Touche de tendresse

      Беатрис неслась со всех ног, не обращая внимания на разбушевавшуюся погоду. Она не помнила, что произошло после того, как Калеб сообщил о том, что Тобиас был болен. Беатрис больше не стала скрывать свои чувства к этому юноше, она тут же выбежала из комнаты и умоляюще сказала Генри побыстрее отвезти теперь и ее к Тобиасу. Генри не хотел отправляться так далеко в настоящий адский ливень, но Беатрис рыдала и падала на колени, посему сердце мужчины смягчилось и он исполнил просьбу молодой леди.       Вместе с Беатрис поехали Калеб и Натали. Они не могли бросить бедную отчаявшуюся девушку совсем одну, да и Калеб очень волновался за Тобиаса. Он не видел юношу, но будучи в поисках, ему удалось встретить под дождем Эвелин, которая сообщила Калебу о том, что ее сын приболел. Бедная женщина рискнула выйти из дома в такую погоду, чтобы найти доктора для своего сына. Калеб не дослушал ее, а сразу устремился домой, чтобы как можно раньше поведать это Беатрис. Но Калеб тут же пожалел, когда увидел побледневшее лицо сестры. Она застыла и будто забыла, как дышать. Что-то в этот момент сломалось и погибло в ней.       — Быстрее, пожалуйста! — кричала Беатрис на Генри, с трудом дыша.       К счастью, Калеб успел спросить Эвелин, где она жила, и теперь Генри знал, куда следовало гнать лошадей.       Погода была сама не своя: десять минут назад, когда Беатрис выходила из дома, ее готово было снести ветром, но сейчас все было относительно спокойно. Дождь прекратился, а ветра почти не было. Это пугало всех жителей города, никто не осмеливался выйти из своих домов, дабы остаться живыми.       — Беатрис, ради Бога, не стоит так беспокоиться, — пыталась успокоить ее Натали.       Миссис Прайор сидела рядом с дочерью и обнимала ее за плечи, но Беатрис порой вырывалась, кусала ногти и вся дрожала, что очень пугало женщину. Она молилась о том, чтобы Эндрю побыстрее нашел врача в такое неподходящее для города время. Натали знала, что в такой тяжелой ситуации исполнить просьбу дочери было невозможно, но и Эндрю Прайор, увидев в глазах дочери огромную тревогу и сильный страх за Тобиаса, понял, что если он не сможет спасти юношу, он не спасет и свою дочь.       — Я не могу, матушка! — сквозь слезы говорила Трис. — Мне страшно, мне очень страшно! Я боюсь за него, я боюсь, что потеряю его! — кричала она, размахивая руками.       Натали ничего не ответила. Она посмотрела на Калеба, который тоже смотрел на нее. Они оба тяжело вздохнули. Видеть страдающего члена семьи невыносимо тяжело, но и Натали, и Калеб понимали, что они должны быть стойкими, чтобы выдержать это нелегкое испытание, которое легко на плечи Беатрис. Натали только крепче обнимала дочку, чья грудь тряслась и чьи слезы горько проливались по щекам.       Через некоторое время карета остановилась рядом с маленьким домиком, который выглядел немного старомодно и создавал ощущение, что за помещением не следили. Но сейчас Трис некогда было изучать строение дома. Она ворвалась без стука. Трис увидела перед собой Эвелин, которая на коленях молилась иконе и почти плакала. Заметив Беатрис, она сразу поняла, кто был перед ней.       — Где Тобиас? — спросила девушка, пытаясь говорить ровным голосом. Спустя мгновение за ее спиной показался Калеб.       Эвелин указала пальцем комнату Тобиаса. Беатрис сразу устремилась в его комнату. Открыв дверь, она увидела картину, которая разбила ей сердце: бледный и обессиленный Тобиас лежал на кровати и с трудом дышал. Капли пота выступали на его лбу, а его безжизненные губы шептали что-то непонятное. Он выглядел почти мертвым.       Юноша не сразу заметил Беатрис, а как только увидел ее, испуганную, падавшую к нему на колени и целующую его руку, он слабо улыбнулся.       — Кажется, мой разум вновь играет со мной, — с грустной усмешкой произнес он. — Я вновь вижу Беатрис.       — Что? Это я, Тобиас! — она провела рукой по его мокрым волосам. — Это я…       — Нет, ты ненастоящая, — говорил он, отдернув свою руку. — Настоящая Беатрис не должна знать, что я умираю.       — Ты не умираешь! — вскричала Трис. — Скоро придет доктор, ты не умираешь, Тобиас. Я здесь, я с тобой, — она пыталась успокоить себя, но видеть отсутствие жизни на его лице было ужасно невыносимо.       Горькие слезы падали и застилали девушке глаза. Увидев плачущую Трис, Тобиас осознал, что она и вправду была с ним. Не успел он задать ей вопрос, как в комнату вошел Калеб.       — Миссис Джонсон сказала, — начал говорить стальным голосом юноша, остановившись у двери, чтобы не видеть ни Трис, ни Тобиаса в таком состоянии, — что у Тобиаса инфекция. По пути домой он сильно поранил ногу, но на просьбу матери вызвать доктора он сказал, что нет ничего страшного. На следующий день он слег. Миссис Джонсон также сказала, что он часто теряет сознание. И он часто зовет тебя, Беатрис, — тут его голос смягчился.       Калеб не смотрел Беатрис в глаза, а просто говорил то, что сказали ему. Натали не решалась зайти в комнату, она сидела вместе с Эвелин и пыталась тоже взять себя в руки. Никто не видел Беатрис в таком состоянии, никогда в своей жизни Трис не была так несчастна. Она понимала, что может потерять Тобиаса, и больше всего этого боялась.       — Отец и врач должны будут в скором времени прибыть, — добавил юноша, а затем, окинув всего на секунду взглядом Тобиаса, вышел из комнаты.       Трис повернулась вновь к больному юноше. Его глаза были закрыты, но услышав отдаляющиеся шаги Калеба, он тяжело открыл веки.       — Беатрис… — с трудом прошептал Тобиас.       — Тшшш, тише — девушка приставила палец к его губам. — Ничего не говори, Тобиас. Скоро прибудет врач, чтобы вылечить тебя.       Беатрис перестала плакать. Она понимала, что должна собрать себя в руки, чтобы заставить Тобиаса поверить в то, что он пойдет на поправку.       На секунду она взглянула на его ногу, но потом быстро отвела глаза. Когда-то маленькая рана превратилась в нечто ужасное, отчего сердце барышни остановилось. На Тобиасе был теплый плед, но он не укрывал его ноги, посему девушка могла видеть, как инфекция распространялась по его ноге. Беатрис слышала, что многие умирали от того, что поздно вызывали докторов, просто потому что не имели возможности. Она знала, что случай с Тобиасом может быть запущенным, но она верила, отчаянно верила в светлое будущее.       — Я не выполнил свое обещание, — прошептал Тобиас. — Я чувствую себя беспомощным, я стал вновь никем. Мне казалось, что у меня получалось подняться, но, видимо, я не заслуживаю этого.       — Ложь! Ты заслуживаешь, Тобиас. Пожалуйста, не говори так! — умоляла она его. Беатрис взяла его руку и приложила к своей щеке.       Тобиас не смог ответить ей. Он провалился в сон.       Беатрис поцеловала его в лоб и ощутила жар, исходящий от его тела. Она решила остаться рядом с ним, пока он спал. Взгляд девушки упал на скомканный лист бумаги, который лежал на полу. Она подняла скомканную бумагу и развернула ее, начав читать содержимое:       «Любимая Беатрис.       Болезнь одолевает меня и мне начинает казаться, что я умираю. Я чувствую слабость, мои веки тяжелеют и мне очень трудно не провалиться в забытье. Но я не должен спать, я должен написать это для тебя на случай, если я умру и ты не найдешь меня.       Дорогая Беатрис, ты спасла мою жизнь. Ты спасла меня еще тогда, когда я попал под колесницу. И знает бог, я бы умер намного раньше. Я помню, как был сломлен в этот день, я был в отчаянии и не знал, что будет дальше с моей жизнью, что будет дальше с моей матушкой, но ты все изменила. Ты подарила мне шанс, который я использовал. Я готов бесконечно благодарить тебя, если бы мог. Я боюсь, что больше не увижу тебя, но так намного лучше. Мне бы не хотелось, чтобы ты видела меня таким жалким и умирающим.       Ты достойна большего, Беатрис. Я был глупцом, когда думал, что стою тебя. Это неправда. Ты чудесна, ты добра и необычайно красива. Каждый раз, когда я наблюдал за тобой, я понимал, как я счастлив. Я просто счастлив, что вижу тебя, что ты есть в моей жизни. Ты сделала меня счастливым. До тебя у меня не было жизни. Я тосковал по отцу, я держался за прошлое, но ты помогла отпустить это. Ты верила в меня и говорила никогда не переставать мечтать. Я мечтал, я мечтал о многом. Я не хочу быть эгоистом, моя жизнь была прекрасна только благодаря тебе. Ох, Беатрис, как бы я хотел сам сказать все тебе! Но это невозможно.       Я чувствую, что смерть ждет меня. А пока я на волоске от нее, я вижу тебя. Именно тебя, Беатрис. Ты все время со мной. Вот сейчас ты сидишь рядом и смотришь, как я пишу дрожащей рукой это письмо. Я знаю, что тебя на самом деле нет, но я чувствую, что твоя душа рядом со мной. Я обязан дописать это письмо, пока я вновь не провалился в сон и не увидел кошмары, которые так мучают меня.       Беатрис, но ты будешь всегда помнить меня, правда? Я не хочу вызывать у тебя печаль, я хочу, чтобы ты вспоминала меня с улыбкой. И, пожалуйста, если ты узнаешь о моей кончине, позаботься о моей матушке. Она сейчас боится за меня, у нее никого не осталось. Исполни это, прошу тебя.       Мне страшно. Дрожь не отступает вместе с лихорадкой. Что со мной? Кто в этом виноват? К сожалению, только я. Я часто не слушал тебя, я делал много ошибок и я виноват.       Но, Беатрис, я люблю тебя. Я никого так не любил, как тебя. Ты явилась лучом надежды, ты ангел, ты спасла мою никчемную душу. Кто бы еще мог спасти меня? Только ты.       Мне не хватит слов, чтобы описать свою любовь. Я хочу поведать тебе о том, что я хотел уйти от твоей семьи. Я накопил достаточно денег, я хотел получить образование и вернуться за тобой, но этого не произойдет… Знаю, ты бы сейчас сказала, что я быстро сдался, но жизнь покидает мое тело, и с этим уже не поспоришь.       Больше всего на свете я бы желал увидеть тебя. Прикоснуться к твоей коже, к твоим губам, дотронуться до твоих волос. Горько думать, что я больше никогда не увижу блеск в твоих голубых глазах.       Но я так рад, что прожил такую жизнь. Я рад, что что-то светлое и необычайное появилось в моей жизни. Спасибо, спасибо тебе.       Я люблю тебя, Беатрис. Я люблю тебя.       Твой Тобиас».       Беатрис закрыла рот рукой, чтобы своими рыданиями не разбудить Тобиаса. Она скомкала бумагу в руке.       «Тобиас, как ты смеешь так думать? — ругала она его в мыслях. — Ты будешь жить, ты пойдешь на поправку! Ты сдаешься, любимый, ты не должен этого делать!»       Внезапно она услышала стук в дверь. Вошла Натали.       — Дорогая, ты уже несколько часов не отходишь от него, тебе нужен сон, — заботливо произнесла она.       — Нет, матушка, я не хочу спать. Я буду сидеть рядом с ним, — она покачала головой и сильнее сжала руку Тобиаса.       — Врач прибудет ближе к полночи, из-за погоды многие почувствовали себя дурно, — оповестила она.       — Что? — прошипела она. — Почему так долго? Матушка, ему нужна помощь! Почему так долго? Почему? — Беатрис была зла. Она отпустила руку Тобиаса и теперь скомкала листок бумаги.       Она вновь разрыдалась. Тихо и горько, чтобы не разбудить безжизненного юношу. Натали подошла и обняла ее. Женщина готова была заплакать, но всеми силами сдержала себя ради дочери.       — Тише, милая, — шептала успокаивающе она. — С Тобиасом все будет хорошо, верь в это. Он поправится, поверь мне.       — Доктор должен успеть, он может умереть… — шептала Трис.       — Он успеет, дорогая, Тобиас не умрет!       — Ты веришь в это? — сквозь слезы спросила Трис       — Искренне. И ты поверь. Главное — верить, — Натали улыбнулась, обняв дочь.       — Я верю. Я не дам вам так просто умереть, мистер Итон, — тихо-тихо прошептала она, смотря на спящего Тобиаса.       Погода утихомирилась, небывалая сила возросла внутри Беатрис.       Она незамедлительно сожгла письмо Тобиаса.