Телохранитель

Оглушительный звук резал слух настолько, что еще чуть-чуть и перепонки сами лопнут от такой громкости. К сожалению, сделать его потише никак нельзя, поэтому Марку остается только плотно закрыть уши руками и надеяться, что скоро он прекратится. Проводив взглядом пролетевший над его головой огромный самолет, Туан открыл уши и взглянул на Джексона. Ван, подняв голову и сощурив глаза, следил за огромной металлической птицей, пока она не превратилась в черное пятнышко на синем фоне. Повернувшись к соседу, он посмотрел на него и, немного подумав, сказал: — Раз мы еще не завтракали, может, зайдем в кафешку? — Туан, услышав слово «кафешка», сразу же улыбнулся и, взяв за ручку свой чемодан, кивнул. Парни направились в сторону сооружения, напоминающего приземлившуюся летающую тарелку, которая стоит на загнутых ножках. Это был всемирно известный аэропорт Лос-Анджелеса. Именно отсюда можно долететь до любой точки страны, встретить друзей и родственников, живущих далеко, но решивших приехать на лето. Внутри аэропорта, благодаря огромным окнам с видом на взлетные поля, светло и уютно. Вдоль стен стоят разные дорогие бутики. Остальное место занимают туристы, идущие в разном направлении. Некоторые стоят в сторонке и щебечут на своем языке. Голоса смешиваются с шумом взлетевшего самолета, создавая неописуемый гул, из-за которого голова раскалывалась пополам. Не задерживаясь здесь надолго, друзья повернули налево и оказались в огромной столовой, где пахнет свежей выпечкой и тестом для пончиков. Стены помещения были покрашены в коричневый цвет, а остальной интерьер был белый, начиная с витрины, около которой уже собралась длинная очередь, заканчивая столиками, на которых уже стояла заказанная еда. Аккуратно передвигаясь между багажников и сумок, поставленных на пол, Марк с Джексоном дошли до свободного места, находившимся в углу заведения, что было на руку друзьям. Здесь они смогут спокойно поговорить, не волнуясь, что их могут подслушать. Сев на диванчик и заказав еду, они начали неловко оглядываться по сторонам. Не выдержав такой гнетущей атмосферы, первым начал разговор Марк: — Странно это все-таки, — сказал он, положив подбородок на ладонь и сделав задумчивое выражение лица. — Почему отец так неожиданно принял такое решение. — Да, — кивнул головой Ван.

Семь часов назад.

— Джексон! — крикнул Марк, подбегая к другу и тряся его за руку. Тот мгновенно открыл глаза и посмотрел на сонное, растрепанное и взволнованное лицо соседа. — Да? Что-то произошло? — поднимаясь, спросил Ван. — Нам надо срочно уезжать! — заявил Туан в ответ, подходя к шкафу и накидывая кофту на плечи. — Позвонил отец. Он сказал, что нужно немедленно приехать домой. После этого заявления Джексон быстро встал и оделся. Марк подождал его, а потом, не церемонясь, взял за руку и повел к выходу. Джексон вспомнил, как в первый день, Марк схватил его и потащил на танцпол. Тогда ему хотелось отдернуть руку, сейчас же все изменилось. Ван наоборот, покрепче сжал ее. И хотя он чувствует себя, какой-то марионеткой, позволяющей тянуть себя за веревочки, китаец готов идти туда, куда потянет его Марк. Он не хочет разжимать теплую и нежную руку, но Туан отпускает его, когда они подходят к машине. Соседи уже ехали обратным путем в Лос-Анджелес, даже не попрощавшись с хозяйкой и не поцеловав на прощание Лейлу. «Что же произошло?» — думал только об этом Марк, смотря на дорогу. «Неужели с отцом или мамой что-то случилось? Нет! Вряд ли. Ну, что же тогда?» — гадал американец. Джексон взглянул в лицо водителя и увидел, как тот в уме перебирает все возможные случаи. И китаец даже не знал, как успокоить друга, что сказать. Он отчетливо помнит это состояние, когда хочется верить, что все хорошо, но почему-то в уме всплывают только самые худшие варианты истории. Неуверенно положив руку на плечо Марка, Джексон сказал: — Все хорошо, Марк. Не думай о словах отца. Может, он с горяча повысил голос. — Но почему тогда папа попросил быстро приехать? А вдруг… — Никаких вдруг! — грубо отрезал китаец, убирая руку. — Ничего плохого не случилось. — тихо проговорил он, успокаивая больше себя, чем друга. После этих слов он больше ничего не говорил Марку, боясь разозлить его или еще больше расстроить. Туану же сейчас было не до разговоров. Он пытался сосредоточиться только на дороге, но в уме снова и снова прокручивался разговор с отцом. Обратный путь оказался куда быстрее, чем первый. Пустыня мельком пронеслась перед глазами, и вот они уже ехали по знакомой улице и увидели родной дом. Остановившись в гараже, Марк с Джексоном без промедления вбежали в дом. — Пап! — крикнул сын, подходя к отцу. Тот в это время сидел на диване и, положив на колени ноутбук, что-то искал. На его лице не читалось никакой нервозности, из-за того, что соседи долго ехали. Ни злости, ни единого признака отчаяния, он был совершенно спокоен. Подняв свои темно-коричневые глаза, он увидел сына и улыбнулся. Отложив ноутбук, отец встал, чтобы обнять своего Маркушу. Туан облегченно вздохнул, почувствовав теплые объятья отца и, убедившись, что он цел и здоров. Отпустив своего старичка, он спросил: — Все хорошо? С мамой все в порядке? — А почему с ней может что-то случиться? — как обычно вопросом на вопрос, ответил старший Туан. — Зачем тогда ты хотел, чтобы мы приехали? — Я… — сделав паузу, думал старший Туан. — Я подумал, что Джексон уже соскучился по своим друзьям, а тебе пора отдохнуть, поэтому… Вы сегодня отправляетесь в Гонконг! — Что? — переспросил Туан, открыв рот. Такого поворота событий он не ожидал. — Но, пап, почему сейчас? Почему не в каникулы? Почему так неожиданно? — после минутного молчания, вновь вернулся к расспросам Туан. — Почему, почему, почему! Потому что, сын, я так решил, — немного грубо ответил отец. Ван уже не слышал их разговор, все еще стоя в ступоре от слов дяди. Он не верил, что скоро окажется в родном городе, будет стоять под тем же небом и дышать тем же воздухом, что и раньше. Но, к сожалению, есть одно НО. Он поедет с Марком, чего Джексон не хотел. Почему? Туан может узнать того Вана каким он сейчас не был. Которого он заглушил в себе, чего стоило больших усилий. Того шумного, веселого и заводного паренька. Который одним взглядом, одной улыбкой сводил всех девчонок с ума. Что если, узнав его прошлое, Марк разочаруется в нем? Что если он не захочет потом общаться с ним? Этого Джексон больше всего и боялся… Хотя Туан так и остался избалованным сыночком, но Ван чувствовал, что он меняется, открывая ему свою другую сторону. И эта маленькая ниточка, которую Марк постепенно протягивает ему, Джексон из-за всех сил пытается удержать ее. — Вы поедете в моем личном самолете. Пилот вас уже ждет, так что пора уже прощаться, — вывел из раздумий голос дяди. — Я попросил персонал собрать ваши вещи и положить в багажник. Так что идите. Как приедете, позвоните мне. — Марк уже открыл рот для нового вопроса, но прочитав на лице отца, что он на них не ответит, кивнул и сказал на прощания: — Конечно, когда мы приедем я сразу же позвоню тебе и обсыплю тебя вопросами. — на это заявление отец улыбнулся и сказал, что «непременно будет ждать этот опрос». Американец напоследок обнял отца и, развернувшись, вышел из дома. Ван хотел последовать за ним, но отец Туана остановил его. — Джексон, подожди минутку. Я хочу сказать тебе, точнее попросить тебя, — неуверенно начал дядя, серьезно смотря на сына друга. — попросить охранять моего сына. Чтобы ни случилось не отходи от него и защищай как собственного брата… — Дядя Туан, я понимаю, Гонконг большой город и Марк может потеряться, но почему вы думаете, что с ним может что-то случиться? — перебил его Ван. — Ну, всякое же случается, Джексон. Я просто хочу быть уверенным, что ты не бросишь моего Маркушу и заступишься за него. — Не сомневайтесь, я никогда не брошу его, — уверенно ответил китаец, решив для себя это уже давно. — Спасибо, Джексон. А теперь иди. Сыночек заждался тебя, наверное. — Хорошо. И спасибо, что отправляете меня повидаться с друзьями, — дядя кивнул и похлопал по плечу Вана, после чего он ушел. Отец Марка остался один и поэтому, он, не боясь, сказал вслух: — Не стоит меня благодарить. Это я должен просить у вас прощения за то, что втянул вас в это…

Сейчас.

— Паспорт, пожалуйста, — попросила девушка, одетая в темно-синий костюм. Марк достал уже приготовленный документ и протянул ей. Сравнив его лицо с фотографией, проверяющая отдала паспорт и, улыбнувшись, попросила последовать за ней. Марк улыбнулся в ответ и пошел с Джексоном за девушкой. Они вышли на пустое поле, где стоял только самолет отца. Эта птица оказалась немного меньше обычных своих сверстников. Он был полностью белый, только вдоль всего фюзеляжа («тела» самолёта) тянулись маленькие окошки, а под ними красная и синяя полоса. На оперении же была аккуратно написана серыми буквами марка самолета. Китаец остановился и как завороженный посмотрел на их самолет. Марк, заметив, что друг отстал от него, поторопил его: — Ну, чего стоишь? Идем, — повернувшись, он собирался подойти к девушке, которая уже стояла рядом с лестницей и ждала их, но его остановил Джексон, хватая за запястье. — Стой! Стой! — Что еще? — спросил Марк, повернувшись. Ему и так не терпелось оказаться в самолете, а тут еще и сосед останавливает. — Идем уже! — Ладно, — тяжело вздохнув, согласился Джексон. Они прошли под огромным крылом самолета и поднялись в самолет. — Вау! — не скрывал своих эмоций Марк. Они оказались в просторном и высоком бизнес-люксе с тремя гостиными. В самолете была и кухня, и столовая, и ванная комната. Кожаные кресла и диваны шеренгой стояли по бокам, освобождая середину фюзеляжа, по которому уже бегал Марк, крича, что хочет здесь жить. — Представляешь, я ни разу не летал, но в таком самолете, я думаю, вообще в небесах жить можно! Джексон нерешительно кивнул и, сев на бежевое кресло, взглянул в окно, увидев только пустое поле. Скоро они окажутся на такой высоте, что Ван даже не сможет и близко подойти к окну. В салон зашел, как потом оказалось, пилот и сказал, что через пять минут стартуем. Марк запрыгал от счастья, Джексон еще больше впился в кресло. Эти пять минут прошли очень быстро, и вот двигатель был заведен, шасси убраны, и они взлетели. Шум был не очень слышен и трясло не так сильно, как в общественном самолете, но уши заложило из-за высоты, набирающейся с каждой секундой. Они поднимались навстречу белым облакам. — Юху! Мы летим! — прильнув к окну, крикнул Марк. Он как маленький мальчик все никак не мог нарадоваться. — Вот оказывается, какой Лос-Анджелес с высока. Потрясающе! — Туан видел аэропорт, вокруг которого стояло множество стоянок, так же повсюду были дома, крыши которых все мельче и мельче виднелись через белые облака, вдалеке показались стеклянные вышки, казавшиеся игрушечными, и наконец они полетели над морем, таким синим, словно небо. Сев на сиденье рядом с Джексоном, он наконец-то взглянул в лицо китайца. Тот закрыл глаза и пытался уснуть. Но вряд ли это получится, так как сейчас время только приближалось к обеду. Посмотрев на руки Джексона, которые были крепко сжаты в замок, чтобы не показывать, как они дрожат, Марк спросил его: — Джекс, ты боишься летать? — Ван открыл глаза и покачал головой. — Тогда почему ты весь, как будто на иголках? Китаец молчал, боясь заговорить дрожащим голосом. Но американец все ждал. — Я-я, — заикаясь, начал он. Кашлянув, чтобы восстановить свой голос, он продолжил. — Я боюсь высоты. — Правда? Как же ты летел тогда в Лос-Анджелес? Тяжело, наверное, — улыбнувшись, сказал Туан. — Упокойся, дружище! 15 часов мучения и ты на земле. В городе, где родился! Да ты радоваться должен! — А почему ты такой веселый? — Ты у моего отца научился, что ли так отвечать? — возмущенно ответил Марк. — Но я тебе скажу почему. Во-первых, в ближайшее время я не пойду в школу, а это значит, не встречусь с Мари и с ее новым дружком, во-вторых, теперь я полностью оторван от опеки родителей, ну и главное: я лечу в город, где уйма классных баров… — Так, так, подожди, — остановил его Джексон. — Ты не будешь пить. — Что? Почему это! Я буду ходить в бары, и ты меня не остановишь! — Марк, зачем тебе это? — серьезно спросил Ван, понимая, что касается серьезной, а может и болезненной темы для Туана. Но китайцу хочется узнать с чего все началось и если можно, то помочь ему. И даже если Марк не ответит, то ничего страшного, Джексон закроет эту тему, он поймет. Американец опустил свой взгляд на пол, а потом вновь посмотрел на своего соседа. Вся детская радость, что была раньше, ушла, оставив после себя серьезного Марка. — Я начал пить, когда родители стали чаще уезжать из-за работы. Потом это стало что-то типо привычки. Если я хотя бы один раз в неделю не схожу в клуб, то у меня начиналась ломка. Мне нужно было хоть один раз забыться, утопая в алкоголе, почувствовать, как тепло разливается у меня внутри… — Но в последнее время ты не пил. — все допытывался Ван. — Я знаю и очень удивляюсь этому. Это, наверное, ты, — ткнув указательным пальцем в накаченную грудь Джекса, немного невнятно сказал парень. — Так же, как и мою сестру заколдовал. Кстати, мы же все еще не попрощались с тетей и Лейлой, — вспомнил Туан. Он достал телефон и позвонил тете. Она радостного приняла их прощение за внезапный уход. Так же она рассказала, как долго ей пришлось успокаивать маленькую Лейлу, когда та не увидела их в комнате. И мать взяла с них слово, что в следующий раз друзья останутся подольше. Потом соседи решили позвонить Югему, Джейби и Джуниору. — Эй, чуваки, вы куда пропали? — сразу же спросил Джейби. — Медовый месяц, что ли? — послышался милый, но насмешливый голосок Югема. И Джексон с Марком, разобрав среди стольких вопросов именно этот, нервно переглянулись и тут же, слегка покраснев, отвели взгляд. Вот же гад мелкий, этот Ким! Умеет же он смутить людей! Но ничего, вот прилетят они обратно, такой пинок под зад ему дадут, что синяки еще долго заживать будут. — С вами все в порядке? — как истинная мамка поинтересовался Джуниор. — Эй! Набросились как голодные собаки! — крикнул в ответ Марк, не ожидая столько вопросов. — Ну, так, где вы? — в один голос спросили друзья. — Мы…- посмотрев на Джексона, Туан улыбнулся. — На пути в Гонконг. На другом конце провода повисло молчание и спустя несколько минут вновь посыпались вопросы, на которые американец в мельчайших подробностях пытался рассказать. Проболтав несколько часов, им накрыли стол и, пообедав, они легли на мягкие диваны. Включив телевизор, соседи долго спорили, какой фильм включить, в итоге остановились на мультике. Через некоторое время сон овладел ими во время полета, и они заснули, погружаясь в свои сны. Маленькая комнатка, освещенная только одной свечкой, была очень знакома Джексону. Привычные потрепанные белые и исписанные маленькими ручками обои, привычный шкаф в углу комнаты и разваленная кровать, в которой лежал маленький мальчик, закутанный в одеяло. Лицо спящего было еле заметно из-за тусклого света, но можно было разглядеть темно-коричневые волосы, курносый нос и святящийся глаза. Он, не отрывая взгляда, смотрел на мужчину, который в этот момент поправлял одеяло. Джексон не видел его лица, но фигура было до боли знакомая. — Спокойной ночи, сынок, — сказал он грубым, но любящим и ласковым голосом. Ван мог узнать этот голос из тысячи. Это был его отец. Так он часто говорил ему и напоследок приглаживал ладонью волосы. Что он сделал и сейчас. Отец выпрямился и, взяв свечу, собирался уходить. — Но, пап, я не хочу спать! — крикнул мальчик. Надув губки и умоляюще посмотрев на папу, он продолжил. — Расскажи лучше мне про маму. — Я тебе множество раз рассказывал о ней, — устало проговорил мужчина. — И что? — Ну, ладно, — решив не спорить с сыном, он сел на стульчик и начал говорить: — Когда я в первый раз увидел твою мать, то она мне показалась ангелом, — мальчик округлил глаза и сразу же спросил: — У нее были крылья? Она умела летать? — Нет, сыночек. Она была настолько прекрасна, словно спустилась с небес. Ее белокурые волосы, — вспоминал отец, смотря куда-то вдаль. — Блестящие глаза, которые словно видели только самое хорошее в человеке, улыбка, притягивающая меня. Сначала, я даже боялся прикоснуться к ней, — улыбнувшись, сказал мужчина. — Думая, что она исчезнет. Но мать не уходила, сколько бы я ее не обнимал, сжимая в своих крепких объятьях, вдыхая аромат ее кожи, переплетая свои грубые руки с ее нежными пальцами, которые не раз прикасались к моей щеке… — Пап, а когда ты понял, что любишь ее? — мужчина посмотрел на сына, словно забыв, что он все еще с ним. — Я это понял, когда она стала дороже моей жизни и без нее мое существование уже не имело бы всякого значения. Ты поймешь это чувство, когда вырастишь, Джексон… — поглаживая ребенка по щеке, улыбнулся отец. — Джексон, — прикоснувшись к щеке, звал его Марк. Открыв глаза, Ван посмотрел на соседа. «Словно ангел», — пронеслось в его уме. — Ты звал отца. Я испугался, что тебе снится… — Туан замолчал, понимая, что не стоит говорить это слово. Убрав руку с щеки Вана, он сообщил. — Мы прилетели в Гонконг.