Однажды в Будапеште

      Через несколько дней...       Клинт, наконец, вернулся в свою комнату на базе. Странно, но почему-то ему стало не по себе, когда ребята преподнесли ему бутылку коньяка и поздравили с тем, что он жив.       Может быть, потому, что Наташа все еще лежала на больничной койке? Может быть, потому, что он отделался парой синяков и шишек, а Наташа навсегда лишилась возможности пощеголять на пляже? Может быть, потому, что он не заслужил бутылку, которая теперь стояла перед ним на столике и на которую он задумчиво смотрел невидящими глазами.       Теперь он целыми днями слонялся по корпусам: в палату его впускали всего на два-три часа в день. И везде он слышал поздравления с успешным окончанием миссии. Даже в спортзале, его любимом месте для того, чтобы прятаться ото всех, его догоняли возгласы типа: "Поздравляю, как там напарница?"       Напарница... а напарница каждый день радостно улыбалась при виде Клинта и говорила, что ей скоро разрешат уйти из больничного крыла. Она отламывала от принесенной Клинтом шоколадки половину и отдавала ее Бартону, который каждый раз спрашивал себя, достоин ли он того, чтобы слышать ее смех? Ведь если бы он предупредил, если бы он поглубже изучил этот проект... Эта тревога сжигала его по ночам и вернула давно позабытые часы бессонницы. Днем он ходил осунувшимся и резко отвечал на вопросы в коридорах, заставляя людей удивленно смотреть ему вслед.       В один из таких дней уже почти поправившаяся Наташа нахмурилась и настороженно поинтересовалась:       - Клинт, что с тобой происходит? Ты каждый день смотришь на меня так, словно жалея о чем-то.       - Ни о чем я не жалею... - ответил доведенный практически до кипения Клинт, отвернулся от нее и закрыл глаза, пытаясь успокоиться.       - Тогда что с тобой происходит? - Наташа взяла его ладонь и слегка сжала. Она хотела обнять его, такого сильного и, одновременно, такого беззащитного.       - Ничего со мной не происходит, что вы все ко мне пристали? - вспылил он и выдернул ладонь. - Все в порядке.       Лицо шпионки стало каменным и она, кивнув, отвернулась и улеглась на бок. Девушка чувствовала себя так, словно ей дали пощечину.       - Хорошо. Завтра я выхожу из больницы, если тебе интересно.       Клинт встал с постели, подошел к двери и, немного помедлив, рывком распахнул ее. В нем вился целый ураган эмоций и чувств. Он не мог собраться с духом и поговорить с Наташей о том, что это он отчасти виноват в произошедшем и поэтому так злится на себя, на нее, на Фьюри и на весь мир.       Клинт при всём своем желании не мог заметить, как по лицу безжалостного киллера и наемной убийцы проложила путь маленькая слезинка растаявшей души...       Они перестали видеться, она не понимала, почему он сторонится ее, а он не мог не вспоминать ужасные шрамы и измученную улыбку на ее лице. Вроде бы он ни в чем не был виноват, но жгучее чувство вины палило агента изнутри. Наташа чувствовала себя обманутой и преданной. Клинт же чем больше отдалялся от нее, тем больше чувствовал себя виноватым.       Через неделю после того, как Наташа вышла из больницы, Клинт не выдержал и всё-таки решил поговорить. Он ночью прокрался в женский корпус и вскрыл дверь в Наташину комнату. Бартон немного удивился, увидев пустую постель и наполовину опустошенную бутылку коньяка на столике. Но в следующее мгновение он уже знал, где надо искать девушку.       В спортзале было тихо, и темнота не позволяла разглядеть что-либо в двух метрах от себя даже такому непревзойденному лучнику, как Клинт. Но он почувствовал едва уловимый аромат духов... Нина Риччи...       Наугад протянув вперед руки и поймав в свои объятия еле заметную тень, он прошептал:       - Давай поговорим. Пожалуйста.       - Что тебе надо? - глухой голос совсем не удивил Клинта, это был обычный голосовой "щит", которым шпионка пользовалась когда хотела скрыть свои чувства.       Бартон увел Романофф из темной залы и подвел к окну, в которое пробивался слабоватый отсвет луны.       - Наташа, я хотел поговорить с тобой о... ммм... происшествии в Будапеште, - Клинт замялся и посмотрел на напарницу, которая, похоже, плохо соображала, на какую тему ведется разговор. - Я всего лишь хотел сказать, что сожалею обо всем произошедшем... - заметив, что собеседница поджала губы, он замолчал.       - Я ни в чем не виню тебя. Это был непредвиденный сбой в системе, - Наташа икнула и с усилием заставила себя стоять. В ее затуманенный алкоголем мозг начало просачиваться понимание. - Ты поэтому бегал от меня все эти дни?       - А ты поэтому опять напилась практически до бессознательного состояния? - Клинт приобнял повисшую на нем Наташу.       - Если… честно... - Шпионка покачнулась, еще больше перенося свой вес на Бартона, - то... да... слушай, ты... не мог бы... помочь мне... добраться до... постели?       Клинту было невыносимо жаль Романофф. В такие часы он мог видеть ее насквозь, он мог видеть, через что ей пришлось пройти, и это заставляло его содрогаться от жалости и своего бессилия.       - Конечно, - он подхватил ее на руки и уже без сомнений понес к себе. - Мои руки всегда к вашим услугам.       Но Наташа уже не слышала последней фразы. Она закрыла глаза и провалилась в пьяный сон, после которого обычно просыпаешься с жуткой головной болью. POV Наташа       Проснулась я от ужасного чувства дежавю. В глаза слепило солнце, шумел открытый кран. На мгновение мне почудилось, что я перенеслась назад во времени. Но через пару секунд это зловещее чувство исчезло, и я открыла глаза.       Все верно - квартира Клинта в жилом корпусе базы. А сам хозяин сейчас сидит в кресле и смотрит на нее, вытираясь полотенцем.       - Ты в порядке?       - Все прекрасно, за исключением глубокого и раздражающего чувства дежавю, - я поморщилась.       - Ты помнишь что вчера было? - Клинт перестал вытираться и внимательно уставился на шпионку.       - Я никогда ничего не забываю, сколько бы ни пила. К сожалению.       - Ну тогда... - Бартон опустил глаза и теперь смотрел в пол, - ты помнишь, почему мне надо было с тобой поговорить?       Я залезла поглубже под одеяло и прикрыла глаза:       - Да, и еще раз повторюсь: я тебя ни в чем не виню.        - Совсем совсем? Даже в том, что я брал твои перчатки? - довольная ухмылка, так давно не появлявшаяся на суровом лице, затронула губы стрелка.       - Спасибо что напомнил, - буркнула я. - Теперь прибавится еще один пункт к списку твоих промашек.       - Наташа... -он неожиданно оказался рядом с кроватью. - Почему ты опять напилась, почему пошла в спортзал в таком состоянии? Опять?       Я снова села и откинула одеяло:       - Просто, когда мне тяжело, единственным способом не сойти с ума становится алкоголь. А единственным способом не спиться становится спортзал. Цепная реакция, - я пожала плечами.       Клинт пристально посмотрел на меня обжигающе ледяным взглядом, который я стойко выдержала, и пошел в ванну, откуда до меня донесся его голос:       - Одевайся. Пойдем гулять.       Я застонала и, закрыв глаза, плюхнулась обратно на кровать.       - Нечего тут стонать, - раздался надо мной громкий голос, и откуда-то сверху на меня свалился ледяной водопад.       Я завизжала, удивляясь тому, что способна издавать такие звуки и, моментально подскочив с кровати, заорала:       - Идиот! Придурок! Садист!       Клинт в это время спокойно стоял с тазиком в руках и кидался в меня кусочками полурастаявшего льда.       Я заметалась по комнате, пытаясь найти полотенце и свою одежду, но тщетно: Клинт, как бы издеваясь, повесил все мое хозяйство под самым потолком, так, чтобы я не смогла достать.       - Ну все, тебе конец! - я запрыгнула Клинту на шею (он выронил тазик) и дотянулась до полотенца и одежды: розовой футболки и светло-синих джинс.       Бартон ловким движением перевернул меня и, взяв привычным уже движением на руки, посадил в кресло.       Наверное мой гневный взгляд, вырывающийся из-под рыжих свисающих волос, всё-таки имел какую-то силу, потому что Клинт покосился на меня, а потом оглушительно захохотал. Я аж растерялась. По моему замыслу он должен был смутиться и преспокойненько отвести свой взор от меня...       - Ох, видела бы ты сейчас себя, Наташа, - он согнулся пополам и оперся на спинку кровати, чтобы не упасть.       Я демонстративно откинула в сторону полотенце и одежду и пошла к выходу из комнаты. С силой распахнув дверь, я увидела застывшего в коридоре смутно знакомого агента с чашкой кофе в руках и широко раскрытым ртом.       Похоже, он как раз собирался отпить его. Я бесцеремонно выхватила у него чашку из рук и, хлопнув дверью, вернулась к Клинту. Секунду помедлив, я снова вышла в коридор, забрала у бедного парня из другой руки сегодняшнюю газету, снова вернувшись в комнату, села на кровать, закинув ногу на ногу и стала маленькими глоточками пить горячий кофе.       - Откуда у тебя кофе? - спросил все еще давящийся от смеха Клинт.       - Да парень там принес, не знаю, встал перед дверью с чашкой в руках, - я отпила приличный глоток, - рот еще открыл.       - Господи... - Бартон затрясся в беззвучном приступе смеха, потом подошел к двери и, выглянув в коридор, теперь уже не скрывая смеха, выдавил:       - Это Джейк...       - Не понимаю, почему он все еще там, - я поменяла ногу.       Клинт молча потянул меня с кровати и подвел к зеркалу в ванной.       Теперь я уже фыркнула, да и было, от чего: на меня смотрела темно-рыжая девушка с совершенно адской прической и жутким выражением лица, в одном нижнем белье, со шрамами от груди и до ног, к тому же еще и мокрая.       Осмотрев себя я оглушительно захохотала вместе с Бартоном.       Ну что ж, это было своего рода перемирие после ссоры.       Успокоившись, я умылась, оделась и, потерпев неудачу в попытке причесаться расческой Клинта, объявила тому, что вполне готова к выходному.       Клинт решил сводить Наташу в парк рядом с офисом. Открывая дверь и галантно пропуская напарницу вперед (на что она демонстративно вздёрнула подбородок и походкой модели прошествовала в коридор), он думал о том, что без скромности может сказать, что только с ним Наташа могла быть такой - открытой, без масок и щитов.       Гуляя по дорожке в парке они смотрели на счастливых людей: семейных пар, детей, просто людей, спешащих на работу.       Веселого настроения, появившегося в квартире Клинта, как не бывало. Наташа грустно смотрела на гуляющие семейные пары.       - Нат, - произнес Клинт, провожая глазами очередного мужчину с портфелем, - почему мы не можем так? Почему мы обязаны все время бежать, как будто если остановимся, то нам конец?       - Потому что мы выбрали этот путь, - Наташа взяла Бартона за руку, и на мгновение в ее мыслях мелькнула счастливая картинка: вот Клинт дарит Наташе букет, вот они идут в кино, не беспокоясь ни о чём, кроме оставленной дома собаки и котлет на кухне, вот он ведет ее в ресторан и, встав на одно колено, протягивает ей коробочку из черного бархата, вот он сидит, качая на руках новорожденного ребенка, а сзади Наташа счастливо обнимает его за плечи, вот он ходит на собрания в школу, ругается с учителями, вот она отводит сына на карате, а дочку на танцы... - Потому что кроме нас некому, - перед ее глазами промелькнула другая картинка: падающий самолет и Клинт, смотрящий пустыми глазами в голубое небо, разрушенный дом и она - безжалостная убийца, над мертвым телом. - Потому что мы жертвуем собой и позволяем другим людям спокойно выходить из дома и жить нормальной жизнью, - голос Наташи прервался, она поморщилась, пытаясь отогнать последнюю картинку. - Потому что мы должны...       Клинт остановился возле скамейки и крепко прижал Романофф к груди.       -Запомни, Наташа: мы никому ничего не должны, мы сами решаем, что нам делать и как нам жить, мы сами устраиваем свою жизнь.       Наташа подняла голову, посмотрела прямо в серо-голубые, искренние глаза и, не осознавая до конца, что она делает, не в силах больше сдерживать желание, разрывающее ее изнутри, поднялась на цыпочки и поцеловала Клинта Бартона.       Клинт не мог поверить что это все правда: он подхватил девушку и прижал к себе, углубляя нежный поцелуй. У Наташи закружилась голова. Им было всё равно, что в парке полно людей, которые смотрят на них, они наслаждались друг другом так, как будто это были последние секунды их жизни и больше шанса не будет.       Только через несколько минут они смогли оторваться друг от друга.       - Клинт, я... - Наташа хотела что-то сказать, но Клинт прервал ее новым, не менее долгим поцелуем, от которого она почти потеряла способность мыслить.       Короткими перебежками, останавливаясь в каждой тени, они добрались до базы, там пришлось идти нормально, но уже в лифте Клинт снова взял Наташу за талию и прижал к себе ароматным поцелуем, длинной в двадцать два этажа, от которого у Романофф окончательно исчезли все мысли. Как она страшилась этого и как хотела. Нарушая все законы, запрещающие любые отношения между агентами, автоматически становясь потенциальными мишенями восьмого уровня (после неудачной проверки их повысили), привязывая себя друг к другу, разрушая оставшиеся обломки стен между друг другом, они вломились в квартиру Клинта, до этого вполне прилично пройдя по общему коридору.       Срывая одежду друг с друга они были уже не агентами, они были просто детьми, которым наконец дали давно желаемую конфету.       Через пару часов уборщица, зайдя в номер Клинта, который оказался незапертым обнаружит двух тихо спящих в обнимку агентов на ковре. Она покачает головой и, не обращая внимания на разбросанные вещи, тихо уйдет, даже не заметив то, что кровать так и осталась застеленной. Не заметит она и того, что один из агентов не спит, ревностно охраняя сон своей половинки, которой, правда, так и не купил мороженое...