Делись!

Легкое покачивание вперед-назад, небольшие амплитуды вверх-вниз и негромкие стоны девушки, что сейчас оседлала бедра мужчины. Жгучая блондинка закрыла свои зеленые-зеленые глазки с цветными линзами, часто облизывала и прикусывала напомаженные стойкой розовой помадой губы, откинула гриву волос за спину, выгнула точеную спину и двигалась так, как хотелось ей. Ее грудь мяли аккуратные большие ладони с длинными пальцами бывшего пианиста, проходились по подтянутому животику и оглаживали стройные ноги. Он и она располагались на большой кровати напротив окна квартиры-студии на третьем этаже и предавались сладким утехам. Мужчина откинулся на кровати полностью, его голова покоилась на подушке, поза была расслаблена, но по его лицу было видно, что особого удовольствия такой секс ему не приносит, только по прихоти девушки он идет на это. Он иногда закидывал руки за голову и смотрел на ее грудь третьего размера, слишком аккуратную, ровную, ненастоящую. Если присмотреться, то на боку живота виден маленький шрам-укол от явной операции по липосакции, а если приподнять грудь, что так не любит девушка, то виден старый шрам от первой, неудачной операции по установлению импланта. Девушка вроде живая, но как будто ненастоящая. Губы накачаны силиконом, в подбородок вставлен имплант, уголки глаз подтянуты так, что она кажется чуть раскосой, ну и, конечно, изменен нос. От той скромной девушки, которую помнил мужчина, уже ничего не осталось, даже волосы перекрашены и нарощены. А Мужчина запомнил ее еще маленькой, вспоминал, как он, такой большой восьмилетний пацан брал за руку и вел к качелям маленькую трехлетнюю девчонку, соседскую дочку, как качал на качелях и восхищался ее темными волосами. А теперь нет его Алены, есть другая. А его Алены - нет. Но он все еще надеялся, начал встречаться с ней, водил на свидания в консерваторию, кино и театр, и все время искал ту самую Алену, скромную девушку-гимназистку. Искал и не находил. - Стас, возьми меня грубо, кончи в меня. Девушка резко замерла и уставилась на шокированного таким заявлением мужчину своими искусственными глазами. Резко развернувшись и подмяв под себя девушку, он снова вошел в нее, грубо, с размаху и до конца, он любил скорость в сексе, любил животную ярость, когда девушки под ним извивались и кричали от кайфа, а не это болото. Он взял сразу бешеный ритм, начал вдалбливаться в нее с силой и без жалости, а она чуть всхлипывала и морщилась, она любила, когда ее облизывают, а не пять минут и зубы к стенке. Но он трахал ее с выдумкой, ставя в разные позы и шлепая по подтянутой, лишенной жира заднице. Девушке это не нравилось, она вообще не любила боль и унижения, направленные на нее. А еще он любил целоваться, до одури, воюя за первенство. До кровавых укусов, ощупывать языком десны побежденной и ласкать ее мягкий язычок, а она не любила, все боялась испортить макияж. Но вот быть с ним, идти под руку, хвастаться перед всеми, что вот такой, высокий, стройный, накачанный парень, брюнет с серыми глазами, тонкой, но чувственной линией губ и жесткими надбровными дугами, которые не скрывают смеющихся глаз с не по-мужски длинными ресницами, с глубоким, чуть хрипловатым голосом и длинными пальцами бывшего пианиста, с сильной рукой и кулаками-кувалдами принадлежит ей. И только ей. Именно поэтому, за хорошее поведение, когда он делал все, что ей хотелось, когда кормил ее с руки и приобретал ей все, что приглянется, она давала ему возможность "властвовать" в постели, недолго, так чтобы ей не было слишком долго неприятно. Но вот то, что он пыхтит на ней уже с десяток минут, девушку не устраивало, она хотела уже принять ванну и наконец выпить бокал молодого подогретого на специях вина, которого так не хватает ей сейчас. Но надо доиграть свою роль и она, извиваясь, стонет, терпит его руки на своих ягодицах, подтянутой груди и как только он изливается, шепчет в ушко мужчины. - Это было великолепно. А он усмехается. - Как всегда. Она встает с кровати и уходит в душ, который заглушает все звуки и она не слышит, как мужчина одевается и уходит в ночь... У него еще работы непочатый край, а "эта" снова долго держала, неискренне ломалась. Где же та неприступная девчонка из его воспоминаний, на которой он бы женился, не раздумывая? Вдохнув полной грудью дым от подожженной сигареты и набрав знакомый номер на стареньком телефоне, отдал тихую команду: - Начинаем, только без особого шума, я буду минут через семь. Отключившись, он сел в свою Ауди и втопил педаль газа, переключая сразу на третью, а там и на пятую скорость - в два часа ночи на дорогах не было пробок и он спокойно доехал за пять минут до места проведения операции по зачистке от наркотиков нескольких новых, довольно богатых клубов, мероприятие отнюдь не для галочки, как обычно это бывает, а хорошо продуманная операция, которую проведут одновременно в трех клубах с "контрольной закупкой". Сегодня там будут продавать наркотики. Много наркотиков, и Стас должен это предотвратить. Он приехал, когда махач с охраной уже прошел и всех гостей, расфуфыренных и напомаженных, полуголых девиц гоу-гоу и диджея положили мордами в пол. Уже проводились обыски и никто не обращал внимание на обрюзгшего мужчину, говорящего по-английски. Через час, когда были проверены все комнаты, все "тайные" места, о которых рассказал вечером информатор, и даже раздели и чуть ли не положили на кресла гинекологов девушек и к проктологам мужчин, омоновцы отчитались. - Наркотиков нет. - Совсем? - Одни пакетик с анашой и самокрутка у диджея, но там даже на хранение не припишешь. Операция была не согласована, на это просто не оставалось времени, он действовал на свой страх и риск и... проиграл. ОНИ его "отымели". Но оставались еще два клуба, куда он сразу же и позвонил. Ответ был везде одинаковый. Чисто. Как в хирургии. Это наводило на неприятные мысли. Не обращая ни на кого внимания, он ушел, бросив через плечо: "Свободны". ОМОН исчез так же тихо, как и появился, а сам Стас долго сидел в своей машине и потом поехал в отдел, надо было отчет написать и рапорт, на всякий случай, как говорится. Домой, чуть подумав, решил не заезжать, почти до трех принимал отчеты от задействованных в операции ребят, пересмотрел несколько раз все видеозаписи. Все было ИДЕАЛЬНО, чисто и благополучно. Даже все продажи алкоголя были по паспорту и все, что продавали, начиная от конфет и заканчивая самым дорогим алкоголем, было только через кассу. Ни одного прокола. Все говорило о том, что мужчину подставили, причем очень крупно подставили, видно, хорошо он кому-то насолил. В восемь часов утра, как и предполагал мужчина, его вызвали к начальству. Выйдя за дверь, он был удивлен. В коридорах стояла тишина, за приоткрытыми дверями был только слышен шелест листов, а проходящие мимо него девушки из соседних отделов, уже получившие с утречка люлей, опускали глаза и тихо шептали: "Крепитесь". Вздохнув, он поднялся на третий этаж и, постучав в дверь, под пристальным взглядом секретаря прошел в кабинет начальства. Начальство отличалось пышной фигурой. Грозный взгляд, страшный писклявый голос, а еще маленький рост. Он смотрел на вошедшего как на врага народа, и чуть ли пар из ноздрей не пускал. Звали этого колобка-переростка Клонпир Стергеевич Кашин. - Вызывали? - Вызывал? ВЫЗЫВАЛ??? Скажи мне, друг мой ситный, что ты устроил у меня? ПОЧЕМУ МНЕ С УТРА ЗВОНЯТ ИЗ ПОСОЛЬСТВА КАНАДЫ И ЖАЛУЮТСЯ НА ТЕБЯ??? ПОЧЕМУ МНЕ ПРОЕДАЕТ ПЛЕШЬ МЭР ГОРОДА??? - У меня была стопроцентная наводка, в этих клубах должны были быть наркотики. - НО ИХ ТАМ НЕ БЫЛО! ЗАТО В ПЕРВОМ БЫЛ ПОСОЛ КАНАДЫ, ВО ВТОРОМ ПРАЗДНОВАЛ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ СЫН МЭРА, А В ТРЕТЬЕМ СТРИПТИЗ-КЛУБЕ ОМОН В ПОЛ УЛОЖИЛ НОСОМ САМОГО МЭРА!!!! И НИГДЕ НЕ БЫЛО НАРКОТИКОВ! ВООБЩЕ! Скажи правду, ты решил меня угробить? - Никак нет! - Ах никак нет?! Да ты... Дальше была непереводимая игра слов, от которой Стас просто отключился. А вот последние предложения заставили его шестеренки работать резче. - ...Ты, сукин сын, больше не будешь наступать на мои мозоли, а полижешь жопу начальникам на периферии! Понял? Капитан ебаный! Ты разжалован! Звание тебе согласились оставить, но кабинет освободи, и чтоб у меня все дети живы были! Вон! - Но... - ВОН!!! Вылетев за дверь кабинета, Стас привалился плечом к массивной дубовой двери и, глядя перед собой на зеленый ковер, тихо под нос сам себе сказал. - Интересно, и куда меня теперь? - Как куда? В Лагуновку. Тощий секретарь сидел на своем мягком стуле и перепечатывал заново правленый и переправленный снова и снова документ. Весь стол был завален бумагами, а настольная лампа включена, хотя света было более чем достаточно от широко распахнутого окна. - А причем тут дети? Стас явно был в недоумении и никак не мог сопоставить факты. - Так ты теперь в тамошней ментовке, по делам несовершеннолетних одним из главных оперативников будешь. - Так мне что, с детьми работать?? - Да. Прилизанный крысоподобный секретарь пискляво засмеялся, довольный произведенным эффектом. А Стасу хотелось просто побиться головой о стену. Пройдя к себе, он начал сдавать свои дела уже подтянувшемуся из соседнего кабинета пареньку и тихо матерился про себя. Все дела заняли примерно два дня, еще три дня он потратил на то, чтобы перетащить вещи, убрать квартиру и на прощание сводить в ресторан Алену. Девушка была не рада новости, она даже в гости не напросилась, как обычно делала ради того, чтобы перепихнуться на мягкой кровати, и поехала к отцу просить за такую удобную партию для нее. - Папулечка... Блондинка уже пять минут канючила в кабинете отца, начальника столичного ОБОПА Сергея Митрофановича Звягина. - Дочь, это наказание, он слишком много взял на себя и спутал мне карты. - Но он меня любит. - Пусть любит, вернется - еще сильнее любить будет. В этот раз она не добилась успеха, но решила не сдаваться и довести дело до конца. Надо отдать ей должное: запала девушки не хватало обычно больше чем на сутки, потом ее внимание переключалось на модные платья, фасоны, прически и бриллианты, а так же на ухажеров и подруг. Так что за это ее отец не боялся, очень уж хорошо знал свою доченьку. Собрав довольно объемную сумку с одеждой, мужчина отправился в отдел кадров, забрал переводной лист и, попрощавшись с управлением, выехал на трассу М234, что вела к далекому городку Лагуновка, находящемуся в семи часах езды от столицы и его маленькой, уютной квартирки. Лагуновка. Городок Лагуновка вырос на берегу реки Лагуновка и имел совсем небольшое число жителей, всего-то неполных двести тысяч - это коренных, а еще было столько же приезжих на сезонную работу. А работы было много, из сезонной - ягоды и грибы собирать, от мусора очищать леса, реку и многочисленные озера, да и аквалангистов приезжало немало. Еще было много лесных лагерей для детишек, пейнтбольные клубы и спортивные лагеря для взрослых. А еще собирали фестиваль под открытым небом типа "Грушенского" и "Крыльев". Ну конечно, и постоянной работы хватало. В Лагуновке были хорошие производства, заводы... например завод по изготовлению бумаги, или завод по изготовлению детских игрушек. А еще - завод по изготовлению презервативов. Да, да! Именно Лагуновский контрацептический завод находится в... Лагуновке! А еще на нем работают пятьсот семьдесят шесть человек из всего маленького городка, а директор на себе каждый месяц рвет волосы, а все из-за... текучки. Не успевает, понимаешь, прийти на работу новенькая девушка, только ее успевают обучить, как она в декрет собирается, и хорошо, если после свадьбы... Вот именно поэтому Константин Сергеевич Лялин больше доверял мужчинам. Только мужчины работать в лаборатории не хотели. А на заводе оставалось всего-то пять-шесть женщин, две из которых работали как раз в лаборатории, проверяя изделия на прочность и лопая отобранный продукт из партии сотнями на специальной машине путем надувания, заполнения водой и разрывания на специальных машинах. И вот именно туда, в лабораторию, каждые девять месяцев направляли новенькую девочку-студентку, которая, поработав под чутким руководством опытных наставниц, отправлялась потом в свободное плавание на просторы разрыв- и налив- машин, где обязательно цепляла симпатичного женишка, от которого потом удачненько и рожала. И что, спрашивается, она на заводе делала, если так и не научилась таким нужным изделием пользоваться. И так из раза в раз, и в отделе проверки, и в отделе кадров, и в бухгалтерии... даже на производственной ленте! В общем, когда с проходной позвонил дежурный со словами, что пришли на собеседование, директор, тяжело вздохнул и сел в кресло в ожидании очередной симпотяжки с длинными ушами... э-э-э ногами и тонкой талией. Он бы и не удивился очередной девочке-студентке, ведь о его заводе уже давно ходит слава брачного агенства, но тут в дверь постучали и, открыв на крик "Да-да!", вошел парень. Именно парень. На должность эксперта. Константин Сергеевич чуть было не полез его целовать, когда паренек протянул ему документы и свой табель, по которому он, студент второго курса, шел на красный диплом. Парнишка был среднего роста, немного сутулый, но такие в науке почти все, светло-русые волосы и карие глаза. Он был... обычный. Таких на улице тысячами встречаешь. Поговорив с пареньком, выяснил, что он учится до часу дня, и решение пришло мгновенно. - Итак, ты выходишь с двух и работаешь положенные восемь часов. Уходишь, отмечаясь по компьютерным часам, они у нас на отпечаток пальца работают. Договор в отделе кадров. Ты нас устраиваешь. Нет, вы не подумайте, этого парня проверили хорошо, и вопросов было много, просто зачем кому-то еще их знать, кроме них самих. Просто парень действительно устроил начальство, хотя бы тем, что в декрет он точно не уйдет. Оплата была более чем хорошая, а учитывая, что парень пока живет один, и пусть квартиру даже оплачивают родители и дают ему деньги на расходы... все же хотелось иногда шикануть... Ян учился на втором курсе университета и в будущем должен был получить специальность эксперта. Жаль, не криминалиста, на которую когда-то он мечтал поступить, но отчим, подполковник в местной военной академии, куда его не взяли по состоянию здоровья, так же, как и его сводного брата, к неудовольствию отца, отговорил пасынка от такой пыльной работы. После долгого раздумья Ян решил пойти именно по этой специальности и не мучиться. Учиться ему нравилось, вот только университет был далеко от дома и добираться приходилось больше часа, так как город был вытянут вдоль дороги и в стороны отходили сначала улочки к небольшим новостройкам, которые сменялись частным сектором. Но тут решение подсказал, как ни странно, отчим. Он просто дал пасынку ключи от квартиры его умершей уже три года назад жены, находившейся как раз около университета и в получасе ходьбы от завода. Парень жил скромно, к себе никого не приглашал, шмотки, помимо необходимого, не покупал, да и вообще, ему много и не надо было. Предлагал родителям сдать две комнаты из трех в его квартире одногруппникам, но те отказали со словами, что пока сами способны оплатить жилье сына. На втором курсе он уже опережал своих одногруппников и мог позволить себе где-то прогулять, а где-то уйти с лекции пораньше, преподаватели его не задерживали, зная, что этот студент точно все сделает и сдаст. А предложение работать с двух до десяти вообще было суперским, да и практику он сможет делать в лаборатории завода. Вот так, улыбаясь и вспоминая о своей, не совсем нормальной семье, он шел домой и не заметил как налетел на НЕЧТО, одетое в серый плащ и серый же костюм, светло-оранжево-розово-голубое чудо. Обхватив руками за плечи, чтобы этот вихрь не упал, он узнал в непонятном чучеле своего сводного брата Демьяна. Изначально его мама Инна Сергеевна была матерью-одиночкой, жених бросил ее с животом за месяц до свадьбы и за шесть месяцев до появления Яна. Больше о нем ни мать, ни он никогда не слышали и ничего не знали, но от отца парню достались серая невзрачная внешность и имя. Когда Ян был в одиннадцатом классе, в их дом переехал вояка с сыном-девятиклассником, оторвой и головной болью отца. Инна Сергеевна, как старшая по дому, пошла знакомиться, ну и для солидности взяла с собой сына. Это была любовь с первой сковородки. Он открыл дверь, она засмеялась, он смутился. - Я тут картошечку... жарю. В общем, сгоревшую картошку от единственной сковородки в этой квартире отчищали мальчишки, Виталий Ярославович чистил новую порцию картошки, а Инна Сергеевна жарила мясо на принесенной из дома сковороде. Провожал их Виталий один, Демьян, его сын, уже спал. Тогда же он же и попросил Яна отводить и приводить сына из школы, ну и там за ним наблюдать, так как ожидать от чокнутого эмо можно было всего, подросток же. С тех пор прошло уже три года. Ян закончил школу, Демьян немного умерил свои эмоции и из эмо он превратился в пестрого неформала, веселого и заводного. А еще Инна и Виталий поженились, вот уже полтора года, как они женаты, и эту свадьбу до сих пор помнит весь город, ведь только им подарили целый парад, все же своего начальника военные любят, вот и расстарались втайне от него. - Ты что тут делаешь? - Тебя искал. Глаза Демьяна шало блестели. - И зачем? - Я из дома сбежал. Ян впал в ступор. - Почему? - А у них медовый месяц уже полтора года идет, а мне, между прочим, завидно. Можно я у тебя поживу, а то если присоединюсь, то меня не поймут. Вот так усмехнувшись и потрепав по голове "братика", Ян заработал себе такую дикую головную боль, о которой даже не подозревал.