Art Isn't Easy (But Nothing Is)

Томас — не художник. Отсутствие у него способностей к рисованию далеко не новость или даже сюрприз. Серьезно, он всегда был больше похож на паренька, играющего в видео-игрушки и оставляющего позади карандаши с фломастерами за право стать мастером Покемонов, его мама совершила ошибку, однажды купив ему набор красок в надежде на то, что ее мальчик проявит себя — самовыражение закончилось разукрашенной одеждой и ковром, настолько безнадежно заляпанным, что его пришлось заменить. Ему удалось нарисовать дом и что-то едва напоминавшее семью, состоящую из палочек и дополненную собакой, которой у него никогда не было. Мама настояла на том, чтобы повесить картину на холодильник, несмотря на весь ощущаемый Томасом стыд от неудачной попытки рисования. Он уверен, что картинка все еще хранится где-то у его мамы, хотя она и заверяла, что не знает, куда же та могла деться. И сейчас он здесь, сидит в классе, полном людей, выглядящих слишком «художественно», для того чтобы находиться всего лишь на первом кусе Изобразительных Искусств, с коробкой, полной инструментов для рисования. (Он даже не знает, чем является половина из этого — просто прошелся по списку закупок, бросая все эти штуки в корзину.) Семестр идет уже пару недель, и они начали натюрморты. Студенты помогли установить постановку в середине класса под бдительным надзором профессора Пейдж, и каждый выбирал самые сложные для рисования предметы. И снова — Томас не думает, что здесь вообще есть что-то простое. Он начинал уже с полдюжины раз, но стоит только линии, которую он рисует, оказаться слишком темной или не той формы — он переворачивает следующую страницу и просто начинает заново. Он оглядывается влево, пытаясь мысленно себя подготовить начать новый рисунок, но когда он замечает идеальные штрихи и тень, не испорченную пятнами, ему хочется швырнуть свой блокнот для рисования в глубокую, глубокую яму. Парень, который сидит рядом с ним, наверняка кто-то вроде профессионального художника, маскирующегося под студента только для того, чтобы заставить всех окружающих его людей чувствовать себя никчемными. Это срабатывает — Томасу хочется взять свои карандаши и выколоть себе глаза. Когда Томас снова оборачивается, светловолосый юноша сфокусирован на своей работе, а кончик его языка высовывается от напряжения. Он растушевывает и смягчает штрихи до тех пор, пока чайник словно бы готов спрыгнуть со страницы — идеальная черно-белая копия того, что стоит пред ним. Он отклоняется назад, и с легкой улыбкой проводит тыльной стороной ладони по своему лбу, а затем снова возвращается к работе, ловко перебирая пальцами. — Ты так ничего и не сделаешь, если будешь все время смотреть за мистером Ньютоном. — Томас подпрыгивает на своем стуле и разворачивается, чтобы увидеть преподавателя. — Я, о, ну, да, хорошо, я просто... И как там парня? — Ньютон? — он тоже смотрит на Томаса, ровно как и половина класса. Он чувствует жар на своих щеках и, избегая зрительного контакта с блондином, разворачивается обратно к своему пустому листу. Смущение не оставляет его до конца занятия — голова опущена, а он сам пытается сфокусироваться на том, чтобы наметить картинку у себя в блокноте. Там что-то, напоминающее чемодан. В конце концов, это плоский прямоугольник — разве это не достаточно похоже? Когда учитель объявляет конец занятия, Томас как попало сбрасывает все свои принадлежности в коробку, закрывает свой блокнот и бежит к двери. Он не появляется на занятиях неделю.