Глава тринадцатая
15 августа 2015 г., 12:57
Каждое первое воскресенье месяца Натали Прайор приглашала к себе в дом всех своих именитых подруг. Гостей не было так много, около пяти-шести, но дамы проводили время весьма отменно. Натали любила такие чаепития у себя дома, так она ощущала себя женщиной, ибо после рождения детей любая мать вынуждена сидеть дома и ухаживать за детьми. Однако был день, когда Натали чувствовала себя вновь молодой. Она могла часами сплетничать за чашечкой чая с Изабеллой из Мадрида, с которой Натали познакомилась в Испании, когда они в детстве с семьей ездили из-за работы отца; Натали могла увидеть свою давнюю подругу из Луизианы, Марию Одрид; и Натали могла просто почувствовать себя молодой.
В этот день Беатрис согласилась немного сыграть для женщин, что было удивительно для Натали, ведь ее дочь всегда искала оправдания, дабы не сидеть в обществе дам. Калеб тоже согласился на то, чтобы поиграть вместе с Беатрис, Калеб всегда был воспитание и вежливее, нежели Беатрис. Сегодня Натали была рада, что ее дети согласились с удовольствием составить ей компанию.
— Тереза решила переехать вместе с мужем в Англию, — говорила Мария, отпивая, глоток горячего чая.
— Правда? Что случилось? — спросила Изабелла, явно удивленная услышанной новостью.
— Их юная дочь, Камилла, влюбилась в простого крестьянина и влюбленные захотели пожениться, но Тереза и Эдвард явно против этого союза, посему вся семья уезжает в другую страну, чтобы Камилла навсегда могла забыть своего возлюбленного.
В это время Беатрис сидела у инструмента и ждала, пока мать скажет ей играть. Она слышала разговор взрослых и думала, что сама через десять-двадцать лет тоже будет так сидеть и болтать с Кристиной и Марлен. Но, увы, мечты о том, что ее мужем будет Тобиас, сразу стали несбыточными, и разговор взрослых женщин это доказал. Беатрис немного расстроилась, но появился Калеб, который сел рядом с ней и сразу разговорил ее, и Беатрис тут же забыла о грусти.
— Калеб стал настоящим джентльменом, — проговорила Мария, с улыбкой глядя на юношу.
— Благодарю вас, миссис Одрид, — произнес Калеб.
— Беатрис, ты стала настоящей леди, — восторженно произнесла Изабелла. — Неужто ты перестала обзывать плохими словами своего брата? — шутливо сказала она.
— Я еще не настолько выросла, миссис Родриго, — с улыбкой произнесла Трис.
Вся гостиная залилась хохотом.
Трис любила Изабеллу больше всех. Беатрис звала ее просто «Беллой», а при людях «миссис Родриго». Изабелла была уроженкой Испании и говорила с ярым мадридским акцентом. Именно она в детстве научила Беатрис испанскому языку, и уже потом юная леди выучила французский. У Беллы и Трис были теплые отношения, более того, Беатрис доверяла Изабелле все свои девичьи секреты, даже самые сокровенные. Беатрис отчего-то доверяла этой чудесной женщине с густыми черными волосами и яркими зелеными, не свойственные испанке, глазами и с красивой улыбкой.
— Беатрис, ты не сыграешь нам вместе с Калебом? — сказала Натали.
— Конечно, матушка, — ответил Калеб.
Беатрис и Калеб около минуты решали, какую композицию будут играть, но договорились сыграть одно из произведений Баха. Брат с сестрой не в первый раз играли вместе, но делали очень редко. В тайне Трис завидовала брату, потому что у него получалось великолепно играть на инструментах, у него все выходило на высшем уровне. С детства Трис гложет зависть, но с годами она становится меньше, хотя теперь девушка чувствует себя неприятно от того, что союз Эмили и Калеба возможен. Но как только ее посещают эти мысли, она качает головой, потому что Калеб ее брат, а думать так плохо о брате нельзя. Трис знает, что ею командует сердце, а не голова. Она все прекрасно понимает, или же хочет понимать.
— Мы готовы, — оповестил Калеб.
Брат с сестрой одновременно начали наигрывать мелодию. Сначала она была медленная, а потом набирала обороты. Пальцы обоих плавно двигались по клавишам, и Трис подумала, что никогда не чувствовала такого прилива счастья. Ей было весело, она с Калебом улыбалась, и обоим вспомнилось беззаботное детство, когда они были маленькими и не умели играть на пианино. Все это казалось им таким далеким, будто сейчас им было не по шестнадцать, а намного больше. Ностальгия по былым временам охватила их души, и оба погрузились с головой в детство.
Закончив играть, они услышали бурные аплодисменты женщин. Калеб и Беатрис поклонились им и сели в угол, где красовался маленький стол. Натали попросила их передохнуть и позже сыграть что-нибудь еще.
Беатрис любила, когда в их доме было много людей, и сейчас она чувствовала себя как нельзя лучше.
— Ты играла прекрасно, — сделал ей комплимент брат.
— То же самое могу сказать и тебе, — улыбчиво ответила Трис. — Как поживает Эмили?
— Чудесно! Знаешь, Беатрис, ей очень понравилась поездка на лошадях. Она хочет поездить еще раз, — сказал он, не переставая глупо улыбаться.
— Ох, Калеб, ты выглядишь, как влюбленный пингвин! — по-доброму съязвила Трис и махнула рукой.
— А ты все так же издеваешься надо мной, — закатывая глаза, проговорил Калеб.
— Если не я, то кто?
— Ты смешная, Беатрис. Но как только ты влюбишься, ты поймешь меня.
Калеб и не догадывался, насколько он был прав.
Натали, Мария и Изабелла болтали еще несколько часов, а в это время Калеб и Беатрис просто дурачились и играли друг с другой. Тобиас в этот день не явился в дом Прайоров, потому что знал, что он в этот день был им не нужен. И это было на руку Беатрис, потому что она могла хотя бы на день забыть о нем, хотя забыть о своем возлюбленном невозможно. Однако Калеб отвлекал ее всячески, будто знал, что должен сделать это. Трис меньше думала об этом, ведь Калеб заставлял ее все время смеяться, отчего у нее болел живот. И Беатрис была безмерно благодарна ему.
Беатрис была сильно влюблена. Трис знала это и не могла ничего с собой поделать. Ее глупое сердце так бешено колотилось, когда она видела его, и время, что они тайно проводили вместе, Беатрис ценила больше всего. Все эти дни они проводили вместе, и в глубине души барышня сильно боялась, что кто-нибудь мог узнать их секрет, но как только она оказывалась рядом с ним, весь страх исчезал. Девушка до сих пор не смогла найти истинное название этому чувству. Казалось, прошло уже две недели, но она все еще парила в белоснежных облаках.
— Это был замечательный день! — восклицала всячески Мария, тем самым она привлекла внимание Калеба и Трис. — Я помню, когда мы были так же молоды, как твои дети, Натали, и мы почти каждый день делились своими девичьими тайнами. Как давно это было? — ностальгически спросила она. Вопрос, естественно, звучал как риторический, но Натали все же ответила:
— Это было тогда, когда мы не были замужем и были слишком наивны и глупы.
— Я скучаю по тем временам, — с легкой грустью произнесла Мария, —, но я не жалею о том, что у меня есть сейчас. Разве семья — не главная ценность в нашей жизни?
— Ты совершенно права, дорогая Мария, — подхватила Изабелла. — Семья — самое главное в нашей жизни.
— Я думаю, нам следует отправиться к нашим мужьям, — сказала Натали. Они были в другой комнате, обычно дамы располагались в одной комнате, а мужчины в другом. Кроме Беатрис и Калеба: они предпочли гулять по огромному дому и слушать беседы и женщин, и мужчин.
— Думаю, нам следует сделать это, — поддержала Мария. — Натали, я скажу, что твои дети просто чудесны! — Мария с улыбкой взглянула на детей Натали.
— Меня, кажется, звал отец, — произнес Калеб, выйдя из комнаты.
Натали и Мария вышли следом за ним. Изабелла осталась на месте вместе с Беатрис. Она долго изучала девушку. Трис сразу сделалась грустной и будто чем-то опечаленной. Она села напротив пианино и стала что-то перебирать пальцами. У нее ничего путного не выходило, но она думала, что так сможет отвлечься от резко нахлынувших мыслей.
— Беатрис, малышка, — осторожно окликнула ее Изабелла.
Беатрис повернула голову.
— Ты звала меня, Белла? — спросила она.
— Подойди ко мне, милая, — заботливо произнесла она. Беатрис повиновалась.
— Тебя что-то тревожит, Трис? — серьезно спросила Белла, подняв пальцем ее подбородок, чтобы видеть лицо девушки.
— С чего ты так решила? — ее голос дрогнул. — Все прекрасно, милая Белла.
Белла нахмурила брови. Она знала, когда Трис лгала. У них была особенная связь, та самая ниточка, которая связывала их души. Белла искренне понимала Беатрис, а Беатрис уважала и ценила дружбу Беллы. Они умели угадывать настроение друг друга, чего даже не всегда могла делать матушка Беатрис. Изабелла и Трис были очень близки, хоть и виделись редко, но именно редкие встречи укрепляли их связь.
— Но почему же ты тогда так грустна? — сделала еще одну попытку она.
— Я вовсе не грустна, — отрицала барышня. — Ты ошибаешься, Белла.
— Я знаю, когда ты лжешь, моя птица, — произнесла испанка. — Ты можешь рассказать мне все, ты знаешь. Но если ты чувствуешь, что не следует этого мне рассказывать, я пойму тебя.
Беатрис знала, что она могла доверять Белле. Она доверяла ей все-все свои сокровенные секреты и тайны. Белла ни за что не рассказывала бы кому-то, она умела понимать и хранить секреты.
— Белла, я… — тихим, еле слышным голосом произнесла Беатрис, — влюблена.
Белла тепло улыбнулась.
— И это заставляет тебя грустить? Это же прекрасно!
— Если бы все было так легко, ох, если бы это было так! — с досадой произнесла она.
— Но в чем же проблема, дорогая?
— Он не нашего сословия, — ответила девушка. — Он работает конюхом в нашем доме.
— Конюхом? — переспросила испанка. — Натали рассказывала что-то такое, — она принялась вспоминать, — кажется, этого юношу зовут Тобиас, так?
— Именно. Белла, он очень добрый и хороший человек! Он любит меня! Я знаю, я говорю, словно влюбленная девочка…
— Ты и есть влюбленная девочка, — с улыбкой произнесла миссис Родриго. Трис улыбнулась в ответ.
— Я не сказала об этом родителям, никто не знает, — почти шепотом сказала барышня.
— Натали хорошо говорила про этого мальчика. Я уверена, что у него прекрасная душа и доброе сердце. Но, Трис, я не могу дать тебе нужный совет. Ты должна следовать своему сердцу, дорогая. Если ваша любовь сильна, то ничего не может встать против нее.
Беатрис кивнула. Слова Изабеллы так успокоили ее и поддержали. Она знала, что женщина говорила правду. Трис готова была заплакать, но она сдержала себя и крепко обняла женщину.
— Спасибо, спасибо тебе, Белла! — дрожащим голосом благодарила она. — Ты всегда помогала мне, всегда поддерживала…
— Ну, ну, моя дорогая, — говорила она, гладя девушку по волосам. — Я могу только выслушать себя, тебе нужно лишь слушать свое сердце, и ты найдешь свою дорогу. — Белла посмотрела на Трис. — А теперь пойдем к остальным, нам все ждут.
