Реалити шоу

      До обеда Мэг искала конденсатор. Она обошла доступные ей комнаты по несколько раз, успела поднять свой уровень и получить ключ-активатор для детской.       Чтобы не привлекать внимание маньяка, ей приходилось каждый раз активировать испытание и незаметно копаться в вещах в поисках какого-нибудь старого прибора с конденсатором между поисками предметов из списка.       Она нашла несколько разноплановых электроприборов, но, разобрав их, Джек всё забраковал: то конденсаторы там были неподходящие, то они были попросту взорвавшиеся. Тогда Мэг предложила ему разобрать какую-нибудь лазерную указку и вытащить конденсатор оттуда. Джек сказал, что ёмкость конденсатора там слишком маленькая и отправил её искать дальше.       К обеду ладони болели и почти ничего не чувствовали, зарядка была на нуле и настроение – тоже. Отправив ключи в зарядник и прикинув, что у неё теперь есть пара законных свободных часов, Мэг пошла в кухню обедать, а потом – к Джиму в гостиную - на перевязку, а заодно узнать, что там интересного нашёл доктор. - Мэг, я тебе уже рассказывал, что у нас появились некоторые ключики к прошлому — пару месяцев назад Алиса обнаружила одну страницу дневника некоего Джона, – начал Джим тихо, стараясь не привлекать внимание Кукловода к беседе. Он снимал повязку с руки девушки, и они делали вид, что разговаривают на медицинские темы. - Бумага плохо сохранилась, но в ней есть немного информации... Не люблю делать поспешных выводов, Мэг, но, похоже на то, что, автор дневника жил здесь. Посмотри сама.       Мэг взяла свободной рукой старые тетрадные листы, положила их возле себя и по одному начала читать.       «Привет, Дневник. Я буду называть тебя Джо, ладно? Мы с тобой почти тезки – меня зовут Джон. Мама мне тебя подарила, чтобы я мог поделиться с тобой своими мыслями, пока ее нет. Давай я сначала расскажу тебе о нашей семье.       Мама у меня – актриса, ее даже на улицах узнают. Иногда. Вичбридж – маленький город, но мама говорит, что это хорошо, иначе нам бы покою не было. Я не совсем понимаю, почему плохо жить в Лондоне, но, наверное, она права. А папа печатает книги. Ну, не сам, просто у него есть много людей, которые их печатают. Только они все тоже в Лондоне.       У нас огромная библиотека, потому что папе присылают все напечатанные книги, по одной штуке. Они, правда, бывают с браком, и тогда меня или Сэма просят их починить. Мне это нравится, а Сэм еще маленький, и часто разливает клей на пол. Он мой брат, так что я на него не сержусь, и всегда говорю, что это я разлил клей. Правда, по-моему, папа все равно догадывается.» - Хм, здесь тоже очень большая библиотека, - прокомментировала Мэг. - В таких домах это, конечно, не редкость, но всё же. И в доме много пленок и плакатов старых фильмов. И это уже два совпадения…       «Мама опять уехала на гастроли, так что я буду разговаривать с тобой. Сегодня папа читал нам Робин Гуда. Он так замечательно это делает! Если закрыть глаза, кажется, что я действительно в Шервудском лесу. И я впервые дочитал книгу. Папа никогда не читал нам последнюю историю, где Робин умирает. Сэм расстраивается, если герои умирают, поэтому папа каждый раз придумывал ему разные последние истории. Теперь я знаю, как было на самом деле, и я тоже буду придумывать Сэму хорошие концы. Раньше папа часто придумывал для нас истории про нас самих, и там я всегда защищал брата. Я там был сильнее папы!» - Интересный мальчик, - Мэг отложила несколько листов. - Рассказывает о том, как он заботится об эмоциональном состоянии своего младшего брата, и даже выгораживает его.       «Сегодня приходил учитель музыки. Мама пригласила, он будет учить меня играть на скрипке. Мне нравится музыка, и мистер Вайлон сказал, что у меня хороший слух. Когда он играет, в горле появляется комок и щемит в груди. Звуки скрипки очень… тревожные. Никогда не думал, что буду скрипачом, но можно попробовать. По крайней мере, первое занятие было интересным.» - Уроки музыки.- Мэг подняла глаза на Джима. – Ты думаешь о том же? - Это уже что-то, - подтвердил Джим. - Скрипка и нотные тетради лежат здесь, в гостиной. - А вот ещё: новенькая в классе по имени Дженни, - продолжил тихо Джим. - Имя, правда, распространенное, но сомневаюсь, что это простое совпадение. «Папа подарил мне новую марку, «Перевернутую Дженни».- прочитала Мэг. – А ещё он упоминает коллекцию бабочек, детские книги, которые они заклеивали – реставрировали… Дженни тоже вспоминала аналогичные события из своего детства. Она даже, вроде, бабочек узнала…       «Дженни в больнице! Ее сбила машина, когда вчера все расходились после представления. Боже, ну почему я вчера убежал, если бы я остался, мы наверняка задержались бы, или, наоборот, быстрее собрали бы ее кукол, но она ни в коем случае не попала бы в аварию! Это просто черная полоса. Мама говорит, что ничего страшного, Дженни придет в себя очень быстро, мы снова будем дружить. Я буду навещать ее каждый день, обещаю!» - Ты показывал Дженни этот дневник? - Я понимаю, что надо бы. Как врач, я не имею права рисковать, но она не сможет вечно убегать от прошлого. Здесь это невозможно, воспоминания окружают ее, и их нужно принять и систематизировать. Но… я думаю сделать это позже… Так как ты думаешь, автор дневника мог быть её детским другом? - Думаю, вполне. Есть ещё записи?       «Сижу на чердаке. Нет, нам даже хлопали, но я уверен, что мы могли сделать все намного лучше. Если бы я мог управлять всеми марионетками сразу… Ладно, я давно понял, что Сэму это неинтересно, ну так дали бы мне играть с Дженни. Ведь это ее куклы, и ей нравилось, а так ей пришлось просто сидеть и смотреть, как Сэм пытается справиться c двумя волчатами сразу. Хорошо, что Маугли и пантерой всегда управлял я, и они были хороши.» - Смотри, Мэг, по этим записям можно определить примерный возраст и склад характера автора. – Джим закончил обработку ладони и теперь аккуратно накладывал повязку. - Это подросток, тринадцати - шестнадцати лет, относительно тихий и с крепко вбитыми в голову понятиями о приличии, раз не стал ругаться с братом после представления, а сбежал домой. И обрати внимание – марионеточный театр. Этот дневник дает информацию не только о событиях из жизни автора, но и о самом авторе…       Мэг продолжила чтение. К Джиму пришли на перевязку, и Мэг отсела за круглый столик, чтобы не мешаться.       «Так что я сижу на чердаке. Раньше я боялся сюда залазить. Мы с братом как-то уговорили папу рассказать, откуда взялось привидение. Мы тогда сидели у камина в гостиной, была зима, и опять что-то трещало и подвывало наверху. Папа долго отказывался, но Сэм может быть очень упрямым. Достав из ящика старую газету, папа открыл ее на нужном месте и начал читать, монотонным, совсем не выразительным голосом, но пробирало до костей.       Это была статья о преступнике, который был сослан на каторгу за убийство пяти человек, но сбежал, и прибыл в Вичбридж, чтобы поквитаться с теми, кто свидетельствовал против него. В газете расплывчато говорилось о том, что он «устроил для своих обвинителей каторгу, после чего сжег дом, где они жили, вместе со всей их семьей и собой».       Я тогда заметил, что на фотографии дома в газете была видна дубовая роща, очень похожая на ту, которая располагалась за нашим особняком. Отец сказал, что это действительно та самая роща, а прапрадед построил наш дом как раз на месте того, который сжег этот преступник. Отец просил не говорить маме о том, что он показывал нам газету, но она все равно как-то узнала. На следующий вечер мама ругала его за то, что он рассказывает нам такие ужасы.       Но сейчас мне не страшно. Ну, призрак, но что он может сделать. Он отомстил всем, кому хотел. Мне только не понятно, почему он не сбежал из дома, а сгорел со своими жертвами. Может быть, они были важны для него? Может быть, это родственники предали его, и ему все равно не к кому было пойти? Тогда он почти граф Монте-Кристо.»       «Если этот дневник был написан здесь, значит, мы находимся в Вичбридже. Хоть что-то…» - подумала Мэг. К ней подошёл освободившийся Джим и наклонился над страницами, положив на стол руки для упора: - Обратила внимание, как Джон вывернул историю преступника: переписал, как сказку про Робин Гуда в детстве. Это характерно для некоторых подростков — сочувствовать таким же одиноким и непонятым. - Но самое интересное содержится в последних записях, - продолжил Джим.       «После обеда Виктория и Билл решили подарить нам игрушечную железную дорогу. Она была просто волшебна, как раз такая, о которой я мечтал: настоящий состав с кучей разных вагонов и паровозом! Я страшно обрадовался и уже хотел взять игрушку в руки, но Виктория пронесла ее мимо и отдала Сэму! И тут на меня что-то нашло. Я схватил игрушку и резко потянул ее на себя. Брат, не ожидавший этого, начал падать на пол. Виктория попыталась его поймать, но я толкнул ее, и она свалилась вслед за Сэмом, схватившись за свой локоть. А я, прижимая к себе поезд, так и остался стоять над лежащими бабушкой и братом.       Родители были в ужасе. До этого я всегда вел себя очень воспитанно и то, что произошло, было очень странно. Я и сам не понимал, почему вдруг решил отобрать эту игрушку, мы бы все равно играли вместе. После того, как помогли подняться с пола Виктории и Сэму, папа отругал меня, как не делал никогда, и поставил в угол. Это было так… неправильно, что я даже заплакал, стараясь, чтобы никто этого не увидел.       Виктория отделалась ушибом, а Сэм ссадиной на коленке и легким испугом, но в доме повисло напряженное молчание. Никто не ожидал, что встреча внука с бабушкой выльется в драку.       Папа настоял на том, чтобы вызвать «скорую» - всё-таки пожилой человек, мало ли какие могут быть последствия.       «Скорая» очень быстро приехала, наверное, минут через десять… Мне было так стыдно, когда они вошли… Я, такой большой, и – стою в углу. Я даже не посмел на них взглянуть, хотя воспитание заставило меня поздороваться…       После того, как «скорая» уехала, Виктория сказала, что ей нужно немного пройтись, а Билл, разумеется, пошел вместе с ней. Папа отправил меня в детскую до вечера думать над своим поступком, и вместе с мамой и Сэмом остался в гостиной.» - Теперь мы точно знаем время событий, - Джим взял из рук девушки прочитанный лист. - Дженни попала в аварию в тринадцать лет, думаю, Джону было примерно столько же, и он писал дневник около десяти лет назад. Что у нас дальше… Да, действительно черная полоса. Поставить в угол подростка, они с ума сошли? Перепады настроения нормальны, это не меняет предыдущих выводов — посмотри на его реакцию. А вот отношение к матери… Хотя тоже в норме для этого периода. Мда, дополнительные черты к портрету Джона интересны, но стоит помнить, что в какой-то момент в доме произошло убийство. - Ты про Киру? – спросила Мэг. - Нет, я про старый след пули в стене в прихожей. И про кровь на вагончиках детской железной дороги…       Мэг непонимающе уставилась на Джима. - Долго объяснять, - док понял, что забыл рассказать ей об этом. – Но в доме есть признаки того, что здесь стреляли и были жертвы. В последнем листе, кстати, про это есть. – Джим отошёл к дивану осмотреть очередного потерпевшего на испытаниях.       «Ровно в полдень я услышал, как в дверь позвонили, и подумал, что это вернулись Виктория с Биллом. Дворецкий и няня взяли выходной, поэтому дверь должна была пойти открывать мама. Я помнил, что хочу извиниться, и вышел на лестницу, когда услышал выстрел.       Звук был очень резкий и громкий, и шел со стороны прихожей. Я хорошо знал этот звук из фильмов, в которых играла мама. Я тут же сообразил, что нужно делать и понесся в кабинет. Там в ящике стола у отца лежал пистолет. В две секунды я схватил его, вставил обойму и взвел курок. До этого мне никто не показывал, как это делается, но я видел в кино. И бросился к двери. Я хотел спасти маму…       В гостиной я увидел папу и брата, лежащими на полу. Я подбежал к ним, упал на колени, начал трясти за плечи, но они не открывали глаза. Ничего не соображая, я побежал в прихожую, оскальзываясь на мокром полу. Мама лежала рядом с входной дверью. Я сел около нее, и увидел, что она дышит, слава Богу! Значит, жива. Нужно было срочно найти кого-нибудь – по ее платью быстро расползалось красное пятно. Но что если тот, кто это сделал еще здесь?       Тут входная дверь начала открываться. Я был уверен, что это убийца, поднял пистолет, зажмурился и выстрелил. А когда открыл глаза, то увидел в проеме двери Викторию, Билла, а вместе с ними полицейского. Я бросился к нему, но Виктория закричала: «Хватайте его быстрее! Убийца!». Полицейский среагировал моментально: свалил меня с ног и выбил из руки пистолет. Точно, я же до сих пор держал его в руках…» - Если верить этому дневнику, то мальчика приговорили к тюремному заключению. Причём первое время он был очень беспокойным заключённым, и доставил тюремному персоналу немало хлопот. Он упоминает сегрегейшен… «Маленький Джонни, Немой Джонни»… так его называли в тюрьме… - Джим вернулся к столу и снова облокотился на него. - Боже, какой коновал поставил ему диагноз «здоров», это же страшнейшее нервное потрясение. – ошарашено сказала Мэг. - Что за люди, ведь этот самый дневник доказывает его невиновность… Такой же пистолет… Случайность? - Не знаю. Смотри, это интересно:       «Они не дали мне быть с тобой, мама, они обвинили меня в смерти отца и брата! Я был нужен тебе, я знаю, но они отняли у меня свободу так легко, мановением руки. Люди не ценят свободу. Я научу. Обещаю тебе, мама. И ты знаешь, с кого я начну.» - Последние фразы, общий настрой… Это очень перекликается со следующим дневником, уже взрослого человека, и с событиями в этом доме в последние полгода, - тихо подытожил доктор. - Цена свободы, - пробормотала Мэг, принимая из рук Джима следующую партию листов. Это были большие блокнотные листы с логотипом какого-то банка. Исписаны они были мало, словно человек и не старался заполнять лист целиком, а каждый день делал новые записи на новом листе. Листы были во многих местах смяты и погрызены, будто их вырвали из крысиных зубов. Джим подтвердил её догадку: - Интересно, Кукловод знает о том, что вороны растащили эти страницы по всему двору? А крысы таскали обгрызенные листы по дому… Или он специально нам подкидывает эти дневники, надеясь на помощь… - Так ты думаешь, что второй дневник принадлежит Кукловоду? – спросила Мэг, пробегая глазами немногочисленные записи. - Смотри сама: «Жить свободным, а не умирать таковым» — для Кукловода довольно привычный совет. И есть намёк на то, что Кукловод, возможно, знал всю семью, которая жила здесь… Или даже был членом этой семьи. - Однако Кукловод тоже сидел в тюрьме, - обнаружила Мэг. – И тоже – сегрегейшн, «одиночка»… Но он, как видно, изменился и вышел даже досрочно. И с хорошими характеристиками… - Да, - подтвердил Джим, - и я даже боюсь поверить в такую удачу, что, возможно, наш Кукловод и есть тот самый «маленький Джонни», осужденный за убийство своей семьи. - Но… если это он – значит, Дженни его знает? - Дженни его знала, это совсем другое. Смотри, тут опять упоминается некая Кэт. Как ты думаешь, это совпадение, или имеется в виду актриса, чьи постеры и фильмы имеются здесь во множестве? Я сначала думал, что автор дневников был ее поклонником, но… "Правильно ли я делаю, Кэт?" – они были знакомы... А Джек даже считает, что в этом марионеточном театре замешана женщина… Она ли? - Ну, если это наша или некая другая Дженни научила его управлять марионетками, тогда – да, в деле однозначно замешана женщина, - улыбнулась Мэг.       Джим улыбнулся в ответ.       «Ну вот, первые марионетки прибыли. В этот раз я собираю всех, вне зависимости от места работы, пола, возраста. И по совету учеников, в числе первых доктор.» - прочитала Мэг. – «Они такие забавные. Мои бывшие марионетки. Кто же они теперь для меня? Наверное, действительно ученики. Я учил их быть свободными, как родители учат детей ходить. Шаг за шагом, даже если больно падаешь, нужно вставать и продолжать пытаться. Странно получилось, всё или ничего. Большинство не достигли свободы, эти трое сделали ее центром своего мира.» - Джим, здесь упоминаются ученики, прошедшие испытания, и решившие помогать Кукловоду? – пробормотала Мэг. – Интересно… - Ещё интереснее вот этот лист, - прошептал Джим, протягивая девушке очередную запись. Он по-прежнему стоял, опираясь на стол локтями.       «Первый акт завершен, я нуждаюсь в антракте, – прочитала Мэг. - Двери особняка распахнулись, но сколько переступило порог? Трое из пятидесяти! Я делаю что-то не так? Или в людях так сильно укоренилась несвобода? Почему они просто сидят, и даже не пытаются что-то сделать, черт возьми?! Но зато эти трое все правильно поняли. Они не ходили в полицию. Они пишут мне письма. Они предлагают помощь, и у них множество весьма не дурных идей. Я уже не могу называть их марионетками - они действительно освободились... Да, я делаю то, что должен».       Она подняла глаза на доктора и поймала на себе его изучающий взгляд. Он, казалось, ловил каждое изменение её мимики, и словно чего-то ждал. - Эээ… Мы не первые тут? – наконец подобрала правильный вопрос Мэг. - Как видишь… И в первый раз выжило трое из пятидесяти… Этот лист мне принёс вчера после обеда Марк, он обнаружил его в пустом фонтане во дворе... Маргарет, ты ничего не хочешь мне рассказать?       Девушку бросило в жар. Она опустила голову и впервые в жизни пожалела о том, что у неё короткая стрижка, и она не может скрыть лицо волосами. Как это сделал сейчас Джим. Кажется, он пытается скрыть свою ярость…       Она заметила, что он внимательно наблюдал за её лицом, когда она читала дневники, но думала, что это связано с простым любопытством – мол, каково, а? смотри, что я нашёл! Наивная. Доктор – взрослый человек и его не интересует этот мелочный эффект. - Жаль, - хрипло сказал Джим. Он выпрямился, забрал листы и вернулся в кресло. Положив ногу на ногу, он стал складывать листы в ровную стопку.       Мэг глубоко вздохнула и откинулась на спинку стула. Она разволновалась и не знала, что теперь делать. Терять доверие Джима очень не хотелось, он был одним из немногих адекватных людей в доме. Но и рассказывать ему про шоу нельзя. Что-то наврать? Сказать, что она одна из этих троих? Он захочет узнать подробности, придётся придумывать. Она ведь не знала, что было в первом акте. Как он там назывался – «Комната страха»? Она видела один из выпусков первого акта, но ей было неинтересно – мрачно, кроваво и скучно. Она ничего не запомнила. А если объявятся те трое? Настоящие выжившие? Кузина говорила, что они уже в доме.       Загудела вентиляция. Мэг вздрогнула. Она уже знала, что вентиляция автоматически включается в доме трижды в день.       Холодный воздух немного привёл её в норму.       Она поднялась со стула и подошла к камину. Огонь медленно облизывал свою добычу – дрова. У камина было жарко. Мэг повернулась к огню спиной и посмотрела на Джима. Он поймал её взгляд и выжидательно замер. - Джим, я не могу тебе ничего рассказать, - медленно начала Мэг, тщательно подбирая слова. – Поверь, я ничего не знаю о том, что… что упоминалось в записях. И… я не имею отношения к происходящему, поверь, пожалуйста… - Неужели это совпадение? – ехидно спросил Джим. – Ты понимаешь, о чём я. - Эээ… да, как бы это нереально ни звучало, - зная, что врёт, Мэг покраснела и отвернулась к камину. Она не заметила, как Джим поднялся с кресла и тихо подошёл, и поэтому вздрогнула, когда услышала возле самого уха: - Мне ничего не остаётся, кроме как принять это в качестве аксиомы. Но… если ты что-то… ммм… узнаешь… я очень рассчитываю, что ты поделишься со мной информацией.       Мэг облегчённо улыбнулась и повернулась к доку: - Конечно, Джим, обещаю.