Телохранитель

На следующий день все улики вчерашней плохой погоды испарились. Синее, без единого облачка небо вновь заняло половину горизонта, яркий желтый круг медленно поднимался на вершину, кладя свои лучики света на счастливые лица людей. Так же оно и не забыло забежать в комнату Марка, который вечером забыл закрыть балкон шторами. Из-за чего, как обычно, пока он валялся в кровати, к нему в сон проникал свет, который помешал увидеть продолжение. Парень что-то промычал в подушку, а через несколько минут, не открывая глаз, резко встал, наполовину сбросив с себя одеяло, и крикнул: — Закройте кто-нибудь эти чертовы шторы! — но в комнате никого не было, и только едва уловимый шум волн ответил ему на эту просьбу. — Черт! — выругался Марк, открывая глаза и понимая, что он один. Встав из-под теплого одеяла, которое только недавно было в его объятьях, он подошел к балкону и, сжав в руке плотную материю, резко дернул штору, закрывая путь солнцу. Довольно улыбнувшись, Марк зевнул и, потянувшись на носочках, повернулся к кровати. Он собирался спокойно пойти к своему одеялу, которое, наверное, уже остыло, но неожиданно в комнату постучали. Туан подумал, что это горничная, поэтому крикнул, что входить нельзя, однако ручка двери начала медленно поворачиваться. В это время Марк стоял в одних боксерах, поэтому он помчался к кровати. К несчастью, на его пути мизинец столкнулся с ножкой дивана, отчего Туан сразу же выругался и прыгая на одной ноге, пытался допрыгнуть до кровати. Когда открылась дверь, Марк запрыгнул под одеяло, все еще корчась от боли и какое же удивление он испытал, когда увидел в дверном проеме отца. — Пап?! Зачем ты пришел в мою комнату? — сразу же спросил он. — А что, уже нельзя к своему сыночку зайти? — вопросом на вопрос ответил старший Туан. — Можно. Но ты так никогда не делал, — отец улыбнулся и, ничего не сказав, подошел к кровати. Сев рядом с сыном, он положил свою грубую и морщинистую руку на нежное лицо Марка: — Сегодня ты выглядишь лучше. Похоже, Джексон и правда позаботился о тебе, — сказал он. Марк нахмурил брови, не понимая о чем речь, но потом он вспомнил, что его бросила девушка, что он подрался и Ван, как истинный защитник, спас его, ну и, конечно, про его пьяный вопрос он тоже вспомнил. Но когда возник образ Вана, точнее его лицо очень близкое к его, а потом и то, что их губы коснулись друг друга, он залился краской и закрыл свое лицо ладонями. Увидев такую реакцию сына, отец спросил: — Что-то вчера произошло? — Туан закусил губу, пытаясь восстановить свой прежний окрас и, открыв лицо, он, натянуто улыбнувшись, запротестовал: — Нет! Нет! Ничего не произошло. — Ну вот и отличненько! Я как раз хотел, что бы вы поехали сегодня вдвоем… — начал отец, весело улыбаясь. — Что?! Куда?! — перебил его Марк, аж подпрыгнув на кровати. — Ну почему ты никогда не даешь договорить! — возмутился отец и, чтобы хоть как-то проучить своего сына, дал ему шелбан. Пострадавший ойкнул и, дотронувшись до лба, обиженно посмотрел на отца. Тот же продолжил: — Сегодня день рождения у твоей двоюродной сестры, если ты не помнишь! Но мы с твоей мамой не можем поехать туда, поэтому я решил, раз ты с Джексоном уже ладишь то, как от семьи Туанов, отправить тебя с ним. Марк не знал, что сказать, поэтому открыв рот, он уставился на отца. И только через несколько минут к нему вернулся дар речи: — А Джексон уже знает? — Да, он по сравнению с тобой давно встал, поэтому я ему уже сказал. — И как он отреагировал, — тихо спросил Туан, надеясь, что он отказался от этого предложения. — Да никак, — пожав плечами, ответил отец. — Сказал, что согласен и все, — Туан кивнул головой, все еще не веря, что им придется целый день провести вдвоем. Да он же свихнется! — Пап, я же не ошибаюсь, и тетя с сестрой живут в Вегасе, до которого добираться 6 часов? — спросил он. — Все верно, сынок. А что? — Ничего, пап, — опять же с натянутой улыбкой сказал Марк, на что отец потрепал своего сыночка за щечку и ушел. Когда закрылась дверь, Марк рухнул в кучу подушек и, зарывшись в одеяло, промычал: — Ну за что мне это?!

***

Туан все еще не выходил из своей комнаты. Он не представлял, как будет смотреть в глаза Джексону, если его увидит. «Угораздило же его поцеловать!» — думал он про себя, стоя перед зеркалом и замазывая синяки, оставленные вчерашней бойней. «Ну, ладно бросила девушка и всякое такое, но нафига надо было лезть к Вану? К Вану! Ладно, еще к какой-нибудь девчонке, но с мальчиком! Каждый раз ты меня удивляешь, Марк», — ругал он себя. В комнату постучались, а потом послышался женский голос, который сказал, что пора кушать и отправляться в путь. Американец тяжело вздохнул и, опустив взгляд от своего отражения, крикнул, что сейчас спустится. В последний раз поправив челку, он направился в столовую. Закончив с завтраком, Марк сразу же пошел в гараж. Сердце бешено стучало, а из-за чего Туан и сам не понимал. «Нужно просто сделать вид, как будто я ничего не помню», — решил он, заходя в помещение. Как обычно Джексон стоял, облокотившись на стену. Он был одет в белую майку открывающие его мускулы, как всегда на его голове покоилась кепка, но в этот раз не было тех мешковидных шорт, на место их появились джинсы, облегающие его ноги. В его руках был квадратный подарок, переданный ему от отца, который был завернут в розовую обертку, а поверх обвязан белой ленточкой, завязанный в роскошный бант. — Привет, Марк, — вставая прямо, поздоровался Джексон. — Привет, — ответил тот и подумал, что сейчас начнутся расспросы. Туан начал выжидающе смотреть на соседа, который не понимал, почему сосед на него так уставился. Нет, он помнил все, что произошло вчера, но Ван до последнего надеялся, что Марк ничего не помнит. Тем более он не знал, как оправдать себя, если прозвучит вопрос, почему он не сопротивлялся, не удержал его или еще что-то. Ведь Джексон этого не сделал. Тут сыграло что-то другое, не позволяющее даже прикоснуться к Марку, при этом мечтающее это сделать. И это «что-то» целую ночь не давало сомкнуть глаза. Джексон пытался понять свои чувства, бушующие у него внутри из-за поцелуя. Это были новые ощущения, неизведанные еще им. И это очень пугало Джексона, при этом он желал поскорее разгадать их… — Ну, что… Может, уже сядем в машину и поедем? — нарушив тишину, спросил он. — Конечно, конечно! — закивав головой, согласился Туан. Пристроившись на водительском сидении, он повернулся к Вану, который положил подарок на заднее сидение и спросил: — Ты знаешь, что до Лас-Вегаса добираться 6 часов? — Да, а что? — Тогда зачем ты согласился, черт побери, ехать со мной, — вернувшись к обычному тону, спросил водитель. — Раз твой отец предложил мне, я бы проявил неуважение, если бы отказал ему. — Какое нафиг уважение? Мой отец бы все понял. — Ты так сильно не хочешь со мной ехать? Может, тогда мне выйти? — спросил Джексон, уже ухватившись за ручку, чтобы сейчас же открыть дверь и уйти. На этот жест Марк лишь ответил: — Поехали уже.

***

Машина медленно ехала по прямой спокойной трассе, которая проходит через пустыню Мохаве. Вдалеке четко вырисовывались темно-коричневые горы, по которому потихоньку вскарабкивалось солнце. Множества видов кактусов, разбросанные в разном порядке, быстро проплывали перед глазами, и только асфальтированная прямая дорога все не меняла свое положение. В салоне машины была полная тишина, и только ветер, пробирающийся через открытые окна, свистел в ушах. Марка это молчание угнетало, и он потихоньку начинал засыпать. Чтобы хоть как-то себя разбудить, он дотронулся до радио и включил его. Из радиоприемника сразу же зазвучала песня: «Твое имя в моем сердце, Поцелуй твой словно виски, Я пьянею от него И просыпаюсь утром, Чувствуя вкус твоего языка». Марк, покраснев до кончиков ушей, быстро переключил канал и наткнулся на еще одни строки про поцелуй. Так же быстро, как и включив, он выключил радио и вновь взялся за руль, возвращая свой взгляд на горизонт. В это время Джексон высунув руку, играл с воздухом, перебирая его в своих пальцах. Он посмотрел на соседа, когда тот выключал радио и увидел покрасневшего мальчишку. — Тебе плохо? — сразу же поинтересовался он. — Что? — на секунду повернув голову к Вану, переспросил Марк. — Ты весь красный. Все в порядке? — Да! — слишком громко и слишком уверенно ответил Туан. — Это просто солнце напекло, вот и красный. — Хорошо, — Джексон немного успокоился и, отвернувшись, продолжил свое дело. Так они проехали все шесть часов. Ван молча наблюдал за горизонтом, который только иногда менял свой привычный образ. Они заезжали в маленькие города, улицы, которые были безлюдны, и только несколько старушек, сидя на скамейках, загорали на солнышке. Проезжали мимо маленьких магазинчиков, окраска которых уже постепенно начала слезать от сильного ветра, и вновь выезжали в пустыню. Марк уже начал забывать все происходящее и к приезду его настроение улучшилось в несколько раз. Когда они заехали в город игровых развлечений, их встретила желтая табличка, гласящая «welcome to Las Vegas». Вместо золотого песка и гор последовали высокие дома, закрывающие солнце, тысяча ярких вывесок, тянувшийся вдоль широкой дороги, и нескончаемое количество людей, бродящие по тротуарам. Кто-то со своим любимым человеком крепко держась за руку, кто-то решил провести эти выходные с семьей, гуляя по городу и наслаждаясь свободным времени, кто-то пойти с друзьями в кино. Джексон смотрел на них, немного подняв уголки губ. Ему нравилось наблюдать за течением жизни, как люди себя ведут, что делают. Марк повернул голову к соседу и увидел, как тот внимательно все изучает. — Тебе здесь нравится? — спросил он. — Немного. — Я думаю у моей тети тебе тоже понравиться, — улыбнувшись, сказал Туан, завернув в сторону пригорода. И так потихоньку большой оживленный город сменился тихим местечком, где двухэтажные деревянные дома, узкие дороги и пустующие улицы. Через несколько минут они подъехали к большому дому, который не сильно отличался от остальных. Рядом с домом были посажены разноцветные цветочки, сам дом был белым, а крыша коричневого цвета. Ничего не говорило о том, что именно здесь проходит праздник. Марк взял подарок и вышел с Джексоном из машины. Поднявшись по лестнице, они взошли на веранду, которая была ограждена узорчатым деревянным ограждением. Марк нажал на звонок и, услышав, как звонкая мелодия разносится по дому, стал ждать, когда жители этого дома откроют им двери. Через несколько минут послышались тяжелые шаги. Выкрашенная в белый цвет дверь распахнулась, и Джексон увидел женщину средних лет. Ее длинные коричневые волосы были собраны в хвост, некоторые пряди выбивались и залезали на лицо. Одета она была в зеленое платье, которые подчеркивали ее кошачьи глаза, улыбка была такой теплой и любящей, которая присуща каждой матери. — Марк! — вскрикнула она и сразу же принялась обнимать племянника. — Каким же красавчиком ты стал! А как вымахал то! Брат, скорее всего, комплексует, что совсем низенький, — посмеявшись звонким голосом, она отпустила Туана и посмотрела на его приятеля. — А ты, наверное, тот самый Джексон из Гонконга? — Да, — подтвердил Ван. — Брат сказал мне, что у тебя умер отец. Я очень тебе соболезную, — улыбка слезла с ее лица, а в глазах блеснула печаль. — Спасибо, — поблагодарил ее Джексон. Они немного постояли в тишине, но потом хозяйка дома взяла подарок, протянутый Марком, и воскликнула: — А почему вы все еще стоите на пороге?! Быстрее заходите! Именинница вас уже заждалась! — Марк кивнул и, напоследок посмотрев на Джексона, зашел в дом. Он был не таким большим и роскошным, как у семьи Туана, но он оказался очень уютным. Все комнаты были светлыми из-за множества окон и светлого солнца, везде было чисто и убрано, на каждой стене висели фотографии, которые показывали первые шаги малышки, первую ее улыбку, а рядом с ней счастливых родителей. Маленькие ребятишки, одетые в такие же маленькие костюмчики и платьишки, пробежали мимо прибывших гостей, крича что-то на своем непонятном языке. Джексон остановился, проводив их взглядом до комнаты, в которой они спрятались. Он давно уже не бывал в таких домах, наполненных детским смехом, суматохой, где каждый человек, смотря в глаза соседу, улыбался. Именно в таких домах чувствовалось тепло и любовь. — Джексон, идем, — заметив, что приятель остановился, поторопил его Туан. Тот кивнул и зашел в зал. Эта комната была самой большой, поэтому гостей здесь было столько же. Большинство устроились на белом диване, некоторые присели на кресла, а кое-кто стоял возле окон, поглядывая через белоснежную тюль на улицу. Именинница же, одетая в белоснежное и пышное платье, сидела в своей кроватке, наблюдая маленькими и озорными глазками за гостями, которые иногда поглядывали на нее. Она же, замечая их взгляд, одаривала их своей улыбкой, которая была очень похожа на мамину. Ее коротенькие и слабенькие руки держались за стенку белой кроватки, но когда она увидела Марка, то сразу же разжала свои кулачки и потянулась к нему. Туан улыбнулся из-за такой реакции своей любимой сестренки и, подбежав к ней, он взял ее на руки и крепко-крепко обнял. Немного ослабив хватку, Марк посмотрел в ее маленькие глазки, поцеловал в пухленькую щечку и прошептал «с днем рождения, сестренка». Малышка захихикала и в ответ поцеловала своего брата. Туан еще ярче улыбнулся. Вспомнив про Джексона, он повернулся к нему и представил его: — Лейла, познакомься это мой… друг, который приехал со мной, чтобы поздравить тебя. Его зовут Джексон. — Дже-ксон, — неуверенно повторила она, посматривая на нового друга. — С днем рождения, — промямлил Ван в ответ. Вдруг она потянула свои ручки к нему, прося взять ее. Джексон сначала не понял этот знак, тогда Туан подошел к нему и отцепил свою сестренку от себя. Ван неуверенно и бережно взял Лейлу и посмотрел в ее глазки. Они внимательно следили за ним, отчего Джексону они показались копией Марка. Такие же яркие, живые, в которых можно было смотреть очень долго и словно утопать в них. Малышка улыбнулась и, переведя взгляд с ее глаз на детскую улыбку, Джексону захотелось в ответ улыбнуться ей. И не удержавшись, он за долгое время улыбнулся своей самой широкой улыбкой. Марк все это время смотрел на свою сестренку, но переведя взгляд на лицо Джексона, он увидел, как тот улыбается малышке. И в этот момент Туан понял, почему, когда он впервые посмотрел в лицо китайца, оно его никак не зацепило. Потому что он не улыбался. Сейчас же его лицо изменилось. Все те грубые черты размягчились и от того Джексона, которого Марк недавно знал, не осталось и следа. Туан не мог оторвать глаз от его лица, от его улыбки. Он понимал, что скоро она исчезнет и может он никогда больше не увидит его таким… настоящим. Ван почувствовал на себе взгляд и, повернувшись в сторону Туана, он встретился с его глазами. Китаец увидел в них счастье и даже не за сестренку, которая была в его руках, а за него. Мгновение и лицо Вана приняло привычный облик. Как раз в это время из кухни вышла мать и, увидев их двоих, сказала: — Похоже, Джексон, ты ей понравился. Не каждый имеет честь держать мою принцессу на руках. — Ван промолчал, а когда она подошла к нему, то передал маленькое тельце, которое не очень то и хотелось отдавать. — И так, раз все гости прибыли можно начинать трапезу. Идемте на задний двор! Все гости встали с привычных мест и пошли за ней. Когда все вышли из дома, они сразу же увидели большую зеленую поляну. Посередине стоял деревянный стол, на котором уже были разложены множество блюд, приготовленные хозяйкой. Все сели на стулья и начали трапезу. Даже несмотря на то, что рты были заняты едой, кто-то умудрялся поговорить с соседом. Марк с Джексоном же сидели рядом и молча посматривали на других. Иногда Туан разговаривал с родственниками, так и не обмолвившись с Джексоном и словом. Солнце незаметно и быстро ушло из поля зрения, уступая место луне. Синее небо переменилось в черное. Теплый ветерок, дувший с пустыни, стал прохладней. Гости даже не заметили, как быстро прошло время. Малышка уже начала засыпать на руках мамы, и, заметив это, все решили, что пора уже заканчивать с именинами. — Да, и нам пора уже домой ехать, — поднявшись со стула, сказал Марк. — Что?! Вы никуда не поедите в такое время! — сразу же крикнула тетя Туана. — Оставайтесь ночевать, а утром спокойно поедите домой. И это даже не обсуждается! Я сейчас же позвоню брату и скажу об этом, так что не смейте уходить! — пригрозила пальцем хозяйка, как умеют делать только матери. Марк улыбнулся и, обняв свою тетушку, сказал: «спасибо», на что та улыбнулась в ответ. Постепенно все гости ушли, и Марк с Джексоном остались одни. Хозяйка отвела им комнату для гостей. Она была не большая, но такая же чистая и уютная как все остальные. В ней уместилась кровать, которую сразу же заняла королевская персона — Марк, небольшой диван, в которую из-за своего невысокого роста лег Джексон, а так же маленький светильник, который являлся единственный источником света, и шкаф для одежды. Раздевшись до маек, парни уже собирались спать, но к ним в комнату забежал маленький ангелочек, державший в руках плюшевого зайчика и одетый в белую пижаму. Поспав немного, этот ангел набрался энергии, поэтому сейчас бегал по всему дому. Подбежав к своему братику, Лейла как обычно попросилась на руки. Марк без промедления выполнил ее просьбу, и только тогда малышка спросила: — Вы же останетесь навсегда? Мы будем играть вместе! Я вам покажу свои любимые места, и каждый день мы будем устраивать чаепитие! — загоревшись от нетерпения, воскликнула она. Туан улыбнулся и кивнул в знак согласия. — Я обязательно побуду на твоем чаепитии, — ответил он ей. — А Джексон? — спросила Лейла, надув губки и повернув голову ко второму другу. — Он уедет? Почему? Я хочу, чтобы вы были вдвоем на моем чаепитии! От такого заявления Джексон опустил голову и слегка улыбнулся. Было приятно слышать, что кто-то тебя ждет и не хочет, чтобы ты уходил. И пусть, что это маленькая девочка, которой нужны даже куклы и плюшевые зверьки. — Я не знаю, Лейла, останется ли он… — Но зачем ему надо куда-то уезжать? Разве ему здесь не нравится? — не уставала спрашивать она. — Слишком много вопросов, маленькая леди. Пора уже спать, а завтра мы ответим на все, что ты спросишь. А сейчас баиньки, малыш, — поцеловав сестренку и дождавшись ответного поцелуя, он отпустил ее. Ангел приземлился на землю и подбежал к Джексону. Тот присел и она, так же, как и Туана, поцеловала его, при этом шепнула на ушко: — Не уезжай! Мы будем скучать по тебе, — отстранившись, она улыбнулась и перевела взгляд на Марка, а потом снова на Вана. — Спокойной ночи. Сладких вам снов! — напоследок помахав рукой, крикнула принцесса. — Спокойной ночи, — одновременно сказали соседи по комнате, после чего малышка убежала. — Знаешь, — сказал Марк, расправляя кровать. — Я даже ревную ее к тебе. Ведь она никогда раньше не позволяла посторонним людям держать себя на руках. А тут она так быстро доверилась тебе. Ты ее точно заколдовал! — Нет. Я ничего такого не делал, — коротко ответил Джексон, ложась на диван и закрывая глаза. Марк посмотрел на его лицо. «Как странно, стоит тебе лечь спать и ты снова превращаешься для меня в незнакомого человека. Сколько же личностей ты имеешь, Джексон Ван? И какая из них настоящая?». Сев на кровать, Туан все смотрел на него. Он пытался вспомнить все его маски. Вот он появляется на кухне с серьезным выражением лица, вот он держит малышку на руках и улыбается ей, а сейчас, положив свою голову на подушку и пытаясь заснуть, он казался спокойным и очень милым. «Стоп! Милым? Нет, нет!», — сразу же запротестовал Туан. «Скорее всего, умиротворенным. Да, так оно и есть». — Марк, ты собираешься спать? — вывел из раздумий, сонный голос соседа. — Конечно, — Туан лег и выключил светильник, который был рядом с его кроватью. — Джексон? — Что? — Спасибо, что поехал со мной. — Какой ты все-таки переменчивый. То наезжаешь на меня, потом благодаришь. — Просто я всегда один на таких мероприятиях. Родители всегда заняты своими делами… Порой мне кажется, что их вообще нет, — Джексон промолчал, не зная, что ответить. Туан уже подумал, что он заснул, но нет, Ван через несколько минут заговорил: — В последние недели, отец был поглощен только работой… Мне его не хватало… И когда я узнал, что он, — остановившись Джексон закусил губу. Слезы каждый раз при упоминании отца рвались наружу, но он пытался всячески их остановить. Еще не хватало перед Марком заплакать. Поэтому только через несколько минут он продолжил. — Узнал, что он мертв, я не мог поверить, что я его больше не увижу, не услышу его смех, не посмеюсь над его уже не смешными шутками, — вспоминая их, Ван приподнял уголки губ. — Так что не говори так. Они все еще с тобой, по крайней мере, у тебя все еще есть шанс провести с ними больше времени. Пока что, — сосед промолчал, понимая, что китаец прав. Отец хоть и занят, но он все равно пытается узнать его и при любом случае поговорить с ним: — В детстве я хотел жить у тети. Однажды я даже попросил у родителей оставить меня здесь, тогда… — и так Марк начал рассказывать всякие истории, связанные с его семьей. Ван даже несмотря на то, что хотел ужасно спать, слушал его, иногда посмеиваясь, иногда переживая. Китаец, который всю жизнь провел с отцом, узнал, каково это жить в семье бизнесменов. Оказывается, не так уж и здорово. Они все время куда-то уезжают, все время заняты чем-то и единственный плюс, который имеешь в такой семье — это деньги. Хотя любовь и ласка присутствует, проскальзывая иногда в словах, в движениях, но это быстро улетучивается, даже не успевая оставить легкий осадок на душе. Поэтому детство американца было не из самых теплых и приятных. Сейчас же он свыкся с этим. И несмотря на то, что отец Туана как-то пытается изменить эту ситуацию, но уже поздно что-то менять. И родители это понимают. Может, поэтому они не ругают Марка, когда тот уходит из дома и не возвращается на следующий день? Все-таки ему не с кем поговорить, когда он остается в огромном доме один, а так хотя бы сын общается со своими друзьями. И пускай, что они не самая лучшая компания для Марка, как думают родители, но Туан хоть не закрывается в себе. История за историей, слово за словом, и луна, отработав свою смену, удалилась. На горизонте появились мазки красного, желтого и голубого. Друзья после долгих разговоров все-таки отключились. Дом был погружен тишиной и сонной атмосферой. Неожиданно телефон Марка завибрировал. — Ммм, кто это? — промямлил Туан, высунув руку из-под одеяла и пытаясь нащупать телефон. Наконец, наткнувшись на него, он принял вызов и приложил устройство к уху. — Да… — зевая, промямлил он. — Марк! — на другом проводе пронзительно крикнул отец Туана, отчего сын аж подпрыгнул. — Живо собирайтесь и езжайте домой! — Что? Зачем? — не понимал Марк. — Давай без вопросов. Быстрее приезжайте домой! Быстро!