Se Vere: История, которой не было.

В новой суматохе одно из заклинаний чуть было не угодило в Нарциссу. Однако в сантиметре от ее лица оно вдруг натолкнулось на незримую преграду и погасло. Оглянувшись, леди Малфой увидела слева рыжий росчерк, и ее тут же дернули за колонну. - Уходите! Она с трудом узнала голос. Восстановив равновесие, Нарцисса обернулась – и увидела мужа и сына, стоявших тут же, в стороне. Но окрик и заклинание, спасшее ее жизнь, принадлежали не им. - Анжелика, - выдохнула она, сфокусировав взгляд на фигурке, отправившей заклинание куда-то за колонну и снова нырнувшей в боковой коридор. Убедившись, что в них больше не стреляют, девушка обернулась к ним. На ней остался лишь сарафан, и плечи были в царапинах и кровоподтеках. Волосы растрепались и разметались по плечам. Но взглянув сейчас на крестницу, Нарцисса вынуждена была признать – перед ней ведьма. Темная ведьма, из тех, что в гневе бывают пострашнее всякого другого своего сородича. - Уходите, - повторила она, выдыхая. - Ты… почему… На дне горящих глаз девушки мелькнуло что-то обреченное. - Какими бы вы ни были скотами, вы – моя семья. Даже если не хотите ею быть. Брысь отсюда. Слишком многие хотят попрыгать на холмике, которым вас присыплют. Вон, я сказала! Люциусу и Драко не надо было повторять – оба они, спотыкаясь, направились к мосту. Но Нарцисса, помедлив, сделала шаг к Анжелике и обняла ее. - Спасибо, - шепнула она. - Идите, идите, - так же тихо, но уже мягче, повторила Энжи. – Идите к черту. Идите куда угодно, только не к этому змееподобному ублюдку, я этого не переживу, да и вы тоже. Когда спина крестной исчезла за колонной, Анжелика взмахнула рукой. На нее мгновение ока опустился феникс. Рядом, сняв делюминационное заклинание, возник Снейп. - Пора? – спросил он, подходя к ней. Она кивнула. Едва слышный скрип дверей Большого зала в наступившей тишине прозвучал, как гром среди ясного неба. Половина присутствующих, инстинктивно воздев палочки, повернулись к ним – и замерли. В дверном проеме стояла Анжелика. В полуразорванном сарафане в пол и безоружная, она держала спину прямо и с выжиданием и, как показалось, с трудом сдерживаемым ликованием смотрела на стоящих в центре зала. - Мисс Фробишер, - прошипел Волан-де-Морт, поднимая палочку, - вот еще один человек, наивно полагающий, что пресловутая любовь способна на все. Наложница Северуса Снейпа. Отныне свободная, потому что Северус Снейп - мертв. Анжелика улыбнулась. - Том Реддл, доживающий свои последние минуты, и все еще наивно полагающий, что Северус Снейп мертв. А между тем любовь и правда способна на все. Снейп делает широкий шаг, показываясь из-за угла, и, подойдя к Анжелике, обнимает ее сзади. Оба они безоружны, и оба со спокойствием и торжеством смотрят на собравшихся в зале магов, у которых медленно вытягиваются лица. - Но… профессор… воспоминания… - Воспоминания правдивы, мистер Поттер. И я очень рассчитываю, что они помогли вам принять верное решение. - Я предупреждала, Реддл, что отниму его у тебя, - устало, с едва сдерживаемой дрожью торжества в голосе, заметила Анжелика. - Ты, - в голосе Волан-де-Морта ненависть мешается со страхом, - девчонка. Тонкая белая рука направляет палочку ей в грудь. Анжелика глубоко вдыхает и делает шаг вперед, загораживая собой Снейпа. - Энжи, - предостерегающе шепчет тот. - Прежде, чем произнести заклинание, подумай, Реддл, что всякий раз, когда ты связываешься с рыжеволосыми, защищающими то, что им дорого, это скверно заканчивается. - Будет смешно, Северус, покончить и со второй твоей любовью, - презрительно выплевывает Волан-де-Морт, - когда мы только что едва вспомнили о твоей первой. - Я же сказал, - неожиданно жестким голосом говорит Гарри, - что больше ты сегодня никого не убьешь… - Гарри, не надо! – коротко бросает Анжелика. – Для того, чтобы либо спасти, либо убить его, не нужны заклинания. Достаточно заставить его почувствовать то, что чувствуем мы. Секунду над залом висит тишина. Эту секунду Анжелика использует для того, чтобы поймать взгляд Гарри, и вызвать в его сознании короткий эпизод – она держит Темного Лорда за руку и произносит заклинание, заставившее его отпрыгнуть. - Авада Кедавра! - Экспеллиармус! Бузинная палочка описывает полукруг и оказывается в руках Гарри. Зеленая вспышка гаснет, поглощаемая серым камнем, и Гарри стоит напротив безоружного Волан-де-Морта. - Поттер, Легилименс, - тихо и коротко говорит Снейп. Но Гарри и сам уже понимает, чего от него хотят. Найдя в толпе взглядом Джинни, он направляет Бузинную палочку на Темного Лорда. - Эмпатио. Целую секунду ничего не происходит. А затем Волан-де-Морт начинает кривиться, с трудом сдерживая крик, будто плавясь изнутри. - Он отторгает, а не впитывает, - как сквозь вату услышал Гарри голос Анжелики, - это конец… В то самое мгновение, как отзвучал последний звук ее голоса, тело Темного Лорда распалось на несколько медленно оседающих смоляных тряпиц. Никто более не проронил ни звука. Первый луч восходящего солнца добрался до витражей, отразился от закопченных подставок для факелов и ударил белой резью по глазам находящихся в зале. И тогда стены Хогвартса сотряс ликующий вопль, слившийся из сотен отдельных. К нему присоединилась тонкая и чистая песнь феникса, обволакивающая древние камни, проникающая в каждый разум подобно целительному тягучему меду, возвещая наступление нового дня. Обернувшись, Анжелика упала на руки подошедшему к ей Северусу и ее тело сотряс плач. - Как это, оказывается, больно… я даже не думала, что она способна убивать. - Любовь способна на все, ты сама это говорила, - тихо ответил он, - значит, она способна и убивать… Пользуясь тем, что всем, кто остался в Хогвартсе, необходимо было прийти в себя и поздравить друг друга, они сбежали. Гарри, которому хотелось только выспаться и поесть, нашел их на мосту – оба сидели, свесив ноги над бездонной пропастью и плотно сплетя руки на коленях. - Профессор… простите… - он не знал, что именно хочет сказать, но наткнулся на взгляд Анжелики, вцепившейся в Снейпа мертвой хваткой. – Я хотел поблагодарить вас… - Самой лучшей благодарностью с вашей стороны, Поттер, будет, если вы просто оставите нас в покое, - самым спокойным голосом, в котором не было ни капли яда, сарказма и всего того, к чему Гарри так привык за эти несколько лет, отозвался Снейп. Анжелика положила руку ему на плечо и неодобрительно покачала головой. И, закинув ноги на мост, поднялась. - Гарри, - аккуратно начала она, - у нас еще будет время поговорить, клянусь. Но сейчас, правда, тебе лучше пойти к остальным. - Как вы… - Слезы феникса обладают целительной силой. А мои, видимо, чудовищной силой убеждения, - устало улыбнулась Энжи. - Почему Фоукс вернулся? - Дамблдор любил повторять, что в Хогвартсе тот, кто просит помощи, всегда ее получает. Гарри кивнул. - Хорошо… я… спасибо за все. Как ты узнала, что Волан-де-Морт не выдержит? Анжелика пожала плечами. - Я этого не знала. Поговори с портретом Дамблдора, если интересно, это его идея. Гарри снова кивнул. - Еще раз простите, профессор… я… до свидания. Когда Гарри снова скрылся в дверях Хогвартса, Анжелика опустилась на колени и уткнулась в плечо Северуса. Она мелко подрагивала – адреналин постепенно выветривался, и утренняя прохлада давала о себе знать. Заметив это, Снейп поднялся и, сняв мантию и оставшись в рубашке и брюках, накинул ее на плечи Анжелики. - Куда теперь? Он привлек ее к себе и бросил взгляд на замок. - Не знаю. Даже если нас пустят в кабинет директора, что нам делать там? А от моего дома и так скоро останутся одни руины. - Значит, ко мне, - тряхнула волосами Анжелика. Он слегка отстранился и заглянул ей в глаза – два бездонных серебристо-голубых озера, все еще припухших и с угасающим на самом дне охотничьим азартом. - Ты, правда, пойдешь на это? Ты готова провести остаток жизни рядом со мной, твоим учителем, Пожирателем смерти, про которого ближайшие полгода будут писать все газеты, и не факт, что лестные вещи? Анжелика? - Моим хозяином, покровителем и самым смелым, умным и неординарным человеком, которого я знаю, - мягко поправила она. – Да, готова. К тому же, мне не терпится увидеть лицо Люциуса, когда он узнает, что мы натворили… Не дав ей продолжить, Снейп привлек ее к себе и накрыл ее губы своими. Оба они растворялись в солнечном свете, горьковатом запахе пыли и трав, включающейся вокруг после недолгого молчания какофонии птичьих и человеческих голосов и в той истине, доказательство которой потребовало от них обоих так многого, едва не отняв жизни, и в результате подарив их друг другу – любовь способна на все.