Impossible

На клумбах в студгородке можно было бы посадить все что угодно, и оно бы выросло, такой состав почвы там поддерживали. В прошлом году весной из земли резались веселые боевитые крокусы, и Джим искренне радовался, видя их фиолетовые макушки, покачивающиеся у самой земли. Они были настоящие борцы, яркие, сильные, доказывающие всему миру, что имеют право на жизнь. Нынешней весной чья-то странная фантазия расцветила клумбы целомудренно-белыми подснежниками. Джим недоуменно разглядывал деликатные нежные цветы. Как кисейные барышни, они, казалось, готовы вот-вот упасть от каждого порыва ветерка. К тому же, они были ядовитыми. Что-то, в общем, в них было чуждое Джиму; и все же равнодушным они не оставляли, вызывая неуместное желание спрятать и защитить. Солнце было еще высоко - весна полностью вступила в свои права, а Джим спешил через расцветающий клумбами и влюбленными парами студгородок в корпус к ксенолингвистам. В его падде, почти доделанная, ждала своего часа статья. На самом деле он думал отказаться от исследования. Зачем ему это? Он не из этой тусовки, выиграл пари у самой Ухуры, вызвал удивление почти настоящего вулканца… Зачем идти дальше? От него не ждали ухода, так почему бы не доказать всем в очередной раз свою непредсказуемость? Если бы кто-то спросил об этом Джима, он бы рассмеялся и сказал, что во всем виноваты метафоры. По правде говоря, он увлекся. По-настоящему, просто и незатейливо, без лишних планов увлекся емкими метафорами ромуланского, сам не заметил, как нарыл целую кучу материала для статьи… и начал писать. Первую его заготовку Спок раскритиковал в пух и прах: по его словам, она годилась скорее для литературного творчества, нежели для серьезного исследования. Поначалу Джим разозлился, а потом едва не расхохотался - перед ним был настоящий вулканец, действительно. Даже в таком творческом деле как метафора он видел свою математику и требовал того же от Кирка. Кисло перерыв кое-какую литературу, Джим неожиданно для себя проникся и «зацепил» нужную волну. Эту часть работы Спок принял сдержанным кивком и педантично указал на места, где следует углубляться. Джим азартно прищурился и, отменив пару свиданий, сделал требуемое и еще чуть сверху. Увидев, как по лицу остроухого холодильника расползается довольное выражение (хотя увидеть это было сложно - скорее, какие-то детали, говорящие о том, что оно не такое как всегда), Кирк едва не запрыгал: в конце концов, он болел за свою работу, да и вызывать эмоции у вулканца давно стало его любимой забавой. Как-то, листая материал, Джим вдруг наткнулся на пословицу: «На дне самого холодного озера может спать самый жаркий вулкан». Пословица его позабавила, и он мысленно прицепил ее на спину Споку в доказательство ошибок ромуланских мудрецов. Собственно, он бы и продолжал так считать (редкие оттенки эмоций на лице Спока Кирк списывал на человеческую половину), если бы не один случай. Случай Джима сначала напугал. Он зачитывал некоторые пассажи работы вслух - просто из самовлюбленности, - коммандер Острое Ухо вникал. Неожиданно Кирк ощутил знакомое неуютное чувство в области таза. Это чувство он научился распознавать давно, иначе не было бы всех этих веселых девочек, рано или поздно оказывающихся в его кровати… Он просто знал, к кому подойти, потому что знал, как должны на него смотреть. Взгляд той же Нийоты он ощущал скорее как ледяное копье, вращающееся в спине, когда мерзкая холодная струйка бежит тебе за шиворот. Эти взгляды он ощущал как ощупывающие и любопытные - они вызывали неуютное чувство раздетости или вторжения в личное пространство без разрешения. Не веря, он поднял глаза от падда и поймал задумчивый темный взгляд ровно там, где его ощутил - в области таза, где форменка слегка задралась, обнажив узкую полоску бледной кожи. Спок поднял взгляд и долю секунды - Кирк даже не был уверен, что видел это, - казалось, выглядел испуганным. - Продолжайте, кадет, - сказал холодный голос, и Джим уверил себя, что ошибся, это ведь вулканец, действительно. Так что он просто открыл рот, чтобы продолжить, но был перебит. - Только приведите форму в порядок. Ого! Джим пораженно уставился на коммандера, не поняв до конца; Спок встретил его взгляд невозмутимо, но в глубине темных глаз мелькнул и исчез хвост эмоции - вряд ли кто-нибудь бы смог сказать точно, какой. Кирк молча одернул форму. Похоже, не показалось. Что за хрень творится? Ладно бы просто уставился, но Джим не вчера родился, да и трахался в последний раз не так уж давно - собственно… Ого! Кирк едва не хлопнул себя по лбу. Ну конечно. Чертово исследование так увлекло его, что все свидания ушли на второй план, была ведь еще собственно учеба. Последнее свидание было недели две назад, и наверняка он просто соскучился по сексу и женскому теплу, вот и кажется всякое… «На дне самого холодного озера может спать самый жаркий вулкан». Херня, показалось. Вулканцы не бывают извращенцами и тащатся скорее уж от субординации, чем от самих студентов и студенток. В конце концов, если бы этот конкретный отличался, он бы уже давно обратил внимание на Ухуру - она-то, по слухам, давно это сделала! - и воспользовался случаем. Так что Джим окончательно успокоился. - Знаете, кадет Кирк, у меня есть предложение, - выслушав и кивнув, начал Спок. - В целях развития вашего исследования мы могли бы посетить лекцию Вильфреда Ёсиры, который также исследует ромуланский язык, но язык поэзии в контексте ромуланской культуры… Джим чуть не сел. Он и без того часто встречал это имя во время исследования, но даже не знай он, кто это, мог бы увидеть по афишам, сверкающим на всех экранах. - Шутите? Я слышал, что Ёсира приезжает в Сан-Фран, но билеты на него давно уже… - Я озаботился о вопросе довольно давно, - перебил его Спок, и в его голосе Джим прямо-таки услышал, что он доволен. - Я рассчитывал посетить эту лекцию с профессором Корнуэлом, но он уже заказал билет. Тогда я решил, что возьму с собой лучшего студента курса… Что ж, им оказались вы. Вот черт! Джим почти испугался. Это по-любому должна была быть Ухура. Без сомнений, изначально Спок рассчитывал на нее - вряд ли билеты заказывались в этом семестре. Ёсира был уже стар, здоровье позволяло ему вести слишком мало лекций, так что бронировать начали наверняка за полгода… - Так вы хотите углубить ваши знания по вопросу? Джим задохнулся и понял, что краснеет. Нийота кругом была права. И если изначально звездное небо уговорило его повеселиться, любопытствуя, словом, взяться за исследование, а потом совесть угасла - ему ведь было очень интересно… то теперь он понимал ее как никогда. Это должна была быть Ухура. Он и впрямь украл ее место. Но взгляд его упал на Спока: ровная челка уже перестала казаться дурацкой, в прямой спине действительно что-то было, даже эти вечно удивленные брови гармонично дополняли лицо… и правда, Кирк мог бы поклясться, он ВИДЕЛ, своими глазами видел на лице у Спока интерес. Чертов невысказанный, никак не демонстрируемый интерес: в уголках глаз и губ, в расслабленных руках с длинными нервными пальцами… Вот же черт. Эта хрень действительно происходит. Ему нужно было отказаться - без всяких вариантов. Тут творилось что-то неладное. Мало сказать, нечестное - теперь это даже неверно, но в принципе! Он занимался чем-то не тем, чем должен был, он лез куда-то совсем не туда, куда нужно, он мог найти что-то, что не хотел бы знать… Джим улыбнулся, едва скрывая предвкушение. - С радостью, сэр. Как он мог пропустить такую возможность?! Устало шагая к общежитию, Джим вдруг остановился у клумбы и внимательно посмотрел на качающиеся белые головки. - Эй, вы! - проговорил он почти с испугом. - Это вы наделали? Я же не… я же не, правда? Я же не мог? Подснежники качали головками в такт ветру. В их хрупком покачивании Кирку виделась насмешка. «Ты попался, - казалось, шептали они. - Ты нашел то невозможное, которое не сможешь совершить». - Я не верю в безвыигрышные сценарии, - упрямо сказал он. Подснежники качали головками и сомневались.