Реалити шоу

- Бордель, - констатировал Джон Фолл, поворачиваясь к ноутбуку. – В моём доме – бордель.       Джон не удержался и снова посмотрел в монитор: в коридоре длинноволосый подпольщик тискал новенькую. - Глупые марионетки, - Джон усмехнулся. – Они сами опутывают себя нитями и дают их мне в руки.       Кукловод задумался над новыми испытаниями для марионеток. Для этих марионеток.       «Умеете ли вы ценить близость, или для вас это – мимолётное развлечение? – думал Джон. – Можно ли называть любовь свободой, а влюблённость – зависимостью? – пытался он философствовать. – Станете ли вы бороться друг за друга? Если нет – тогда бордель будет закрыт.»       Кукловод принял решение и собрался вернуться к своему роману, но тут краем глаза заметил новое движение на мониторе. Он развернулся и уставился в полутьму коридора на экране. Из комнаты одной из последовательниц вышел Джим. В этом не было ничего странного – после «проветривания» накануне на свежем воздухе девушка слегла с высокой температурой и признаками бронхита, и доктор лечил её «на дому», опасаясь развития пневмонии и заражения остальных. Через несколько шагов он наткнётся на влюблённую парочку.       «Как ты считаешь, Дженни, наш доктор заговорит с ними, как ни в чём не бывало или пройдёт мимо? – мысленно спросил Фолл и сам себе ответил: - Джон, доктор промолчит, уж я его знаю.»       Джон улыбнулся. Да, права была та девчонка – мы все разговариваем с кем-нибудь. Джон любил разговаривать с виртуальной Дженни. И чем больше он узнавал новую взрослую Дженни, тем более подробными и уверенными становились для него её ответы. Только один вопрос он боялся ей задать. Он прекрасно понимал, что она ему ответит. И он этого не хотел. Он хотел сделать так, чтобы её ответ стал другим. Но ещё не знал – как это сделать. А пока он разговаривал с ней так, будто она уже приняла его таким, каким он стал, и будто бы не было этих десяти лет разлуки и потери памяти.       «Да уж, иногда полезно бывает послушать болтовню марионеток», - Джон снова усмехнулся: если бы не тот разговор Джима с новенькой, он бы никогда не признался себе, что мысленно разговаривает с подругой детства. Ему казалось это признаком шизофрении. Ан нет, оказывается всё нормально. Все так делают.       Джону вообще нравилось слушать Джима, когда тот обсуждал что-нибудь с кем-нибудь. Всегда можно было узнать что-то новое и интересное. Вот только он терпеть не мог, когда доктор начинал докапываться до не самого.       Джим на мониторе замедлил шаг, его поза выражает недоумение. Но вот он осторожно обходит парочку и неслышно выходит на лестницу. Не оглядываясь, док отправился вниз.       Влюблённые, видимо, всё-таки услышали шаги, но никого не успели увидеть. Вот они отправились в комнату парня. Вот парень вешает на камеру куртку. Джон заржал. Кто во что горазд – Натали в комнате Ланса напялила на камеру его ботинок. Правда, ботинок быстро свалился, носок Марка держался лучше. Интересно, долго ли продержится куртка. Впрочем, нет – Кукловоду это неинтересно. Кукловод азартно потирает руки: три парочки, посмотрим, что вы друг для друга значите.

***

      Доктор тихо прикрыл дверь комнаты Марианны и неслышно – больничная привычка – пошёл по коридору. В конце коридора, у самой лестницы, он обратил внимание на странную тень, которая вроде бы стояла на месте, и одновременно шевелилась. Подойдя ближе, он с удивлением увидел Мэг и Фила: они целовались. Фил держал Мэг за приподнятое бедро и страстно сжимал край чулка, который был виден из-под сдвинутого подола платья. Нити лайкры поблёскивали в слабом свете коридора, над чулком белела полоска кожи.       Джим осторожно обошёл пару и тихо пошёл вниз по лестнице.       Он почувствовал, что немного выбит из колеи этим эпизодом – Джим вдруг понял, что уже очень давно он не видел чулочной резинки на женской ножке, давно сам никого не обнимал. Родственники не в счёт.       После смерти жены он долго не мог смотреть на женщин, ему это неоправданно казалось предательством по отношению к погибшей супруге, хотя умом понимал, что это бред.       Он не мог даже мастурбировать – это казалось вообще осквернением памяти Оливии.       Однажды, когда он вернулся из больницы и сел ужинать, подбежала Эльза, прыгнула к нему колени и грустно спросила: - Пап, а ты теперь приведёшь в дом мачеху?       Джим удивился: - С чего ты это взяла? - Ну, - девочка опустила голову и немного поелозила: - Риз сказала, что ты ещё очень молод, и обязательно приведёшь в дом женщину, которая станет моей мачехой… - Ах, вот оно что, - Джим улыбнулся – тёща рулит - и потрепал золотые кудри дочки. – Ни-ко-гда, - раздельно произнёс он и добавил: - только если ты сама меня об этом попросишь. - Правда? – Эльза радостно посмотрела ему в глаза. - Правда-правда!       Даже после того, как немного притупилась боль утраты, и Джим привык жить без Оливии, он старался не замечать окружающих женщин, видя в них только коллег и пациенток. Он не отвечал на их внимание, не желая разочаровывать их. Он больше не собирался заводить семью. Раз дочка боится – значит, он не приведёт в дом «мачеху». Ему так даже проще.       Он отдавал все свои силы работе и – дочери. Джим мало участвовал в её воспитании, но уделял ей всё своё свободное время. Пока однажды его не заинтересовали предложением об открытии благотворительной клиники в каком-то захолустье. Он окунулся в работу, влекомый благородным порывом помочь всем, кому можно. На некоторое время ему пришлось переехать туда, поселившись в гостинице, он даже делал операции в новой клинике, хотя в перспективе планировалось набрать полноценный штат хирургов, а сам Джим собирался вернуться в свою клинику в Йорке, которую временно оставил под присмотром своего бизнес-партнёра.       Он тогда думал, что уехал на пару месяцев.       Оказавшись в особняке неизвестного маньяка, Джим по инерции продолжал игнорировать женщин вокруг, отметая все мысли о возможных отношениях с ними. Он видел, что вызывает у дам интерес, что он им нравится, но менять ничего не хотел. Ему было жаль тех, кто стремился обратить его внимание на себя, кто откровенно пытался ему понравиться. Он знал, что за спиной стали шептаться по поводу его ориентации, но ему было это безразлично. Думайте, что хотите. Ему было это неважно до того момента, когда новенький по имени Алекс не погладил его по ягодицам. Джим не любил об этом вспоминать. Бедный Алекс тут же выбрал Подполье и старался не попадаться доктору на глаза. Правда, потом они всё-таки поговорили спокойно, и откровенной вражды удалось избежать. Но зато снова стали приставать девочки.       Ему было не до них. Но сейчас – природа берёт своё? – ему стало жарко от этой полоски кожи над чулком. Джим усмехнулся примитивности своих реакций.       Всю ночь ему потом снилось голубое платье и резинка от чулка. Причём резинка эта была в его руке.

***

- Дженни, не выбрасывай сегодня кофе после варки. Собери его, пожалуйста, в какую-нибудь миску, - попросила Мэг, выкладывая варёные яйца на тарелку. - Хорошо. А зачем, если не секрет? - Пора бы нам заняться своими мосями. Почистить кожицу, напитать её витаминами. Весна всё-таки за окном. Сливки и яйца ещё остались? Мёд? - Есть, и пока много. - Отлично. Давайте вечером, после ужина займёмся. И, Дженни, разморозь, пожалуйста, немного ягод. Ягодный сок тоже для кожи полезен. - Ага, давайте, - согласилась Натали, наливая себе утренний кофе. – Устроим себе СПА-салон. Я возьму у Ланса благовония. Рокси, притащишь свечи? Предлагаю закрыться для этого в кинотеатре. Туда редко ходят на испытания, потому что ключи почти сразу разряжаются. - А кстати, где этот кинотеатр? – спросила Мэг, счищая с яйца скорлупу. - После завтрака покажу, я всё равно иду туда, - ответила Нэт. - И я тоже, - сообщила Мэг. – Джек позвал. - И меня, - подала голос Рокси. - Странно, - озадаченно произнесла Натали. – Почему именно там, а не в подвале? Ладно, скоро узнаем. Джим, привет. - Доброе утро, дамы. – Джим сразу прошёл к плите и поискал глазами свободную турку. - Джим, в кофейнике ещё есть кофе, - сообщила Дженни, - я много сварила. И вообще, может, ты, наконец, позавтракаешь нормально? Третий раз уже за кофе приходишь. - Дженни, я и позавтракать пришёл. Ты не делала оладьи? - Нет, у нас сегодня варёные яйца и булочки с джемом. - Отлично, давай мне яйцо… А чищенных нет? – Джим уселся с чашкой за стол, потянулся к кофейнику и тут его взгляд упал на Мэг. Она задумчиво отклеивала мелкие фрагменты скорлупы с белого бока варёного яйца. Джим опустил глаза, вспомнив белую полоску кожи и блестящую ткань чулка в вечернем коридоре. - Всем доброго утра, - в кухню вошёл Серж.       Все шумно ответили на приветствие. Мэг поднялась из-за стола и чуть не налетела на русского. Тот поддержал её за локоть, не позволив упасть: - Я напугал тебя, и ты решила сбежать? - Нет, что ты, - Мэг улыбнулась, - я за чашкой для кофе. - Садись, я подам. Тебе какую чашечку – с лилиями или с незабудками? - Давай с незабудками, - пожала плечами Мэг, усаживаясь обратно за стол.       Серж поставил перед ней чашку и начал наливать кофе. В кухню вошёл Фил и неодобрительно покосился на Сержа. - Дженни, дай, пожалуйста, что-нибудь для Подполья, - попросил Фил, переведя взгляд на Мэг. Та сидела к двери спиной, но, услышав его голос, повернула голову и улыбнулась. – О, булочки, – У него с утра было на редкость хорошее настроение. Впервые за последние месяцы. Но он чувствовал, что оно грозило испортиться. - Я возьму корзинку с ними и варенье, можно, Дженни? - Конечно, бери. Но на обед-то вы, я надеюсь, сюда придёте? – строго спросила кухонная фея. - Не знаю, ангел наш, мы ж в поте лица ищем пути на свободу, - Фил снова покосился на Сержа. - А мы, типа, не ищем, - проворчал он. - Что говоришь? – Фил вызывающе посмотрел на Последователя. - Доброе утро, говорю, - Серж не хотел ввязываться в склоку с самого утра. - И вам приятного аппетита, - весело сказал Фил и, забрав еду, вышел.       Джим отметил про себя, что Фил и Мэг не стали афишировать свои отношения. А может, там и отношений-то нет? Одна ночь ещё ничего не значит. Он посмотрел на Мэг. Та зевала, прикрывшись ладошкой, и выглядела очень довольной. Джим ощутил напряжение внизу живота. «Вот тебе и раз. А всего-то – увидел девичью ножку в чулке, - поразился он. – Давно со мной такого не бывало».       Перекинувшись за столом парой шуток и уничтожив завтрак, все быстро разбежались по своим делам.       Подпольщицы во главе с Натали вошли в кинотеатр. Это оказалась комната с неприметной дверью в дальнем углу первого этажа.       На диване сидел Джек. Его ноги были широко расставлены, локти лежали на коленях, голова опущена на руки. Услышав шаги у двери, он поднялся с дивана. - Что за прятки? – деловито спросила Нэт. - Нэт, пройди, пожалуйста, здесь испытание, чтобы никто не вошёл, - попросил Джек и хмуро пояснил: - Билл мутит воду в Подполье. Пока ничего конкретного, но многие теперь говорят о моих чувствах к брату и ваших любовных отношениях с последователями. Ладно, пока этому можно не придавать большого значения. - А… У меня нет… - заикнулась Мэг. - Мэг, тебя я позвал, потому что знал тебя раньше, и я надеюсь на твою адекватность и на то, что ты ещё не попала под влияние большинства тех, кого я когда-то назвал «подпольщиками»... Натали, ты всегда была моей правой рукой. Мне безразлично, с кем ты имеешь отношения. За стенами этого дома нет ни подпольщиков, ни последователей. Рокси. То же самое. И ты нужна для претворения в жизнь нашей финальной задумки. Я надеюсь, что – финальной. Девочки, я очень надеюсь, что могу на вас рассчитывать. - Джек, о чём базар, - подтвердила Нэт. Она активировала датчик, заменив выставленный режим «Против времени» на режим «Слова» специальным одноразовым ключом. - Тогда… - Джек вытащил глушилку с антенной, включил её и поставил на столик. - Предупреждаю, что садится батарейка, поэтому, на всякий случай, будем говорить о «подарке для дяди». Так вот, остальные наши «соратники» считают, что этот подарок может быть слишком опасен, и в первую очередь для тех, кто его принесёт. Согласен, риск есть, но я не вижу альтернативы. Рокси, прокомментируй, пожалуйста. - Я тоже не вижу альтернативы. К тому же большая часть подарка уже собрана, есть упаковка, сыпучий наполнитель и этот, как его… часовой механизм… Не вижу смысла теперь отступать. Да, и транзистор я нашла. - Отлично. Остались конденсатор, резистор, процессор и какая-нибудь подходящая плата. Нэт, по платам у нас только ты. - О’кей, босс, - отозвалась «правая рука» из-под кинопроектора. - Рокси, - обратился к блондинке Джек, - поищи процессор, ты знаешь, какой лучше подойдёт для «подарка» нашего размера. Мэг, найди, пожалуйста, конденсатор. Сам я выковыряю откуда-нибудь подходящий резистор.       Джек помолчал. - Открытку мы… дорисовали. Но Билл не отдаёт её, говорит, что она… некрасивая. Я, конечно, помню общий рисунок, остальное додумаю. Рокси, ты можешь помочь? - Джек, увы, нас не учили рисовать открытки. Нас учили только… раскладывать подарки для… для получения нужного радостного эффекта. Но могу проконсультировать по отдельным моментам. - Договорились. Спасибо, девочки. Хорошо, что хоть на вас я могу положиться.