Star Games

Оби-Ван и Бант вошли в зал. Он был огромен. Множества лож летали над их головами, в том числе и центральная, где были император и его племянник. Представление участников уже шло. Ложа с очередными участниками опускалась вниз. -Последняя пара участников: Бант Эйрин и Оби-Ван Кеноби! – раздался громкой голос. Оби-Ван и Бант вошли в ложе и то начало подниматься вверх. -Две милые домашние киски с бантиками на шее, – почти неслышно произнес Оби-Ван. Бант улыбнулась ему в ответ. Ложе остановилась в самом центре зала, давая возможность рассмотреть выбранных бойцов. Ложе императора и его племянника подлетела поближе. Принц Энакин, заметив, что на Оби-Ване другая одежда, улыбнулся. Император Палпатин с интересом рассматривал первого добровольца. В юноше было так много внутреннего огня и света, что при правильном обучении, которого он, к счастью, не получит, он мог бы стать очень опасен. Вообще, эта пара была опасна. Не так, как забрак и тви’лекка из Имперского приюта, эти двое были опасны не как воины, а как те, чей внутренний свет может многое. Палпатин мысленно сделал отметку ввести в правила пункт о запрете добровольцев. Меньше всего ему нужны были мученики, готовые к самопожертвованию. А эта пара из таких. Надо было сделать все возможное, чтобы никто из этих двоих не победил. То, как пристально император рассматривал их, совершенно не нравилось ни Оби-Вану, ни Бант. Особенно не нравилась его улыбка. Присутствие большого количества людей мешало Бант как следует сосредоточиться, и все же она чувствовала что-то странное, исходящее от императора. Что-то похожее на запах гнили. Что-то похожее на грязь. Бант искренне хотелось как можно быстрее покинуть это место, чтобы смыть с себя это ощущение. Наконец ложе начало опускаться вниз. Когда ложе опустилась достаточно, чтобы их не было видно, Бант обняла себя за плечи. -Оби, это ужасно! – прошептала Бант. – Так много холода и темноты. Оби-Ван кивнул. Он не обладал уровнем эмпатии Бант, но даже ему стало не по себе от того, что он чувствовал. -Мы справимся, – произнес Оби-Ван. – Мы должны справиться. Возле выхода из зала их ждали группа клонов, которые должны были сопроводить их в комнаты, выделенные для их проживания. Среди них только один был из тех, кто забирал их из приюта. Мысленно Оби-Ван задался вопросом, а есть ли у них имена. Должны же они как-то обращаться друг к другу. Не по номерам же. Возле лифта их догнал лорд Джин. Клоны по-военному приветствовали командира. Оби-Ван проигнорировал присутствие лорда. Бант заинтересованно смотрела на происходящее. -Вы из приюта, которым управляет Мейс Винду? – спросил Квай-Гон. -Да, – ответила Бант, когда молчание затянулось слишком долго. -Как у него дела? – спросил Квай-Гон, решив вести беседу только с мон-кальмари. -Хороший вопрос, правда? – спросил вдруг Оби-Ван. – Учитывая, что он взял на себя руководство самым бесперспективным и никому не нужным приютом. -Все так плохо? – спросил Квай-Гон, обращаясь к Бант. -У нас всегда так. – ответила Бант. – Но до того, как учитель Винду стал управляющим, было еще хуже. Разговор с мон-кальмари обеспокоил Квай-Гона. Не то, чтобы он считал, что мальчик врет, но то различие, с которым они говорили о своей жизни, делало сказанное Бант еще тяжелее. Тихое принятие Бант и готовность Оби-Вана сражаться за свой дом, и за то, чтобы сделать там жизнь лучше. Квай-Гон никогда не спрашивал о том, какой была жизнь Мейса Винду до победы в Битве. Отслужив 10 лет, он подал прошение об отставке и, как его не отговаривали, настаивал на своем. «Я нужен этим детям» - именно так говорил Мейс. Детям, которые с пяти лет убираются в доме и работают в саду. Детям, которые никому не нужны. Завтра должны начаться тренировки, а через три дня их переправят на одну из планет, где уже построили арену для битвы. Некоторые сенаторы с радостью отдают часть земель под постройку арены. Другие, упорно ищут способы отказаться от этой обязанности, и каждый год поднимают вопрос в сенате о запрете Битвы. -Дядя, - произнесла Падме, подходя. – Я хотела отправить спонсорскую помощь приюту Оби-Вана и Бант, но там стоит запрет на оказание помощи. -Запрет? – переспросил Квай-Гон. – Подписанный кем? -Первым императором. -Странно. Я поговорю с Энакином, может он сможет разобраться, в чем дело. – произнес Квай-Гон. Вечер Оби-Ван и Бант провели вдвоем. Они обсуждали свои способности и то, чему им стоит завтра учиться. В этом году из выбранных на Битву, Оби-Ван и Бант были самыми младшими. Вошедший клон сообщил, что время ложиться спать. -У вас имена есть? – спросил Оби-Ван, у клона, который сопровождал его в комнату, видимо, чтобы убедиться, что он и действительно лег. – Друг друга вы же не можете называть по номерам. -У нас есть имена, – ответил клон. –И как твое имя? – спросил Оби-Ван. Некоторое время клон молчал -Мое имя Лэнс. -Доброй ночи, Лэнс, – произнес Оби-Ван. -Доброй ночи. Это было странно. Никто никогда не интересовался тем, есть ли у него имя. С другой стороны, завтра мальчик об этом и не вспомнит, а если вспомнит, то не сможет отличить его от других его братьев. И все же, знать, что кто-то не из твоих братьев знает тебя по имени, а не номеру, это было приятно. Оби-Вану не спалось. Он некоторое время пытался найти положение, в котором ему будет комфортно, но затем принял тот факт, что комфортно ему будет только в приюте, на его кровати. И когда рядом будут Квин, Гарен и Риифт. Наверное, они сегодня много говорили о нем и Бант. Учитель Винду, наверное, сейчас сидит в кабинете и пытается написать отчеты, которые требуют с него каждый месяц. Учитель Саа все еще в саду, использует Силу, чтобы помочь растениям прижиться. Наверное, с ней кто-то из старших учеников, тех, кому в этом году исполнится 19. Им надо особенно учиться использовать Силу для роста растений. На чужой планете это, возможно, единственное, что их спасет. Сон пришел незаметно и где-то в середине ночи. Утро началось со стука в дверь, и голос кого-то из клонов возвестил, что надо собираться в тренировочный центр. Бант выглядела тоже не отдохнувшей. Оби-Ван смотрел по сторонам, ища взглядом вчерашнего клона. В доспехах они все были похожи, и все же различались. Наконец Оби-Ван заметил его возле двери в тренировочный зал. Чуть замедлив шаг, Оби-Ван поздоровался с клоном. -Здравствуй, Лэнс. Клон недоуменно проводил его взглядом. Как он узнал его? Поймав заинтересованный взгляд своего напарника, Лэнс сделал знак, что расскажет позже. Тренировочный центр был разделен на сектора. Некоторые заполнены специальными тренажерами. Другие, были больше похожи на учебный класс. В некоторых были бассейны. Некоторые были полны различных растений. Оби-Ван и Бант решили тренироваться отдельно, чтобы следить за большим числом соперников. Оби-Ван подошел к отвесной стене, с множеством маленьких уступов. Он и Бант решили скрывать кое-что из своих талантов. Поэтому он будет держаться на расстоянии от бассейнов, словно бы не умеет плавать. Бант будет избегать всего, что связано вертикальными высотами вроде стен и деревьев. Конечно, из-за перепонок между пальцами, лазить ей и в правду было сложно, но вместе с Оби-Ваном ей удавалось забирать очень высоко на деревья. Главное, чтобы он залезал первым и помогал забраться и ей. Поднимаясь вверх по стене, Оби-Ван чувствовал на себе чей-то взгляд. И ощущение было не из приятных. Стараясь не обращать внимания, Оби-Ван поднялся вверх, а затем спрыгнул вниз на страховочную сетку. Бант ушла в учебный зал и выбрала дисциплину «завязывание узлов». Это может пригодиться на арене. Энакин, которому Квай-Гон рассказал о запрете на спонсорскую помощь для определенного приюта, тоже был удивлен. Теоретически, все приюты находились на равном положении. На практике, как узнал Энакин, взломав информационные базы данных, приют, откуда пришли Оби-Ван и Бант, получал вдвое меньше финансирования, чем остальные. А по сравнению с имперским приютом, так и вообще, в десятки раз меньше. Энакин задумчиво смотрел на цифры. Тут должна быть какая-то ошибка. Не может же быть так, что детей этого приюта осознанно ставят на грань выживания. Судя по отчетам, в учебных классах и тренировочных залах оборудование не менялась последние лет двадцать. Запрос на источники питания так и остался лежать в отчетах, но за три года так и не был рассмотрен. Как и запросы на покупку лекарств. Как и запросы на ремонт здания. Как же сильно это все не нравилось Энакину. В отдельном файле были собраны данные на учеников. Карточку Бант Энакин смог просмотреть. Ничего особо интересного, кроме информации о том, что девочку забрали из дома насильно. Насколько знал Энакин, если родители хотят, они могут оставить себе ребенка, а никто не имеет права забрать его. Но почему-то Бант забрали. Почему? Карточка Оби-Вана была засекречена. Кроме имени и детской фотографии – сплошные прочерки. И страннее всего то, что открыть эти данные мог только один человек, а именно император Хего Дамаск, предшественник императора Палпатина. -Энакин, мальчик мой, - произнес Палпатин, выключая экран, транслировавший занятия выбранных бойцов. – Тебя что-то беспокоит? -Да. – ответил Энакин. Сев напротив дяди, Энакин рассказал о словах Оби-Вана и данных, которые ему удалось узнать. -Полагаю, это какая-то чудовищная ошибка. – произнес Палпатин. – Все приюты должны получать одинаковое финансирование. Я прикажу кому-нибудь проверить данные и исправить ошибки. -А что на счет того, что мон-кальмари забрали силой у ее семьи? – спросил Энакин. -Власти на местах иногда слишком… рьяны, – произнес Палпатин, скорбно качая головой. - И, боюсь, что такое случается. Я постараюсь выяснить, чей это был приказ и отдавший его обязательно понесет заслуженное наказание. И если это дитя выживет в Битве, я сделаю все возможное, чтобы она вернулась домой. Если она, конечно, захочет. Энакин кивнул. -Что-то еще? – спросил Палпатин. -Да. Все данные Оби-Вана закрыты приказом императора Дамаска, – произнес Энакин. -Хм… Интересно. – произнес Палпатин. – Представить не могу, почему это. Под конец жизни покойный Дамаск вел себя странно. Может это одна из его странностей. -Мне можно попытаться взломать его коды? – спросил Энакин. -Конечно, мой мальчик, – ответил Палпатин. Оставшись в одиночестве, Палпатин включил экран и нашел взглядом Оби-Вана. Не с проста Хего Дамаск засекретил информацию об этом мальчике. Палпатин вспомнил разговор, состоявшийся незадолго до скоропостижной смерти Дамаска. Он что-то говорил об особом ребенке, но Палпатин полагал, что он говорил об Энакине. Что если был и еще один особенный ребенок?