Touche de tendresse

      Беатрис не смыкала глаз. Глубокая ночь давно зашла в гости в маленькую комнатку, где в лихорадке лежал Тобиас, а рядом с ним барышня, которая прикладывала мокрый платок к его лбу. Трис заметно устала, ее веки тяжелели, но она не собиралась засыпать. Беатрис слышала, как через тонкую стену разговаривали Эвелин и Натали, изредка что-то добавлял Калеб. Девушка была глубоко признательна за то, что мать смогла понять дочь и теперь сидела вместе с ней.       Натали прекрасно понимала чувства дочери. Ей было больно видеть, как Трис сидела у кровати Тобиаса и что-то без устали шептала. Женщина и подумать не могла, что ее дочь когда-нибудь так сильно влюбится. Беатрис была одержима любовью и она чисто и искренне любила Тобиаса. Натали не простила бы себе, если бы разрушила их союз. Ей даже казалось, что история вновь повторялась, вот только судьба с Беатрис обошлась менее великодушно, нежели с ней когда-то. Женщина всей душой верила, что Тобиас сможет выжить. Натали сама попросила Эндрю достать из-под земли самого лучшего доктора, причем лучшего не только во всем городе, а во всей стране.       — У меня не осталось никого, кроме него, — плача, говорила Эвелин. Она не решалась зайти в комнату, ее материнское сердце не выдержало бы того, что видела Трис. В глубине души Эвелин завидовала Беатрис, потому что та могла видеть Тобиаса в таком состоянии и оставаться стойкой, хотя миссис Джонсон навряд ли знала, что стойкость красавицы Беатрис исчезла, уступив место слепой вере и еле сдерживаемому отчаянию. Однако Эвелин каждую секунду молилась, ибо она не могла потерять своего единственного ребенка. Судьба была жестока с ней, но сейчас она не могла вновь причинить женщине боль, это слишком несправедливо.       — Я обещаю, дорогая Эвелин, — произнесла Натали, — вы не потеряете его. Верьте в хорошее, прошу вас. Только верьте.       — Отец скоро будет, — обещающе проговорил Калеб. Его голос доносился глухо, очевидно, он находился дальше всех и Трис слышала его не очень отчетливо.       Беатрис закрыла уши рукой. Она не желала ничего слышать. Казалось, весь этот крошечный домик поник в ужасающе-нагнетающее настроение, атмосфера горечи и боли не покидали человеческие ауры, и это пугало больше всего.       Беатрис ощущала покалывание и адскую боль в боку. Она привыкла чувствовать такое, но сейчас боль была невыносима.       — Нет, нет! — внезапно Тобиас громко закричал, сминая пальцами плед. — Пожалуйста, нет! — продолжал говорить он.       Барышня с болью смотрела на него. Это был не первый его приступ. Ему снилось, что он горел в доме, спасая своих близких. Прошлое вновь овладело им, вновь сковало в свои цепи, не желая отпускать.       — Тобиас, это все не происходит на самом деле, — шептала ему на ухо Беатрис, гладя по волосам. — У тебя горячка, душа моя.       — Господи, нет. Умоляю, пожалуйста, не надо! Нет, нет, нет! — его лицо стало мертвенно бледным и при свете керосиновой лампы Беатрис видела, как бегали глаза под его веками.       — Тобиас, умоляю, проснись! — Она целовала его в голову, в лоб, в щеки, но юноша продолжал в ужасе шевелиться и жадно глотать воздух.       — Беатрис… — прошептал он, отчего она замерла. — Я должен спасти ее. Пусть я сгорю, но я спасу ее. Она осталась в доме. — Трис догадалась, что за ведение у него было. Она слегла трясла его за плечи, но не могла никак пробудить. — Беатрис, мы выйдем отсюда, обязательно выйдем, — продолжал он.       Трис не знала, что делать. Тобиас метался в постели и скидывал плед. Ужасная рана на его ноге переросла в нечто устрашающее и каждый раз, когда он касался ногой о что-то, он издавал крик боли.       Беатрис устала справляться с его снами, потому что они были сильнее, однако девушка в глубине души верила, что любовь к ней у Тобиаса сильнее, нежели ночные кошмары. Тобиас сможет справиться, потому что он был сильным, и девушка это знала.       Она в слезах отвела глаза и случайно наткнулась на книжку, которая находилась в дальнем углу. Подняв ее, девушка увидела, что это были пьесы Шекспира.       «А ведь он не говорил, что любит литературу», — пронеслось в ее голове.       Внезапно в голову Беатрис пришла идея. Она вновь села рядом с юношей, который то и дело тяжело дышал и звал ее во сне. Она погладила его темно-русые волосы и грустно улыбнулась.       — Тебе снятся кошмары, Тобиас, — сказала она. — Они не правдивы, дорогой. Но я расскажу тебе хорошую сказку.       Она приготовилась. Трис легла рядом с ним и положила его голову себе на колени.       — Много-много лет назад жил один мальчик, его звали Томас, — начала она. — Том рос храбрым и сильным мальчиком. Очень рано в детстве он лишился своих родителей и стал бродить по городу, ища себе кров и пищу. Несколько лет он был без дома и был очень одинок. Но Томас не отчаивался, он верил в то, что в один день станет королем. У этого юнца была своя самая сокровенная мечта, о которой он думал каждый день.       И вот в один день он встретил одну девушку, которая являлась принцессой королевства. Ее звали Беттани, и она была для Томаса самым прекрасным созданием на свете. Они влюбились с первого взгляда, но им нельзя было видеться. Однако, несмотря на запреты короля и королевы, два молодых сердца тайно виделись под огромным деревом любви. Они оба были счастливы, пока беда не настигла их судьбы.       Королева заболела и вскоре скончалась. Беттани очень плакала по матери, а король горевал по ней. Однажды, увидев то, как его дочь игралась с простым мальчиком по имени Томас, король сначала пришел в бешенство, но быстро успокоился, когда понял, что их любовь была чистой.       Вскоре король тоже умер от горя, он сильно тосковал по своей жене. Перед своей смертью он пригласил Томаса и благословил его союз с Беттани. После смерти короля новым королем стал Томас, а Беттани его женой и королевой. Томаса называли великим королем, его разум был мудр, а сердце добрым.       И так он исполнил свою мечту. Обычный мальчик-сирота стал настоящим королем. На этом сказка заканчивается, милый Тобиас. Но это сказка может стать явью, не так ли? Конечно, может. Я люблю тебя, милый Тобиас. Знай это.       Она поцеловала его в губы и Тобиас улыбнулся. Его лихорадка немного прошла, чему Беатрис сильно обрадовалась.       Как только Тобиас успокоился, Трис услышала приближающиеся шаги. Это оказались Эндрю Прайор и доктор, который выглядел немного уставшим.       Он молча прошел в комнату и взглянул на больного Тобиаса.       — Попрошу вас выйти, мисс Прайор, — настоятельно порекомендовал он. — У этого юноши инфекция, мне придется прибегнуть к определенным мерам, чтобы остановить этот процесс, дабы не лишить его ноги.       Беатрис молча кивнула. Она встала и ощутила головокружение. Она давно не ела. Девушка готова была упасть и потерять сознание, но отец удержал ее.       — Съешьте что-нибудь, пожалуйста, — сказал мужчина, заметив состояние барышни. — И поспите, вам нужен отдых.       Беатрис ничего не ответила. Она вышла из комнаты и остановилась за дверью.       — Ты не приляжешь, Беатрис? — спросил Эндрю, готовый направиться к жене.       — Нет, отец, я не хочу, — отказалась она.       Эндрю жалостливо посмотрел на дочь, а затем ушел. Беатрис облокотилась спиной о стену и медленно скатилась по ней. Ее платье давно испачкалось, волосы были грязные от пыли и не убранные в пучок, но не это сейчас волновало ее. Она слышала, как проснулся Тобиас и слышала, как ему задавали вопросы. Его голос был слаб, он еле приговаривал слова, ему было тяжело дышать.       — Беатрис, — услышала она шепот над ухом. Это оказался Калеб. Он присел рядом с ней и обнял сестру.       Они оба молчали. Калеб был чувствителен, но он пытался мужественно держаться и не выдавать своих чувств. Трис слышала быстрое биение его сердца и частое дыхание.       — Береги Эмили, Калеб, — прошептала Беатрис, уткнувшись ему в плечо. — Скорее обвенчайтесь и никогда не расставайтесь. Никогда.       Пронзительный крик Тобиаса прорезал слух Трис. Его крик услышали все, и только в сердце девушки он отдался по-особенному. Беатрис готова была зайти и умолять врача не причинять ему боль, но Калеб крепко держал сестру. Беатрис стала плакать. Каждый крик отдавался гулом в сердце. Она чувствовала его боль и хотела забрать ее. Беатрис захлебывалась слезами, хотя думала, что ее глаза давно утратили влагу и иссохли. Она представляла, какую боль испытывал Тобиас, но девушка была беспомощна. Она просто находилась за дверью, не в силах ничего сделать. И это было хуже всего на свете...       «Пожалуйста, пусть он выживет, пожалуйста», — молилась она.       Крики продолжались в течение нескольких минут, но эти минуты показались девушке вечностью. Она закрыла уши руками и пыталась вырваться от Калеба, но брат был сильнее ее.       Наконец, доктор вышел из комнаты, и Калеб ослабил хватку.       — Я приложил все свои усилия, мисс Прайор, — тон мужчины не понравился Беатрис. — Вы должны усердно молиться.       Она не стала слушать его дальше, а прошла в комнату и закрыла дверь.       Нога Тобиаса была чем-то обмотана. Он выглядел чертовски усталым, обессиленным, но бледность немного сошла с его лица.       — Меня напоили настойкой, — сказал он.       Беатрис увидела, что он не спал. Говорить юноше было сложно, но он хотел побыть с Беатрис, будучи в своем уме.       — Ты такая красивая, — с улыбкой сказал он, заставив Трис улыбнуться сквозь слезы. — Ты слышала меня, Беатрис? — Она вынужденно кивнула. — Я не хотел, чтобы ты слышала мои жалобные крики.       — Ты… Тобиас, я так боялась за тебя! — Она целовала его руки и проливала на них свои слезы.       — Беатрис, я не могу смотреть на то, как ты плачешь. Не плачь из-за меня, пожалуйста, — попросил юноша. Беатрис вытерла слезы тыльной стороной ладони. — Мне понравилась твоя сказка, — произнес он, слабо улыбаясь.       — Правда? — спросила девушка.       — Правда. Расскажи мне еще одну, пожалуйста.       Трис вновь уселась рядом с ним, положила его голову к себе на колени и стала проводить рукой по его волосам.       — Давным-давно…       — Трис, — перебил он ее. — Перед тем, как мне провалиться в пустоту, я хочу, чтобы ты знала одну вещь.       — Какую?       — Я люблю тебя. Я… Я хотел сказать это вслух. И теперь я так счастлив, что сказал тебе это. Я люблю тебя.       Беатрис наклонилась и поцеловала его в губы. Этот поцелуй отдавал горечью и болью. Трис пыталась не пролить ни единой слезинки, но одна слеза скатилась по щеке и завершила путь у губ Тобиаса.       Он в последний раз улыбнулся и провалился в забытье. Беатрис не успела вслух ответить на его заветные слова.

***

«27 августа 1874 года.

      Дорогой дневник.       Почему люди должны испытывать столько боли? Почему мы должны страдать и вечно тонуть в муках, если можно радоваться и просто быть счастливым? Я не хочу терять свое счастье. Если я потеряю его, я последую за ним. Я умру вместе с ним, ибо мне нет смысла существовать на земле без него. Нет смысла.       Я не желаю другим людям ничего плохого, это несправедливо по отношению к ним. Ведь жизнь одна, почему мы должны прожить ее, будучи в муках? Но одно я знаю: если бы не испытания, мы бы не познали истинную ценность жизни. Моя жизнь была простой, я была глупа, но судьба столкнула меня с преградами. Теперь я ценю многое.       Боже мой, я не хочу терять смысл жизни. Я умру, я умру без него. Почему он не просыпается? Почему так редко дышит? Означает ли это, что он покинул меня?       Нет, я не позволю этому случиться. Ни за что.       Но он умирает! Он умирает...»