намного веселее, чем с Айтором. Том примерял очки Джона Леннона, мотал мне на шею шарфы, а когда нашел фигурку Оби Ван Кеноби, то стал канючить: "Купи" как пятилетний мальчик, а став ее счастливым обладателем, тут же засунул поглубже в сумку и схватил следующую игрушку. Этот Том, он невозможный! Под звон колокольчиков мы вошли в уютное маленькое кафе, чтобы немного перекусить. В меню без словаря разобраться было сложно, Том отобрал его у меня со словами: "Ты же мне доверяешь?" и отправился к витрине с выпечкой. Тут и там посетители курили, щекоча мои ноздри сладковатым запахом "травы", а я косился на топтавшегося уж больно долго у кассы друга. - Это ты кексы с кофе так долго выбирал? - вид у Тома был, как у нашкодившего кота. - Ну ты же знаешь, как трудно понять голландцев, а у парня на кассе жуткий акцент. Зато выпечка должна быть отменной, - и он откусил кусочек от шоколадного кекса, блаженно прикрыв глаза. - Тут все чисто? - я кивнул в сторону блюда, и Том закивал, говоря, что опасаться нечего. - Я совсем что ли дурак, Серж? - он говорил с набитым ртом, роняя крошки на стол и тут же подбирая их пальцем. - Так вкусно? - я тоже взял один и отправил в рот целиком, чтобы не крошить. Тесто таяло во рту, кофе был отменным, и, немного отдохнув, мы вышли на уже освещенные фонарями улицы. Вечерний Амстердам, яркий и громкий, манящий и волнующий, свободный и раскованный, он оплел меня своими сетями, утянув с головой в свою атмосферу. Меня охватила легкость и веселье, ощущение праздника, тело стало невесомым, будто в прыжке во время танца. Освещенные яркими огнями витрины предлагали гашиш и выпивку, сувениры и одежду, а мы бродили по улицам, не думая о том, куда несут нас ноги. Освещение становилось все тусклее, внезапно в одной из витрин магазина нижнего белья зашевелился манекен, и я расхохотался. - Том, она живая, манекен живой! - заливался я смехом, сам не зная, отчего мне так весело. - Придурок, это же квартал Красных фонарей! Хочешь поглазеть? - Том повис на мне, вглядываясь в полутьме в мои глаза. - Эти девицы интересны мне примерно так же, как и картины в музее, - фыркнул я и внезапно понял, чего хочу на самом деле. - Том, я хочу танцевааааать! Я прокрутился вокруг фонарного столба и услышал одобрительный свист. - Ты чего творишь? - Том потянул меня дальше по улице, но я то и дело вырывался, пританцовывая под доносившуюся музыку. Тело просило движения, энергии во мне было так много, что я должен был выпустить ее на волю. - Ладно, идем, детка, повеселимся! Среди борделей то и дело попадались ночные клубы, но Том искал какое-то особенное место. Неоновые вывески звали посетителей заглянуть именно в это заведение, выпить и потанцевать, а там кто знает, что может быть - это же Амстердам! Наконец и мы нырнули в один из подвалов, и попали в оглушительную атмосферу безудержного веселья. Внутри было душновато после прохлады вечерних улиц и довольно темно. Лучи прожекторов то и дело вспыхивали и гасли, на подиумах танцевали пиджеи, от басов вибрировала грудная клетка, но было до безобразия хорошо. Я направился прямиком на танцпол, отдаваясь ритму какого-то модного клубного хита, названия которого я не знал. Прикрыв глаза, я двигался под музыку, чувствуя, как потеет тело под рубашкой. Ну же, включите кондишн, иначе я потеряю сознание в такой духоте! Но вытяжки не было, дым окутывал зал, делая свет от прожекторов осязаемым. Казалось, что я окутан ватой, мои движения становились медленнее, и жутко хотелось пить. Я расстегнул несколько пуговиц на рубашке и поискал глазами Тома. Куда он запропастился? - За наши незабываемые выходные! - прокричал мне на ухо появившийся из ниоткуда Мейган и протянут длинную узкую стопку с полосатым коктейлем. "Не вода, но хоть какая-то жидкость" - решил я и опрокинул стопку в рот, ощущая тепло, разливающееся от горла вниз, по пищеводу к желудку. - Потанцуй со мной, Томми, - крикнул я ему, ставя на ходу стопку на поднос проходящему мимо официанту и положил руки Тому на шею, соединив их в замок. Его тело тоже было ужасно горячим, мы двигались под музыку, мелодия становилась медленнее, давая возможность отдохнуть, свет мигал не так часто, и я начал различать танцующих вокруг людей. Все сплошь мужчины, обнимающиеся, подобно нам, танцующие и веселящиеся. Вот одна пара в центре танцпола начала целоваться, позабыв обо всем. Я с трудом оторвал взгляд от их губ и посмотрел на диванчики в лаунж-зоне. Мужские руки скользили по крепким мужским ногам, забираясь под футболки, пары целовались и ласкали друг друга тут и там. Меня кинуло в жар еще больше, кровь пульсировала в висках так, что я перестал слышать музыку, я перевел взгляд на Тома, чтобы немного успокоиться, и увидел его приоткрытый рот. Он тяжело дышал из-за духоты, его язык облизнул нижнюю, чуть запекшуюся губу, и я сорвался, не в силах противостоять этому дурману, царящему вокруг. Жадно прижавшись приоткрытыми влажными губами к его рту, я сомкнул губы вокруг его верхней, сводящей меня с ума, и сразу же отпустил. Том смотрел на меня, не мигая, его глаза стали из голубых почти что черными. Его рука скользнула по моей груди до первой расстегнутой пуговицы, пальцы коснулись обнаженной кожи, и я резко вдохнул воздух. Это стало сигналом для Тома, и уже в следующую секунду его руки сомкнулись на моей талии, мои каким-то чудом зарылись в его влажные волосы, и его язык оказался у меня во рту, жадно исследуя все внутри. Я потерял счет времени, слабо шевеля языком в наших ртах, толком не понимая, кто и что сейчас делает, тело справлялось само, а я лишь чувствовал нарастающее возбуждение и понимал, что вот-вот грохнусь в обморок. - Серж, ты как? - его губы блестели от поцелуев, и я смотрел на них, не в силах ответить на вопрос. Как я? Я на небесах. - Пойдем выйдем, тут слишком душно, - его горячая ладонь нашла мою, и мы пошли куда-то по темному длинному коридору, где было чуть тише и прохладнее. Зайдя в туалет, Том усадил меня на раковину и принялся умывать, протирая щеки и лоб мокрыми ладонями. Я привалился спиной к зеркалу, понемногу приходя в себя. Том тоже умылся и выжидающе посмотрел на меня. - Что? - спросил я мягко, глядя в его глаза. Вместо ответа его ладони легли мне на колени. - Я не могу, тут слишком светло, - в темноте все было проще, а целовать его вот так, в залитой ярким светом уборной казалось самоубийством. Том хмыкнул и снова потянул меня за руку в спасительную темноту, но дойти до танцпола не хватает выдержки, и он прижимает меня к стене, снова приникая к моим губам. В этот раз поцелуй чуть более осознанный, я чувствую его руки, одна ладонь несмело скользит на мой зад, чуть сжимает в ладони ягодицу, и мне становится страшно. - Идем, Том, - тяну его дальше, мимо нас снуют безразличные фигуры, он хочет вернуться в зал, но я против. Мотаю головой и иду к выходу. Крутая лестница, держусь за перила и на ватных ногах выхожу в спасительную ночную прохладу. Следом выходит Том, неся в руках наши куртки, о которых я напрочь забыл. Он помогает мне одеться, и снова возникает неловкая пауза. Больше не хочется смеяться. - Пойдем в гостиницу? - спрашиваю я, понимая, что сил на веселье больше нет. - Рановато, давай немного проветримся, ты совсем бледный, - его пальцы ласково проходятся по моей щеке, и я снова прикрываю глаза. - Эй, не спать! - легкое похлопывание, и я послушно иду за ним. Прочь из квартала порока, поближе к цивилизации, где мы оба сможем думать головой, если будем в состоянии. - Давай присядем тут, у канала, быстрее голова проветрится, - он усаживает меня на лавку, сам при этом едва стоя на ногах. - Посиди тут, хорошо? Я быстро. - Куда ты? - хватаю его за руку, не давая уйти. Почему-то сейчас мне кажется, что Том растворится в ночи, как сон, и больше не вернется. - Я вон в тот киоск, он круглосуточный. Куплю нам поесть, нужно восстановить силы, - и он уходит, а я ежусь от сырого речного воздуха, плотнее запахивая кожаную куртку. Тома все не было, руки начали мерзнуть, и я зажал их между ног, пытаясь согреться. В клубе, как оказалось, было не так и плохо. Хотя бы тепло. Я снова вспомнил губы и руки Тома на своем теле и вздрогнул. Вот сейчас он придет с фастфудом, мы поедим и отправимся спать, снова делая вид, что ничего не было. Но это уже не тот невинный поцелуй, что был прошлой ночью. Мы оба были вовлечены в процесс, мы ласкали друг друга, и не один раз. Господи, что делать? А что, если это мой единственный шанс? Сегодня мы так далеко, мы ночуем вместе в одном номере, мы выпили и можем позволить себе немного безрассудства. Том не хотел меня терять, хотел снова сделать своим? А я хочу сделать его своим. Нельзя спускать все на тормозах. Меня уже вовсю колотило от холода и нервного возбуждения, когда вернулся Том с горячим кофе и горькими шариками, как называли их туристы. Горячие мясные тефтельки с горчицей, жареные во фритюре, обжигали рот, но сейчас это было то, что нужно. Я грел руки о стакан с кофе и ел, думая о своем. Том тоже молчал, глядя на лунную дорожку и тоже о чем-то думая. Доев, я отставил стакан в сторону и положил ладонь Тому на плечо. - Том, - позвал я его, выводя из оцепенения. Он обернулся, и я заметил в уголке его рта следы соуса. - Ты заелся, вот тут, - я мягко потянул его голову к себе, лизнул место, где виднелась горчица, и вновь почувствовал его жадный язык, ворвавшийся в мой рот. Мы самозабвенно целовались, издавая несмелые стоны, но редким ночным прохожим было плевать. Стакан с кофе опрокинулся на землю, а я этого даже не заметил, сосредоточившись на губах Тома на своей шее и его руках на моей голой пояснице. Холодный воздух жег кожу, но было все равно. Я хотел его так сильно, что даже мороз не остановил бы меня. Шея затекла, а я все не мог насытиться его поцелуями, вовлекая его снова и снова, не давая вздохнуть. Не знаю, какой бес вселился в меня в эту ночь, но я оседлал его колени, устраиваясь поудобней, наплевав на все свои принципы. Голова все еще сладко кружилась, а тело пело. Стараясь не касаться его пахом, чтобы не выдать свое состояние, я устало опустился ему на плечо, чтобы немного отдохнуть. Поцеловал нежную шею и уткнулся в нее носом, стараясь унять головокружение. Мне казалось, что я всю ночь катался на чертовом колесе, вращающемся с огромной скоростью, меня внезапно затошнило, но я подавил приступ. Том гладил меня по голове, меня понемногу стало отпускать, и я уснул у него на коленях. Проснувшись утром я не сразу понял, где нахожусь. Чужая мебель, чужие запахи, сквозь плотные шторы бьет солнце. Сколько же я проспал? Во рту было нестерпимо сухо, и я осмотрел комнату в поисках воды. На соседней кровати спал Том, одеяло валялось в ногах, поджарое тело вытянулось, но мне было не до него. Кое-как дойдя до туалета, я попил воды из-под крана, а после меня вырвало. Шатаясь, я вернулся в комнату и рухнул на кровать. - Серж, что такое? Который час? - спросонья он мало что соображал, а до меня стало доходить, что же приключилось со мной вчера. - Том, те кексы, они ведь были не простыми? Ты обманул меня? - накачал, как последнего идиота! - Серж, который час? У нас билеты на пять вечера. - Я тут подыхаю, а тебя время беспокоит? - я нащупал в лежащих на полу штанах мобильный и посмотрел на экран. - Половина четвертого. - Бляяяять, - Том сполз с кровати и ушел в ванную, немного пошатываясь, а я осмотрел комнату. Разбросанные вещи, телевизор беззвучно показывает какой-то фильм, на тумбочке около кровати Тома в пепельнице остатки косяка и пустая бутылочка из мини-бара. Частная вечеринка. Я сел на постели и принялся натягивать штаны. В комнате появился немного посвежевший Том и тоже стал молча одеваться. - Серж, ты мою сумку не видел? - ну да, зачем спрашивать, как я себя чувствую, сумка важней. Губы саднило, и от этого еще больнее кольнуло в сердце. - На лавке ты был уже без нее, - я накинул куртку и ждал, пока он сделает то же самое. - Блять! Бляяяять! Я ее в клубе забыл, в гардеробе! Куртку твою забрал, а свою сумку нет! - он был так расстроен из-за какой-то сумки, и меня это бесило. - Подумаешь, фигурка там, я куплю тебе новую. Поехали! - я открыл двери, выходя в коридор. - Там мои документы, это не считая твоего подарка, - сказал Том мне в спину уже более спокойным голосом. - Я заеду в клуб, если хочешь, можешь ехать сразу на вокзал. - Вместе на такси, - отрезал я, и мы спустились в фойе. Уже в поезде, успев забрать сумку, мы, не сговариваясь, смотрели в окно на мелькавший пейзаж, не говоря ни слова. Слишком многое случилось, и никто из нас не был к этому готов. Пересев в Брюсселе на Евростар, я прикинулся спящим, и до конца дороги проспал на коленях Тома, куда он заботливо переложил мою голову. Снова такси, знакомые ворота, родной коридор и огромная усталость. - Спокойной ночи, Том, - я коротко обнял его и шагнул в свою комнату, тускло освещенную ночником. Айтор читал, но оторвал взгляд от страницы и с укоризной посмотрел на меня, а я почувствовал себя так, словно пришел домой под утро, весь в засосах и с опухшими губами, а мама ждет меня, чтобы отчитать, но от моего "говорящего" вида она потеряла дар речи. - Как погулял? - сухо спросил сосед. - Мы были в Амстердаме, - я направился в ванную, захватив домашние вещи и чистое белье. - И как прошло? - Все было замечательно, - я включил воду и привалился к стене, понимая, что все и вправду было замечательно. Когда я вышел спустя пятнадцать минут, свет уже не горел. Я тихонько лег в свою уютную постель и потянулся к мобильному. Магазин - установить приложение. "Не спишь?" Печатаю быстро "Нет", пока он сам не уснул. "Выйди в коридор на минутку" И он вышел из сети, не давая мне шанса отказаться. Натянув спортивные штаны, я вышел в темный коридор. Все уже спали, а в тишине было слышно, как скрипят половицы под моими ногами. От окна отделилась тень и стремительно настигла меня. - Серж, то, что было вчера... - свистящим шепотом. - ...и позавчера, - отвечаю ему так же тихо. - Ты будешь со мной встречаться? - эти слова повисают в воздухе, а вместо ответа я целую его, медленно и нежно, поглаживая пальцем пульсирующую венку на шее, чувствуя себя самым счастливым парнем на Земле.