Self esteem

- Что-то вы сегодня печальны, - раздался вежливый голос сверху. Я поднял голову. - О, мистер Картер? Добрый день. Признаться, я его ждал. Мы уже встречались несколько раз на выходных, но будни проходили довольно однообразно только с Тошем и Джейсом, поэтому я как никогда был рад новому знакомому. А настроение было хреновым всю неделю - хандрил, к тому же весьма в тему ливень зарядил на три дня, проблем с этой одинокой прогулкой не оберешься. А теперь стояла жара. Лето, погода переменчивая, и я сильно уставал от этих перепадов. Сириус тоже, набегавшись, лежал в теньке: солнце еще не село, и псу было жарко с его шубой. - Сегодня вы рано, - Колин присел рядом на скамью, - жарковато стало, не так ли? - Совсем разморило, - пробормотал я. Картер достал пачку сигарет и закурил. Сириус приподнял морду, лениво махнул хвостом, но остался на месте, словно бы легко приветствуя своего друга. - Мистер Картер, вам не стоит курить, - заметил я. - Это слишком вредно для здоровья. Картер рассмеялся, но тут же потушил сигарету. - Что смешного? - нахмурился я. - Вы говорите совсем как моя дочь, - хмыкнул он, - и, пожалуйста, зовите меня по имени. - У вас есть дочь? - спросил я. - Да, и сын на год старше. Пять и шесть лет, - сказал Колин. Я замолчал. Значит, дети. Наверное, он классный отец и муж. Можно сказать, это маленькая победа над моим либидо, которое постоянно берет верх над разумом. Я ведь не буду совершать такую ошибку, не так ли? Я мысленно бросил якорь. - Если дочь вам говорит не курить, вам лучше послушаться ее, а не прятаться в парке по выходным. - Да, вы правы. Но я все никак не могу бросить. Каждый раз говорю, что докурю пачку и все, а потом покупаю новую. - Тогда прекратите их покупать, - предложил я. - Дайте сюда. Колин достал пачку и протянул мне. Я показал ему ее, держа в руке. - Видите? - потом провел ладонью по ней, проворачивая нехитрый фокус с исчезновением, и сигареты исчезли из моих пальцев. - Ух ты! - Колин смотрел так удивленно, как будто никогда не видел трюков. - Все, она исчезла. Сколько там было сигарет? - Не помню, штук десять или около того. - Вы платили за них деньги. Одну вы сами потушили, не выкурив даже до половины. А теперь отдали мне свою пачку, и она исчезла. Теперь все сигареты у вас будут исчезать. Не тратьте свои деньги, мистер Картер, - произнес я очень серьезно. Нести такую чушь весьма проникновенно у меня иногда выходило на пять с плюсом. - Хорошо, давайте попробуем, - согласился он. - Лучше приходите завтра с семьей. Сейчас ваши дети дома? - Они с мамой, у меня на выходных появляется шанс отдохнуть от этих двух баламутов, - слабо улыбнулся он. - А у вас есть семья? - Можно и так сказать, - отозвался я, вспомнив о Тоширо и Джейсе, а затем о своей сестре. - Но детей нет. Я не думаю об этом. Нужно заметить, что сестра в свое время долго попрекала меня тем, что я не смогу иметь детей. Я говорил, что я смогу взять кого-нибудь из приюта или воспользоваться услугами суррогатной матери, но она говорила, что ребенок не будет похож на родителей. Наши семейные ценности были слишком разными, но тема о ребенке была для меня достаточно болезненна. Не знаю, зачем я попросил Колина привести детей, если честно. Может, надеялся, что мне станет проще с общаться с ним? - Давайте тогда завтра пойдем к озеру? Говорят, жара будет еще долго стоять. Я приведу Артура и Джинни, а вы приходите с Сириусом, они будут рады поиграть с такой большой собакой. - Не боитесь, что пес укусит? - спросил я. - Он не кусает, - отрицательно покачал головой Колин, - по некоторым собакам не понять, нападут они или нет, но Сириус - рыцарь, он не укусит, а если и соберется, то сначала расшаркается и вежливо предупредит, разве что реверанс не сделает. - Я раньше очень его боялся, - засмеялся я, - Тоширо иногда даже позволял ему обхватывать челюстями голову, как медведю или льву в цирке. Пес не медведь, но выглядело это жутко. - Для горной пиренейской этот самец достаточно крупный. Даже не верится, что он вырос в квартире, - заметил Колин. - Тоширо много с ним занимался, а Джейс подолгу гулял. У Сириуса не только хорошее здоровье, но и огромный словарный запас, - похвастался я, словно это была моя заслуга. - Вы все рассказываете о ваших друзьях - кто это? - поинтересовался Колин. Я замялся. Вот как представлять эту парочку? Как братьев или как любовников? - Это мои давние друзья. Мы стали жить втроем, когда переехали из своих городов в Портлэнд, - сказал я. - Вернее будет выразиться так: они меня подобрали. С тех пор я у них нахлебничаю... Это постыдная часть, можно я не буду ее рассказывать? - Как хотите, - пожал плечами Колин. Я сжался, ощутив дрожь, несмотря на жаркий день. Говорить о собственном ничтожестве не всегда приятно. - Вообще-то я начинающий стилист, - промямлил я, со стыдом осознавая, что язык меня не слушается, - не то что я мечу в профессионалы с мировым признанием, но перестать отягощать своих друзей уже пора бы. - Раз у вас есть цель, то вы на полпути, - сказал Колин, - у всех в жизни случаются упадки, главное - продолжать бороться. Мне иногда жутко хочется бросить работу и уйти в запой, но я продолжаю ради сына и дочки. - Да, звучит резонно, - слабо улыбнулся я. После того, как Колин поделился своими переживаниями, стало не так совестно - мне полегчало. - Как насчет прогулки по аллее? - предложил Колин. Я кивнул: дорожка между тенистыми деревьями обещала прохладу. - Сириус, цыцы, - я похлопал по коленке. Пес поднял голову, мы все встали и отправились к зеленому коридору. Проходя мимо мусорного бака, я незаметно выкинул пачку сигарет... *** На следующий день мы встретились около пруда. Колин уже был там вместе с детьми: до ужаса похожими на него мальчиком и девочкой. Если бы я не знал о разнице в возрасте, я бы подумал, что они близнецы: оба темноволосые, темноглазые, не по-детски серьезные, вместо игр погружены в чтение. Странно. Разве им не пять и шесть? Дети должны валять дурака в таком возрасте, ловить бабочек, салить друг друга и все такое. Я немного постоял в стороне, наблюдая за ними: как Колин поправляет панамку на головке дочки и что-то говорит сыну, гладит его по волосам и целует в макушку. Этот серьезный врач был абсолютно пропавшим в семье человеком, так что я почувствовал себя лишним. Но Сириус радостно потрусил навстречу Колину и его детям. Я помахал рукой, как только Картер заметил меня; он поманил к себе и похлопал по траве, приглашая занять место рядом с ним. Дети оживились, когда Сириус подбежал к ним и начал ластиться и просить с ним поиграть: ничуть не испугавшись, они набросились на этого медведепса и начали его чесать за ухом и обнимать, повизгивая от восторга и побросав свои книжки. - Привет, - поздоровался я, подходя. - Доброе утро, - как всегда, вежливо поприветствовал меня Колин. - Это мои дети, Артур и Джинни. Ребята, это Льюис, поздоровайтесь с ним, пожалуйста. - Здравствуйте, - в унисон произнесли дети, повернувшись. Я протянул руку, и они ее пожали. Как мило... - А у нас дома тоже есть животные, - чуть шепелявя из-за парочки выпавших молочных зубов, похвастался Артур. - Две кошки и аквариумные рыбки. - Они не очень активные, но обожают животных, - сказал Колин, - готовы играться с кошками целую вечность. - Оба очень на вас похожи, - отозвался я, - такие милые. Этими словами я, кажется, немного смутил Колина. Его дети получили мячик и теперь развлекались вместе с Сириусом, который был в восторге и от их игривости, и от маленьких нежных ручек, которые постоянно его обнимали и трепали по мягким ушам. Было приятно видеть и пса, и Артура с Джинни такими радостными, а не полусонными от жары. С головы Джинни слетела панамка, а Артур шлепнулся на траву, пряча теннисный мячик; Сириус тыкался ему носом в бок, зная, что где-то под этим маленьким мальчиком спрятана его игрушка, а девочка изо всех сил отпихивала пса, визжа от восторга: "Волк, волк!!!" - Джинни, у тебя панамка слетела, - окликнул Колин дочь. - Отрадно видеть их такими жизнерадостными. Их мама все время говорит не шуметь, убирать свои игрушки, заниматься спокойно, но какие же это будут тогда дети, - на его губах мелькнула слабая улыбка, - это тогда будут маленькие старички. Я кивнул. Вот кого мне напомнили его сын и дочь - маленьких чинных взрослых. Хотя Колин был таким же. Спокойным, чинным, крайне вежливым. - Я не знаю их маму, но по мне - они оба ваша копия. Скажите, вы тоже теряете голову от игр с собаками и кошками? - я усмехнулся, представив Картера, возившегося со щенками. - Я просто люблю животных. Иначе бы я не стал ветеринаром, - ничтоже сумняшеся ответил Колин. - И тем не менее, вы удивлены. - Чем это? - Тем, что у вас прямо за ухом прилипла монетка, - я протянул руку к его голове и продемонстрировал пятьдесят центов, якобы застрявших за его ухом. - Осторожнее, мистер Картер, так вас могут и ограбить. Он похлопал ресницами и рассмеялся: даже смеялся он вежливо - тихо и как бы сдержанно, словно не хотел никого обидеть своим весельем. - Как вы это делаете? Я прочитал в интернете про трюк с исчезновением, но у меня самого ничего так и не вышло. - Это ловкость рук. Я развлекался так в детстве, видимо, не растерял навыков, - я покрутил монетку между пальцами и сунул ее в карман рубашки Колина. - Так чья же это монетка, Льюис? - спросил он. - Моя, - улыбнулся я. - Тогда заберите ее себе, - сказал Картер и полез за монеткой, но уже даже не удивился, когда ее не оказалось в его нагрудном кармане. Я продемонстрировал ее, зажав между зубами. - Льюис, вам не следует брать подобные вещи в рот. Это крайне негигиенично, - он сердито выдернул пятьдесят центов пальцами и сунул мне ее в ладонь. - Больше так не делайте. Обязательно прополоскайте потом рот и промойте желудок. Мало ли что, - сказал он. - У меня есть дезинфицирующий раствор для полоскания, могу одолжить. Я удивленно заморгал. Да, несомненно, Колин - это кадр. - Я приму вашу медицинскую помощь, доктор, - крайне серьезно проговорил я. - Если это вас успокоит. - Не смотрите на меня так. Я всегда ношу с собой препараты, на случай, если с детьми что-то случится. Но я не доктор. Я ветеринар, - он достал из наплечной сумки бутылек с раствором и дал мне. *** - Так ты что, продолжаешь видеться со своим доктором? - спросил Тоширо, не отрываясь от работы, - вас с Сириусом сегодня весь день не было. - Он не доктор, он ветеринар, - отстраненно проговорил я. - Мы с его детьми отлично поладили. Они были в восторге от твоего пса, а ему лишняя активность не повредит. - Смотри, не увлекайся, - напомнил мне Том. - Сам знаю. Мы просто друзья, - я посмотрел на ужин, который я готовил: Джейс опаздывал, оставшись на попойке с друзьями, а господин Симидзу-старший хотел есть, так что я взял на себя бремя приготовить еду для всех, но куда мне до Джейса. Конечно, ничего не подгорело и не высохло, и моя жареная курица была вполне съедобна, но что-то мне подсказывало, что лишний раз меня к плите не позовут. - Есть можно? - задал актуальный вопрос Тоширо. Я кивнул: - Выглядит съедобно. - Нет, я имею в виду, когда уже там все? У меня в животе бурчит уже от голода. - Тогда давай иди, пока оно горячее, - я подцепил золотистое бедрышко, самое вкусное на вид, и положил к нему салата. - Вуаля! Надеюсь, что я не так уж плох. - Если ты ее не пересушил, то ты делаешь успехи, - произнес Тош, - выглядит лучше, чем в прошлый раз. - Давай уже, - нетерпеливо произнес я. Том отрезал кусочек и положил в рот. Через несколько секунд вынес вердикт: - Да, лучше. Суховато, но уже вполне вкусно. Однако мясо я тебе пока не доверю, пока будешь жарить только курицу. В любом случае, ты готовишь лучше, чем я, - он криво усмехнулся и добавил: - Иди, отдыхай. Ты в последнее время вечно как в воду опущенный. Опять проиграл своим эмоциям? - Послушай, это просто невероятно! - вскричал я, хлопая ладонями по столу, - я засунул в рот монетку, пока показывал фокус, и он прополоскал мне рот раствором для дезинфекции! - Ты взял монетку в рот? Придурок, что ли? - опешил Тош. - Ну прости, некоторые вещи, которые родители вдалбливают своим детям с раннего детства, для меня остались тайной, - фыркнул я. - Но разве это не мило? - Ты про себя или про своего ветеринара? - уточнил Тош. - Про Колина, конечно, - вздохнул я. - Думаю, что это просто обычная врачебная практика. К тому же, как ты сказал, у него есть дети. Он наверняка всегда начеку. - Да, но это не важно. Я не собираюсь с ним заигрывать. В конце концов, у него жена, дети, я же не совсем ублюдок. Мне нравится проводить время с ним и его семьей. Это создает ощущение, что... Что у меня больше друзей. Я хотел сказать: "Что у меня есть семья," но вряд ли Тош знал о том, какие у меня отношения внутри моей собственной семьи, а если и знал, наверняка мог забыть. С тех пор, как я оставил хостел на сестру, она мне не писала и не звонила. С другой стороны, давал ли я ей когда-нибудь понять, как сильно я ее люблю? Раскол непонимания между нами пролег больше десяти лет назад, и с тех пор она только третировала меня. Я прекрасно знал все ее причины так делать, да она их и не скрывала. Но я мог только делать для нее что-то, а заговорить с ней мне было трудно с тех самых пор, как наши пути разошлись. Я только надеялся, что с ней все в порядке: с последней встречи она наговорила мне не самых приятных вещей, финишировав тем, что ей такой брат не нужен. Можно подумать, она была права. Вспоминая себя до знакомства с Тошем, я бы, как сторонний человек, несколько раз подумал бы, стоит ли знакомиться с этим парнем. Лишился девственности в четырнадцать лет, распробовал и алкоголь, и легкие наркотики, шлялся по сомнительным притонам с сомнительными личностями - ровно до тех пор, пока наш старый хрыч не сбагрил на меня этот хостел. Да уж, с таким прошлым жить стыдно. Единственные светлые воспоминания, которые были, принадлежали раннему детству из приютского клоповника. Моя сестра всегда меня защищала. Наверное, сразу можно было понять, что я не вырасту нормальным мужчиной. Все, что осталось от тех времен: суровая потертая фотография, где она сидит на стуле, а я стою за ее спиной, и мы позируем для фотографа, чтобы наше фото было в списке детей, когда кто-то захочет усыновить или удочерить ребенка из приюта. Она была выше меня, ее волосы были тогда светлыми, а с возрастом потемнели, и не было в ней того "ирландского" облика: ни веснушек, ни зеленых глаз, ни рыжих волос: обычная кожа, обычные карие глаза, на носу маленький шрамик от падения в детстве, вечно подраные локти и коленки и суровое выражение лица. Но для меня она была самой красивой сестренкой на свете. Я думал, что здорово было быть близнецами, а не двойняшками. Тогда мы были бы похожи друг на друга, как две капли воды... Так у нас были похожие глаза, любопытные и круглые (особенно это было заметно на детской фотографии), а еще совершенно одинаковые носы, с заметной плавной горбинкой, так называемый "римский профиль". Сестра хотела себе сделать пластическую операцию, чтобы быть более привлекательной: ей казалось, что этот нос слишком большой и ужасно портит ее, но я сказал, что это глупости, и что она и так красивая, и это действительно было так: мне нравилось в ней все. На фото рыжий мальчишка, в котором почти невозможно было узнать меня, улыбался во все тридцать два. Девочка в скромном платье чинно свела ножки вместе, сложила руки на коленях и сдержанно улыбалась, только немного кокетливо склонив голову. - Кто это? - спросил Тоширо, видимо, расправившись с ужином, пока я был погружен в воспоминания. - Моя сестра, - сказал я. - Шэйлин О'Хара. - Твоя фамилия О'Хара? - уточнил Томас. - Да. Самая распространенная ирландская фамилия. Нам ее дали из-за меня. - Дали? - Мы же приютские, - я чуть улыбнулся. - Из-за меня решили, что мы разные дети. А потом обнаружили, что мы двойняшки. Кто старше, было трудно понять, но решили считать, что я. В метрике все было написано. У меня такое лицо, что нам решили дать ирландскую фамилию. - Ты действительно смахиваешь на ирландца. Прямо классический ирландец. Что-то Джейса долго нет, пойду позвоню ему. Ирландская фамилия. В Америке. Я даже понятия не имел, кто мои родители.