Делись!

Дома Ян все же разогрел котлетки из маминых припасов и накормил всех голодающих и пострадавших. Пока Стас мыл посуду и заваривал чай, Демьян успел пристроиться на диване в гостиной, а Ян - перенести свои шмотки и учебники в шкаф и рядом стоящий секретер, заменить белье на своей кровати и заодно вытащить себе чистый комплект. Ян как раз нагнулся за запасным одеялом, что лежало в нижнем ящике шкафа, когда в комнату заглянул Стас. Сглотнув, он не смог оторвать взгляд от подтянутых половинок, что так заманчиво были ему нечаянно продемонстрированы. Демьян, подойдя со спины мужчины тихо, как кот на мягких лапках, и как раз застав картину просмотра филея брата, посмотрел на мужчину с хулиганской улыбкой и понимающим прищуром. - Чай готов, - сказал младший хозяин дома на ухо Стасу, да так громко и четко, что Ян резко разогнулся и ударился затылком о крышку ящика, в который влез с головой. Цвет его покрасневшего лица был сравним разве что с цветом спелого красного яблока. Встретившись взглядом со Стасом, он, кажется, побил рекорд по покраснению и отвернулся, а Стас же помог Демьяну добраться до кухни и уже там начал хозяйничать и дожидаться Яна из комнаты. Тот долго не заставил себя ждать, придя в кухню, он занял место за столом и уставился в чашку. - Стас, а как ты относишься к геям? Ян аж поперхнулся от прямого вопроса брата и с укором посмотрел на него, Стас же просто усмехнулся и, подмигнув Яну честными глазами, посмотрел на малого. - Ну, говорить, что я к ним не отношусь, будет бесполезно? - Ага. Ты мне нравишься! - М... Все, всем спать. Ян резко встал из-за стола, прекращая разговор. Выходя из-за стола, Стас оставил вопрос открытым, однако не забыл задвинуть стул и пожелать всем спокойной ночи. Ян же решил похозяйничать. Уложив брата спать и с любовью потрепав его по волосам, он начал разбирать сумки нового жильца. Чего там только не было: пара синих форменных рубашек, штаны с лампасами и китель, даже фуражка обнаружилась на дне. А еще были джинсы и майки, классные боксеры и плавки. И все это было мокрым, а завтра кое-кому на работу, а надеть нечего. Вздохнув, Ян запустил машинку первый раз. Потом, через полтора часа - еще раз. Пока ждал вторую порцию, развесил белье и успел даже выучить пару экзаменационных билетов по химии. А после начал проглаживать джинсы, чтобы высушить к утру. Как итог - закончил он в полшестого, просто уткнувшись моськой в гладильную доску, на которой лежала высушенная майка. Утюг стоял на майке. Майка нагревалась. Тлела. И в итоге начала издавать просто умопомрачительный запах жженой ткани. На запах прибежал Стас, вставший буквально минуту назад под звенящий будильник. Картинка выдалась умильная и громкая. Гладильная доска не выдержала немаленького такого веса Яна и с громким дребезжанием и грохотом сложилась вниз. Горячий утюг подпрыгнул, и не соображающий спросонья Ян, выпучив с испугу глаза, непроизвольно поймал его, приложив ладошку к раскаленной подошве утюга. Мата не последовало только потому, что крик, раздавшийся в помещении, перебудил весь квартал. Стас быстро вырвал вилку из розетки - правда, вместе с розеткой - чем и закоротил проводку (что повлекло за собой отключение электричества в данной квартире), вырвал из рук Яна утюг и убрал на подоконник. Майка медленно тлела. Ее края обугливались и начали потихоньку дымить, что привело к включению пожарной сигнализации и распылению воды в гостиной. Вставший на крик Демьян застал сидящего на руинах гладильной доски брата, баюкающего руку, мокрого Стаса и вывороченную розетку. - И что у вас стряслось? Сонный Демьян стоял в дверях в одних труселях, держащихся на тазовых косточках за счет честного слова, и с гипсом на ноге. Он был такой домашний и растрепанный, что, казалось, милее человека на пару километров вокруг не сыщешь. Вздохнув, Стас нажал на кнопку выключения воды, со вздохом вытащил из ванны полотенце и начал вытирать находящегося в шоке Яна. - Он уснул. На гладильной доске, и та упала. - А вода откуда? - Он мою майку поджег. - Ясно. Езжайте в травмпункт. Я пока завтрак приготовлю. В травмпункте снова была очередь, снова был ужас перед врачом и шок врача, увидевшего уже второго парня которого в травмпункт привез один и тот же человек. Апофеозом стал наряд милиции, который забрал Стаса в ментовку, так как не поверили, что он сам мент, а ксиву Стас с собой не взял, попросту забыв в другой куртке. Наряд же вызвал врач, заподозривший мужчину в пытках парней и беспокоившийся за их здоровье. В отделе - кстати, в другом, не в том, в котором служил сам Стас, - парня посадили в камеру с бомжами и хулиганами, где Стас, дабы повысить надежность населения и понизить преступность, начал читать лекции. О вреде курения, вреде алкоголя, вреде наркотиков, вреде секса, вреде... вреде... вреде... Под конец пятого часа мужики, честно сидевшие свои пять суток, слезно молили дежурного выпустить этого изувера к чертям собачьим, чтоб шел нахер и не мешал честным бомжам и хулиганам отдыхать. Следователь, что вызвал Стаса, сначала недоумевал, увидев знакомого парня из соседнего отдела. К вечеру наконец оба отдела разобрались, почему Стас не пришел на работу, как он оказался в обезьяннике, и что вообще стряслось на самом деле. Ян с самого утра оказался в шоке, сидел до обеда в больнице, к шести наконец получил больничный и пешком через полгорода пришел домой, где сел рядом с братом, баюкая раненую руку, и так же как и брат уставился в телевизор в ожидании любимого мента с работы.