Dance to me

Я чувствовал себя растоптанным и опустошенным. Прошел всего день, а мне уже жить не хотелось. Я до сих пор не встал с постели, хотя часы показывали уже полдень, потому что "а зачем?". Зря я думал, что в школе отвлекусь и смогу подумать обо всем взвешенно. Всю дорогу сюда я трогал рукой лежащий в кармане мобильный, мне казалось, что он вибрирует, а я не слышу. Я боялся пропустить его звонок или хотя бы сообщение, но Том так и не позвонил. Наверное, он обиделся, нужно дать ему время остыть. Может быть, стоило сказать ему все в лицо, но я боялся не сдержаться, наорать на него, а после или ударить, или расплакаться, потому что держать все в себе я не мог, это было слишком больно. Всегда нам кто-то мешал - то его друзья, то мой сосед, занятия, да что угодно - мы ведь все время находимся в академии. А в этот раз мы остались совсем одни, вдвоем в его пустом доме, и он хотел, я же это видел. Это его неприкрытое желание меня поначалу пугало, хотелось больше понимания с его стороны, терпения, чтобы все вышло само собой, а не "У меня на тебя стоит, детка, давай трахнемся", и я чувствовал, что у нас будет секс до окончания каникул - морально я был к этому уже готов, оставалось только дождаться удобного момента. А что сделал Том? При первой же трудности променял меня на дружков, с которыми просто и весело. Перед этим, правда, получив разрядку, невзирая на мое состояние. Да, я был не против, но по своему желанию я бы начал какие-либо сексуальные действия разве что к вечеру. Том бы меня жалел, ласкал, расслабляя, а я бы ласкал его в ответ, и мы бы переспали. И все было бы нежно, естественно, как должно быть у настоящей пары. Ничего похожего от Тома в его доме не исходило, только желание развлечься и потрахаться. В школе он был совсем другим, видимо, правила и замкнутое пространство меняли его, и, похоже, к лучшему. Я думал об этом весь день, то и дело поглядывая на телефон, к вечеру решил пойти в зал, и там меня накрыло понимание одного простого факта: Том не позвонит. Из меня будто вынули все кости, я стек на паркет, свернулся клубком и пролежал так, уставившись в стену, больше часа. Взять себя в руки меня заставила лишь уборщица, и я поспешил выйти из зала. Это был конец. Том говорил мне, что не хочет париться, не думает о будущем и живет сегодняшним днем. Он из тех, кто берет от жизни все и не усложняет отношения с людьми. Ему не нужен постоянный партнер в долбанные шестнадцать лет, он будет порхать, как бабочка, по лучшим мировым сценам, любимый тысячами поклонников, а после триумфальных выступлений будет зависать в клубах, на звездных тусовках, купаясь в лучах славы и пользуясь одноразовой любовью. Да, она ничего не стоит, но зато у нее так много обликов, и она не парит мозги. Я знал все это и просто не хотел замечать очевидного - ему нужно совсем не то, чего хочу я. Мы не пара. Слезы снова застилают глаза, и я засыпаю тревожным сном, уткнувшись в подушку. В субботу вернулся Айтор, хотя я искренне надеялся побыть один до вечера воскресенья. Посмотрев на ничуть не изменившуюся диспозицию, он вздохнул, швырнул сумку в угол и присел на край моей кровати. - Ты только не бросай академию, ладно? Выпускной через пару месяцев. Говорить совсем не хотелось, только спать. Я два дня не ходил никуда дальше ванной, и от нервной и физической слабости все время хотел спать - во сне я хотя бы не думал обо всем этом, о разбившихся вдребезги мечтах и о том, как жить дальше. Но отвечать было надо, и я постарался немного приободриться. - С чего ты взял, что я собираюсь бросать? Я же здесь, а не дома. - Потому что в зеркало на себя посмотри! - он встал и принялся разбирать сумку. - У тебя вид такой, будто ты или умирать собрался, или сделать большую глупость! Он бросил вещи на кровать и снова сел. И почему он так нервничает? - Со мной все нормально, просто устал вчера, перезанимался. Я посплю, занимайся, чем тебе нужно, я не против, - я попытался накрыться с головой и задремать, но Айтор сдернул все одеяло целиком, оставляя меня в одном белье и мятой футболке. - Что ты делаешь! - я обхватил себя за бока, разом стало холодно и неуютно. - Отдай одеяло и оставь меня в покое! - Ну все, тише, успокойся, - я не понял, отчего сорвался на крик, и почему теперь я плачу в плечо своего соседа по комнате, но сейчас мне было нужно немного сочувствия и сострадания, и я позволил себе эту маленькую слабость. - Что мне теперь делать, Айтор? - спрашивал его я, будто кто-то другой, кроме меня, мог разрешить эту ситуацию. - Для начала успокойся, сходи умойся, и я отведу тебя пообедать. Ты когда ел в последний раз? Только честно. Ты давно вернулся? - Позавчера... Не знаю. Я не хочу есть, верни мне одеяло, - я закрыл глаза и попытался меньше дрожать. - Нет, я не собираюсь смотреть, как ты губишь свою карьеру. Если бы ты был посредственностью, то я бы посоветовал тебе отсюда уезжать, так тебе было бы проще. Но с твоими данными грех менять какого-то недоумка на свою жизнь и сцену, вот что я тебе скажу, - Айтор потянул меня за руку, поднимая с постели, и подтолкнул к двери ванной комнаты. - Не дури, иди умывайся! Я развернулся, и он расценил это как попытку к бегству. - Я просто хочу взять чистые вещи, можно? - Бери, а я пока закончу разбирать свою сумку. Только нянькой быть мне не хватало, - бормотал себе под нос сосед, но я был не против, ведь сейчас он повел себя как настоящий друг, которому на меня не наплевать, несмотря на то, что в свое время его дружбу я променял на общество Тома. Идти в сторону Баттерси сквер я не захотел - это место у меня прочно ассоциировалось с Томом и нашими прогулками, и я попросил Айтора поехать со мной в центр, развеяться. Едва приехав, мы пошли в ближайшую пиццерию, где он заказал большую пиццу и сок и заставил меня съесть ровно половину, как я ни пытался доказать, что оставшаяся часть - Айтора. Кусок в горло не лез, и при дурманящем запахе, от которого голодным спазмом сводило желудок, я совсем не чувствовал вкуса, просто жевал и запивал соком, чтобы поскорее протолкнуть пищу внутрь. - Ну, для начала пойдет. Мне кажется, у тебя скулы еще больше заострились, совсем с ума сошел так себя изводить! - он фамильярно взял меня за подбородок, но я дернул головой, не желая, чтобы меня трогали. - Он-то, наверняка, и в ус не дует, догуливает свои каникулы. - Не знаю я, что он делает, и знать не хочу. Вот бы он не приехал завтра, - я снова сник и опустил голову вниз, рассматривая плитку под ногами. - Хочешь об этом поговорить? - осторожно спросил Айтор, но я отрицательно покачал головой. Не хочу, это личное, и во всем случившемся виноват я один, сам все себе придумал и жил в мечтах. - Давай лучше сходим в какой-нибудь музей, что ли? Хочу отвлечься, - Айтору было всё равно, куда идти, и мы отправились в Британский музей. Бесконечные галереи, сотни залов, количество уникальных памятников древности на один квадратный метр просто зашкаливало, и очень скоро мы перестали читать таблички, а просто бродили и глазели на скульптуры фараонов, греческие и римские вазы, колонны, книги мертвых и китайские манускрипты. Средневековые экспозиции с доспехами, орудиями пыток, дамскими платьями тоже впечатляла, но монотонное брожение по залам музея отключило меня от реальности, позволяя невеселым мыслям снова зашевелиться в моей больной голове, и объявление о том, что в половине шестого музей закрывается, несказанно меня порадовало. Выйти на свежий воздух было очень приятно, а мелкий моросящий дождик приятно освежил гудящую голову. - Ну что, устал? - Айтор похлопал меня по плечу. - Идем, выпьем кофе и отдохнем. Мы выбрали кафе поблизости и заказали себе ужин - после прогулки у меня, наконец, появился аппетит. Вот бы еще найти свое нормальное настроение и обрести душевный покой, но дзен мне только снится. - Расскажи, как ты провел каникулы, - попросил я Айтора, чувствуя себя обязанным ему, и оттого более внимательно, чем обычно, относился к приятелю. В конце концов, он не нанимался вытирать мне сопли, однако потратил свой выходной на то, чтобы вывести меня из состояния зомби. - Было хорошо, дома всегда хорошо. У меня большая семья, так что я успел повозиться с младшими, повидать друзей, помочь родителям. Словом, так устал, что сбежал, чтобы немного отдохнуть. Он рассмеялся, и я успел вовремя среагировать, растягивая губы в улыбке. Его болтовня и хорошее настроение развлекали меня, но я все еще был эмоционально заторможен. Сразу такое не проходит, и даже шоколадное мороженое на десерт - не панацея. А на следующий день я увидел в коридоре ЕГО, и мир снова полетел в тартарары. Он шел мне навстречу, когда я решил вернуться за кофтой вместо того, чтобы пойти завтракать, как есть, не замерз бы. Айтор отправился занимать нам места, а меня черт дернул пойти наверх самому. Воистину говорят, что возвращаться - плохая примета. Я шел, глядя себе под ноги, но звук знакомого голоса вывел меня из задумчивого состояния, и я заставил себя поднять глаза и посмотреть на него. Вся компания была в сборе и о чем-то оживленно болтала. Я машинально вжался спиной в стену и уступил им дорогу. Я не успел заметить, посмотрел ли на меня Том, но, когда они шли мимо, ни один из моих "друзей" не одарил меня своим взглядом. Я был для них словно пустое место. - Я не хочу здесь завтракать, - я подошел к столу, кутаясь в кофту, меня знобило. Айтор уже приступил к завтраку, так что я просто схватил с подноса чашку с чаем и круассан, бросил в карман банан и вышел из столовой. На крыльце стало немного легче, болезненный ком в горле, мешавший нормально дышать, пропал, и я прислонился к стене, слушая шум непрекращающегося со вчера дождя. - Чай остынет, пей, - Айтор вышел ко мне, тоже с чашкой, - совсем ты с ума сошел. И долго будешь так бегать от него? - Я не бегаю. Просто мне нужно немного времени, - я принялся жевать круассан, чтобы занять рот и не отвечать на расспросы друга. Конечно, я сбежал, он прав. И все это глупо, ведь через полчаса нам в одном зале заниматься, весь день, шесть дней в неделю, два с половиной месяца. Так что нужно или уходить, или перестать его бояться. Откуда, собственно, этот иррациональный страх? Ведь не я его предал, и я его не обижал, и мести мне ждать не стоит. Тогда какого черта? Дожевав банан, я взял у Айтора чашку, чтобы отнести в столовую вместе со своей, пожелал ему хорошего дня и отправился в зал, на занятие к мисс Пембридж. - Ну что, хорошо отдохнули, мальчики? Судя по виду некоторых, даже слишком хорошо, да, Томас? - Керолайн улыбнулась, однако, видимо, реакция упомянутого человека ее не порадовала, и она продолжила уже серьезно. - Хочу напомнить вам, что осталась ровно половина семестра до окончания, и скоро мои птенчики вылетят из гнездышка. Потому попрошу вас всех собраться и по максимуму сосредоточиться на занятиях, от вашего выпускного экзамена во многом будет зависеть ваша будущая работа. Особенно это касается тех, кто претендует на место в одной из лондонских трупп, но об этом я расскажу вам позже. Пока же мы с вами поработаем над стойкой и осанкой, это было пожелание преподавателя по бальным танцам. Да-да, можете не возмущаться - экспресс-класс по бальным тоже будет, пускай это давно пройденный материал, но на данный момент повторить его полезно. Наш любимый контемп расслабляет, а вальс и фокстрот здорово помогут вспомнить о жестких локотках и умении фиксировать свой корпус. Так что следующий зачет будет по бальным танцам, готовьтесь и вспоминайте. А чтобы никто не вредничал, танцы будут по жребию - венский вальс, фокстрот, танго. И да, мужское танго смотрится очень эффектно, если суметь его правильно подать. А теперь к станку, бегом! Ничего себе! А как распределять роли в паре? Бальные я проходил очень давно и с девчонкой, тогда моей партнершей была рыжая Марта Доусон, считавшая себя Рапунцель и носившая длинную косу. Ну она хотя бы собирала волосы, а то у некоторых мальчишек были еще и постоянные проблемы с путающимися под руками волосами, бррр! Строгий голос Керолайн и четкие команды для выполнения сумели отвлечь меня до тех пор, пока не пришлось повернуться для разминки левой ноги, и мой взгляд не уперся в спину Тома. Он стоял далековато, но глаза сами за него цеплялись, не спрашивая на то моего позволения. Я заставлял смотреть себя на смешной хвостик стоящего впереди Нила, но выходило не очень. Какой же Том красивый... Затем, слава богу, мы развернулись лицом к преподавателю, и остаток занятий прошел сносно. Мисс Пембридж была права - шея, руки и спина до самой поясницы болели от жесткой фиксации и постоянного наклона корпуса в вальсе. Пока что мы делились на пары по принципу соседства, и мне ничто не угрожало. Я попросил своего временного партнера взять "женскую" партию, потому что так мне было привычнее, да и по росту лучше подходит. После таких пыток контемп был легкой прогулкой, мы начали разучивать фрагмент новой постановки. На этот раз она будет групповая, нас разделят на три команды и репетировать мы будем до самого выпуска, групповой номер - обязательная часть выпускного экзамена, наряду с сольником. Финишная прямая начала вырисовываться на горизонте, и от скрывающейся за ней неизвестности тряслись коленки. Пока что мы разучивали базовые элементы, на группы нас поделят только через месяц, когда мы будем готовы. К вечеру тело, вернувшееся в привычное уставшее состояние, потребовало энергии, и я отважно отправился в столовую, взял себе всего, что было можно, и уселся за своим старым столиком на одного. По сторонам я старался не смотреть, и даже не могу сказать, были ли Том и компания за ужином или нет. Поесть и в кровать, а завтра все по новой. Над чем работать в зале пока не понятно, раз уж все постановки на этот месяц, как ни крути, выходили групповые. Наверное, когда нас поделят, будем ходить в зал компаниями и до ночи заниматься. Но это потом, сейчас пора спать. Я приказал себе закрыть глаза и не сметь думать о Томе, что на этот раз весьма неплохо вышло. Наступили серые дни, похожие друг на друга своей безысходностью: одиночество, боль, пробуждение, попытки Айтора отвлечь меня, Том, пустота. Как только я видел его, мне становилось так плохо, что все страдания по вечерам и ночные кошмары казались пустяками. Я видел, что у него все хорошо, внешне ни один признак не указывал на то, что ему тоже плохо - все тот же отменный аппетит, шумная компания, задорная улыбка. Разве что взгляд немного потускнел, но может это потому, что теперь он стал чужим. А у меня апатия, бессонница, трико висит, как на вешалке. Поначалу я пытался на него не смотреть, но быстро сдался и понял, что так легче - хотя бы издали поглядывать, тогда мозг переставал думать. На меня всё так же не обращали внимания даже Джей и Мэтт, вся троица, если случайно упиралась в меня взглядом, то быстро его отводила, будто они увидели что-то недостойное их внимания. Но это было днем, а ночью я либо пялился в потолок до посинения, либо мне снились ужасы. В этих снах у нас с Томом все было хорошо, и от этого после пробуждения хотелось умереть. Я пытался снова засыпать, чтобы поймать остаток сна за хвост и еще хотя бы немного помучить себя, но безрезультатно. Мир фантазии разбивался о скалы реальности, начиная мой новый день, где я снова был один. У Айтора тоже прибавилось нагрузки, и все чаще вечерами я оставался один, что меня, в принципе, устраивало, хотя теперь его трескотня бывала очень кстати. Так я дотянул до субботы, и, не зная чем занять себя в выходной, предложил Айтору сходить куда-нибудь вместе. - Ты что, в воскресенье же Королевский аукцион и бал, как ты мог забыть? - он тут же стукнул себя по лбу и добавил, - хотя ты же новичок, все забываю. И рекламу небось не видел? - Погоди, что за аукцион? Какой бал? - я, как обычно, отстал от жизни и ничего не понял. - Это традиция академии. Ежегодно после Пасхи здесь проводят благотворительный аукцион, выставляют на продажу всякую всячину, а вечером устраивают бал. Входные билеты стоят денег, и притом немалых, так что собираются здесь настоящие сливки общества. Я запоздало подумал, что прогнать нас по бальной программе решили не только ради стойки и красивых рук, но и чтобы на балу мы не ударили в грязь лицом. - А куда идут собранные деньги? - Академия шефствует над маленькими школами танцев в разных районах столицы, помогает им с ремонтом залов и всяким таким, иногда оттуда отбирают талантливых ребятишек и берут учиться сюда бесплатно. - Ты просто ходячая энциклопедия, - похвалил я тут же зардевшегося Айтора. - И что, все воскресенье нужно сидеть и ждать бала? У меня и костюма нет. - Ну, дел хватает и до начала. Можно помочь на кухне с кексами - это тоже традиция, пекут их повара, а раскрашивать доверяют ученикам, и после тоже продают всем желающим. Можно помочь украшать зал, там тоже много работы. Если у тебя есть что-то для аукциона - можешь отдать для общего дела. - Да у меня ничего такого нет, мои трико никому не нужны, я думаю, - я грустно улыбнулся, вспомнив, как Том пялился на мой обтянутый черной тканью зад в первый день учебы, а теперь это трико висит на мне совсем не соблазнительно. - У тебя есть накидка, - напомнил сосед, но я тут же отверг его идею. - Нет уж, это мой первый сценический костюм. Если я и пущу его с молотка, то это будет не скоро, только когда прославлюсь, и за мою накидку дадут сотни тысяч фунтов! - Мне приятно, что ты так ее бережешь, - похоже, сегодня я угодил Айтору, как только мог, но это было правдой, накидку мне жаль. А вот рисовать я с детства люблю, так что можно и поучаствовать. - А костюмы вам выдадут из сценических, в академии большие запасы всяких нарядов, не переживай. - Вам? А разве там будут не все? - да уж, в школьных традициях я был не силен. - Увы, только избранные, то есть выпускники, достойны этой чести. А наше дело помочь с приготовлениями и скромно удалиться, но я не жалуюсь, через год на паркете буду блистать я. Мы посмеялись, обсуждая, как придется танцевать с какой-нибудь тучной дамочкой под неусыпным взглядом ее ревнивого супруга-мецената, и договорились завтра отправиться на кухню, в теплое и спокойное местечко. С теплым я не прогадал - в кухне было по-настоящему жарко и царил переполох. Звенели кастрюли и подносы, кто-то что-то кричал и командовал, часть кексов уже паковали для продажи, а я еще толком и не проснулся. В итоге мы схватили по ароматному сдобному чуду с узором из цветной глазури, налили себе кофе и сбежали на ближайшую лавочку. - Может, ну его? Я там не удержусь и начну лопать эту вкуснятину вместо того, чтобы украшать, а в меня много влезет, - Айтор дожевывал свой кекс и косился голодными глазами на мой, который я ел, как обычно, очень медленно. - Ого, твой еще и с начинкой? Так не честно, я пошел на кухню, тебе принести? Я отрицательно покачал головой, попивая горячий бодрящий напиток с горьковатым привкусом, и думал, что несмотря на всю горечь люди с ума сходят от него за заряд бодрости и сил, который он дает. Выходит, Том был моим личным энергетиком, ибо даже учитывая все сомнения и обиды, бывавшие между нами, рядом с ним я оживал. И чашки кофе не могу выпить, чтобы не думать о нем, это просто ужас какой-то. - Точно не будешь? - предложил Айтор, говоря уже с набитым ртом. - Вот эти, в желтой бумажке, с ванильной начинкой. Я взял один в руки и понюхал. - Мне кажется, с банановой, - но есть я всё равно его не стал. - Наверное, лучше пойдем украшать зал. Вид соседа с набитыми выпечкой щеками и футболкой в крошках не вызывал доверия, ведь он же вправду станет там лопать, и выйдет, что я привел козла в огород, да простит меня Айтор. А носить стулья и цеплять цветы на колонны не сложно. В зале тоже было шумно, но там командовал сам директор, с которым я сталкивался, слава богу, всего однажды, при переводе в академию, и потому работали все быстро и организованно. Нам поручили крепить украшения по периметру зала. Взяв стремянку и нужные инструменты, мы отправились в подсобку за цветами. Как оказалось, они были живые и очень ароматно пахли. Дело шло споро, пока на очередной веточке лилии, коих было не много, я не начал чихать. - Э, да у тебя, похоже, аллергия начинается! Давай бегом в медпункт, а то расклеишься к вечеру и пропустишь самое главное! - Айтор согнал меня со стремянки, и мне пришлось плестись к медсестре. С другой стороны, не ходить на бал было неплохой идеей. Что я буду там делать? Хотя среди гостей будут именитые выпускники, и только бы ради этого там стоит быть. Как оказалось, не я один нуждался в медицинской помощи. В кабинете было занято, и я присел на кушетку, дожидаясь своей очереди и почесывая руки. Только бы не разболеться, не хочу. Дверь в медчасть открылась, и в нее вошел Том. Когда-то это должно было произойти. Он заглянул в кабинет, игнорируя меня, а после стал, подпирая стенку. - Будешь за мной, тут очередь, - прогундосил я ему. Нос начало закладывать, но тут я снова чихнул и принялся искать поблизости салфетки. - Держи, у тебя весь нос в пыльце, иди умойся, - надо же, какая милость. Я взял салфетку и потер нос - действительно, в пыльце. Я же вроде бы их и не нюхал. Аллерген нужно смыть, тут он прав, и я пошел в туалет. Наскоро обмыв лицо и руки, я почувствовал скорее мнимое облегчение, но это было уже что-то. Из кабинета как раз выскользнул паренек с заклеенной пластырем ладонью - похоже, на кухне сегодня опасно. Я вошел в освободившийся кабинет не задерживаясь, взял таблетки и вышел минуту спустя. Уходя, я скользнул взглядом по фигуре Тома - на вид целый. Интересно, зачем ему к врачу? К вечеру нам раздали черные фраки и попросили в семь быть в фойе. Там на пиджаки нам прикрепили старомодные бутоньерки, и я искренне надеялся, что это не вызовет нового приступа аллергии. В восемь двери зала распахнулись, и бал начался. Оказаться в обществе взрослых красиво одетых людей для меня было в новинку - обычно я или сидел дома, или веселился со своими ровесниками, и единственной компанией взрослых, с которыми я по праздникам проводил время, были мои родственники и несколько друзей семьи. Я даже пожалел, что здесь нет Айтора - за него было удобно прятаться всю неделю, и я успел к этому привыкнуть. Теперь же я слонялся по залу, не зная, чем себя занять. Взрослым гостям разносили на подносе шампанское, дамы, все сплошь с прическами и в блестящих россыпью искорок бриллиантах, и их кавалеры в смокингах, как классических черных, так и в более смелых цветовых решениях, беседовали тут и там. Последние были явно из нашей "лиги" - я устроился за колонной, захватив стаканчик какого-то лимонада, и принялся наблюдать за экзотическими птицами в ярких костюмах, залетевшими к нам на огонек. Немного присмотревшись, я начал узнавать некоторых именитых выпускников, чьи выступления смотрел в интернете и мечтал стать таким же профессионалом. У некоторых гостей мужского пола были спутники - у кого-то из мира танца, что было заметно по подтянутым фигурам и крепким задкам, которые так выгодно подчеркивала костюмная ткань, а у кого-то спонсоры. Ну, или очень большая любовь, потому что что общего у стройного блондина, танцующего балет на лучших сценах мира, и лысоватого джентльмена с явным животиком, да к тому же на голову ниже ростом? Хотя какое я имею право судить, если ничего не смыслю в любви? Я опустил глаза, рассматривая носки своих туфель, и снова подумал о Томе. Надеюсь, он хоть немного страдает, и ему тоже плохо, иначе это было бы слишком несправедливо. Кстати, что-то его не видно. Я думал, что он успел получить смокинг до моего прихода, но часы показывали уже девять, а в зале он так и не появился. Может, у него что-то серьезное, и он в больнице? Хотя вид был здоровее некуда, и по серьезному вопросу он бы не пошел в медчасть, папа с мамой отвезли бы его в лучшую клинику Лондона. Меня отвлек шум - мелодичный женский голос прозвучал совсем рядом, приветствуя стоящую неподалеку от меня Керолайн. - Дорогая, как я рада тебя видеть! - женщины расцеловались, и я смог рассмотреть лицо говорившей и понять, откуда мне знаком ее голос. Это же миссис Мейган, а вон и отец семейства, задержался у подноса с выпивкой. - Патриция, шикарно выглядишь, - Керолайн щебетала с ней, как со старой подругой, что, видимо, было не далеко от истины. - Я слышала от Тома, что ты отбыла в турне, какими судьбами тут? - Ну ты же знаешь, что ежегодный бал я пропустить не могу, это же наша родная академия. К тому же, у Томми скоро выпуск, и это делает меня сентиментальной. Он так быстро вырос... - У тебя отличный сын, ты будешь им гордиться, вот увидишь. Чрезвычайно талантливый, хотя и не любит дисциплину, ну да творческим людям свойственна эта небольшая слабость. Я стоял, развесив уши, в своем укрытии и надеялся, что они вскоре отойдут подальше, и я смогу, наконец, выйти из тени и куда-нибудь уйти, никем не замеченным. А мисс Пембридж между тем продолжала. - Твой Том был лучшим студентом курса. - Почему был, они же еще не закончили? - удивилась миссис Мейган, явно считавшая свое чадо самым лучшим. - К нам перевелся один парень, Сержио, очень одаренный. Они совсем разные, но оба хороши, - я зарделся от ее слов и пропустил момент, когда подошел мистер Мейган, и, услышав обрывок разговора, обратился почему-то ко мне. Черт! - Серж, а почему ты один? Где этот сорванец, снова курит? - с красными ушами, я был вынужден покинуть свой темный закуток и присоединиться к компании. - Не знаю, сэр, - я поискал Тома глазами по залу, но его нигде не было. - Пойду поищу его. Провожаемый понимающей улыбкой своего преподавателя, я отправился к выходу, ослабляя бабочку. На улице было хорошо, музыка была слышна еле-еле, кто-то курил на крыльце, а я дошел до ближайшей лавки и присел, откинув голову. Сквозь вполне уже приличную крону дерева просматривались звезды, и я пытался рассмотреть созвездия, пока все веселились и танцевали. Запах любимого парфюма настиг меня раньше, чем подошел его обладатель. - Мама и папа хотят тебя видеть, - Том присел рядом и закурил. - Меня они уже видели, - ответил я, не поворачивая головы. - Ну хорошо, нас с тобой. Я не стал им ничего объяснять, они только в обед вернулись, и думают, что у нас все по-прежнему. Я бы не хотел портить им вечер деталями своей личной жизни, если ты не против, - Том сказал это все нервной скороговоркой, и я порадовался, что не все у него так гладко. - Чего ты от меня хочешь? - я покосился на него, и меня обожгло ледяным взглядом его голубых глаз. - Чтобы ты пошел со мной к родителям и перебросился с ними парой фраз, просто из вежливости. Если тебя не затруднит, - он подчеркнул последние слова особой желчной интонацией, но мне было плевать. Я никогда не был невоспитанным, потому потратить несколько минут на Мейганов в благодарность за их гостеприимство - сущая мелочь. А после я пойду к себе, к чёрту эти балы. - Идем, - я встал с лавки и пошел ко входу, не дожидаясь его. Догонит, никуда не денется. Уже внутри, когда, лавируя между многочисленными гостями, мы подходили к Мейганам и все еще болтавшей с ними Керолайн, Том внезапно взял меня за руку. От жара его кожи по телу прошла дрожь, но я постарался взять себя в руки. - Это чтобы они не лезли с ненужными расспросами, - кивнул Том на наши сцепленные руки. - Мне всё равно, - ответил я, хоть это и было неправдой. - Мальчики, ну наконец! - Патриция приобняла нас обоих, расцеловав в щеки. Шампанское и общая теплая атмосфера дали о себе знать, и, видимо, сейчас из звезды сцены она превратилась на минутку в обычную маму, которой хочется видеть своего сына счастливым. И кто я такой, чтобы ее разочаровывать? Надеюсь, что в случае чего Том не расстроил бы моих родителей. Хорошо, что они не в курсе. - Все хорошо, ма. Мы дышали воздухом, - он сильнее сжал мою ладонь, заставляя меня посмотреть на него и улыбнуться. Не для него, для мамы. Камерный спектакль. - Ах, ну да, какой уж бал, когда весна чарует и манит, а в голове одна любовь... - я снова смутился, потому что так открыто об отношениях мы с ними не говорили даже за ужином, а тут еще и Керолайн стоит и все это видит и слышит! - О, я не знала, - деликатно ответила ей мисс Пембридж, - ну что же, из дружбы вырастают самые крепкие отношения. Хотя какие ваши годы. - Девушки, вы совсем засмущали детей. Давайте лучше танцевать! - я посмотрел на отца Тома с благодарностью, а он подмигнул мне в ответ. Все-таки они с Томом здорово похожи, даже жутковато. Патриция тронула меня за локоть, и я, как воспитанный кавалер, пригласил ее на танец. Мы кружились по залу, вальсируя, и я смог по достоинству оценить мастерство томовой матери - это была лучшая партнерша в моей жизни. Музыка стихла, и она поцеловала меня в щеку, благодаря за танец. Ее прикосновение несколько затянулось, а мое ухо обжег горячий шепот. - Мой Томми сложный мальчик, Сержио, надеюсь, у вас хватит терпения и выдержки. Вы такая красивая пара! Я стоял и не знал, что ей ответить. Что я тоже не простой, и хочу, чтобы меня понимали? Что скучаю по нему? Что мы уже не вместе? На выручку пришла Керолайн, она танцевала с Томом, и на фокстрот мы поменялись партнершами. Вести в паре со своей строгой наставницей было не просто, но я понимал, что на нас смотрят, и старался изо всех сил, будто сдавал экзамен. - Расслабьтесь, Сержио, сегодня праздник, а у вас все мышцы напряжены, - она была права, но я ничего не мог с собой поделать. - А что касается Тома, то берегитесь, не сбейтесь с пути. Он хороший парень, но не каждому по зубам. Не забывайте, что главная любовь в вашей жизни - это танец, он всегда будет с вами, в радости и в горе, это смысл жизни и это важно. Бог дал вам искру таланта, и никакие чувства не должны сбить вас с пути. Поверьте мне, я знаю, о чем говорю. - Спасибо, - единственное, что я смог ей ответить. Я понимал, о чем она, и был близок к краю какую-то неделю назад. Не знаю, как сложилась жизнь мисс Пембридж, и почему такая красивая молодая женщина одинока и преподает в академии, а не танцует первые партии на ведущей сцене столицы, но я чувствовал, что она знает, о чем говорит. Танец - часть меня, и предав танцы, я убью свою душу. Я люблю Тома, но быть просто его дополнением не смог бы никогда. Смотреть, как он блистает, сидя дома? Нет, увольте. Поймав Тома за руку, я извинился перед родителями и потянул его в фойе. В дверях, чувствуя на себе их взгляды, я развернул ничего не понявшего Тома к себе и на секунду прижался к его губам. Пускай смотрят, это их вечер, они заслужили увидеть счастливую картинку. Едва за нами закрылась дверь, я расцепил пальцы и стал подниматься по лестнице, не оглядываясь. - Стой! - но я продолжил подниматься. - Серж, что это было? - Мой подарок твоим родителям, - сказал я, обернувшись. - Спокойной ночи, Том. Он ничего мне не ответил, но я кожей чувствовал, как кипят эмоции и чувства в его душе. Так-то.