Impossible

На Аллее Научных Достижений в Сан-Франциско росли яблони, регулярно приносящие плоды - они символизировали то, что совершила наука во имя человечества: накормила, одела и дала работу по способностям всем и каждому. Рядом был Парк Науки, где регулярно бесновались дети, лазая по моделям планет, как по джунглям. Яблони уже отцветали, засыпая округу снегом из белых и розовых лепестков; малышня устраивала из них целые салюты, а шебутной ветер гонял по аллее нежные вихри, пахнущие сладкой поздней весной. В здании Центра Ксеноисследований на конце Аллеи проходила конференция с Ёсирой. Джим припоздал, досдавал последний зачет; Спок должен был ждать его в конце аллеи («у двадцатого дерева справа», конечно же), пропуск и билеты были только у него. Странное волнение гуляло по джимовым венам, и наверняка чертова весна была тому причиной. Девушки становились навязчивее, сам Кирк - все рассеяннее, а тоска по чему-то нездешнему - все выразительнее. Взметнув очередной вихрь, ветерок шальной любовницей огладил джимовы щеки, бросив ему в лицо горсть лепестков. Кирк прикрыл глаза. За белым сладко пахнущим вихрем он увидел очертания высокой ладной фигуры. Черная шапка волос и плечи в форменке были усыпаны лепестками, кажется, даже за острыми ушами притаилась парочка особенно удачливых; Спок не стряхивал их, как мог бы, он рассматривал что-то в своих руках с пристальным вниманием, и выражение его лица было мягче обычного. Джим сделал шаг и остановился в нерешительности. И вдруг… Вдруг вулканец, тот самый, над которым Кирк втайне посмеивался, называл компьютером и холодильником, которого изучал и которому улыбался лишь чуть менее раздражающе, чем другим… вдруг Спок поднял ладонь выше и подул на нее, и лепестки с нее взметнулись, закружившись, и отправились в свой полет. Спок повел плечами, точным и быстрым движением стряхнул летучих «зайцев» с волос и только тут заметил Джима. Лицо его окаменело, но быстро вернулось в привычное выражение внимательной учтивости, конечно же измеряемой в точном количестве градусов вулканской Палатой Мер и Весов. Наверняка режим назывался «максимально этичный градус дружелюбия» или что-то в этом духе. В общем, испортил все впечатление. - Добрый день, кадет, - отозвался коммандер ровным голосом. - Вы опоздали на семь с половиной минут. - Досдавал зачет, - легкомысленно пояснил Кирк, слегка раздосадованный сам не понял чем. - Можем идти? - Разумеется, - кивнул вулканец и зашагал вперед своими будто точно отмерянными шагами. Вот уж действительно! Джим приотстал, украдкой наблюдая. В Споке не было ничего необычного или восхищающего, Спок был вулканцем и работал как часы: тик-так, все по расписанию, на каждое движение отмеряно ровно требуемое количество времени, сил и смысла, для спонтанности места не остается. Длинные нервные пальцы - подумаешь, нередкое явление. Темные глаза - тоже. А этой правильности в любом вулканце просто завались, не только в этом. Так в чем же, мать вашу, дело? Сложно было признать, что в Споке привлекала сама возможность. Ее нельзя было увидеть, скорее, почувствовать при долгом взаимодействии. Смутный человеческий потенциал, способность чувствовать, выраженная не в эмоциях, но в их тенях, не в жестах, но в их полутонах; затаенная страсть, о которой догадываешься, но которую никогда не видел. И тем больше хочется узнать, есть ли в этой пещере Али-бабы сокровище или это блики, гуляющие по воде пещерного озера. Джим зажмурился, когда регуляторы потока воздуха между наружными и внутренними дверями Центра принялись обдувать их, чтобы убрать приставучие лепестки. Шагнув на ковровую дорожку и машинально следуя за Споком до турболифтов, он заметил одно коварное белое пятно прямо за ухом коммандера. Будь перед ним девушка - даже инопланетянка, не подумайте, - он без сомнений протянул бы руку и просто убрал, может даже, познакомился и провел время. Но перед ним стоял вулканец. В смысле, все эти культурные замашки с личным пространством, телепатией, межвидовая этическая херня, на которую все молятся… Кирк фыркнул сам себе, вызвав недоуменный взгляд еще двоих людей в лифте. Ну в самом деле, ему всегда было плевать на эти вещи. Хотя может он просто не вляпывался в по-настоящему неприятные истории, связанные с этим, и вообще. Двое как раз вышли, и в лифте не было никого, кроме них двоих. «Я же Джим Кирк, я творю херню по зову сердца», - весело подумал он и одним быстрым и точным движением подцепил лепесток, может быть, только слегка коснувшись ушного хряща. Спок натурально вздрогнул. - Кадет? - обернулся он. - Извольте объяснить причину нарушения личного пространства. Это было резко, действительно резко, настоящий выговор. Джим инстинктивно сделал шаг назад, но сразу же принял хитрый и одновременно невинный вид. Как ему это удавалось, и поныне для многих остается загадкой, но факт есть факт - не дурак придумал выражение «на голубом глазу». - Заблудившийся лепесток, сэр. Нарушил ваш безукоризненный вид, - отрапортовал он с таким видом, что не улыбнуться было невозможно. Лицо Спока расслабилось… и уголки губ даже дернулись на секунду! Джим затаил дыхание. - Если бы вы были ксенолингвистом, я немедленно бы подверг сомнению ваши оценки по межвидовой этике, кадет Кирк, - сообщил коммандер, но это уже не звучало как выговор, о нет. - Однако впредь воздержитесь от подобных действий, сообщайте устно. - Я просто сделал то, что должен был, сэр, разве не это - идеология Звездного Флота? - он даже наклонил голову, почти откровенно флиртуя. Спок как будто несколько растерялся, но быстро восстановил что бы он там ни восстанавливал и ответил скучной истинно вулканской формулой (наверное, с детства вдалбливают): - Идеология Звездного Флота не касается личных взаимоотношений вне стен Академии и вне времени несения службы, вам ли не знать, кадет Кирк. Вы регулярно пользуетесь этим правилом, не так ли? Джим даже приоткрыл рот от удивления - ну конечно, Спок добросовестно изучил дело и наверняка залез на ту часть студенческого форума, в которой время от времени разгорались скандалы относительно джимовых похождений; оные нещадно банились модераторами, но создавались заново, уж космос знает, почему. Вот только зачем вулканцу такая информация? - Все так, - с некоторым вызовом согласился Кирк. - Не думал, что такой как вы, сэр, станет искать подобного рода информацию обо мне. Это немного личное, не находите? Коммандер, казалось, удивился - темная бровь взлетела. - Сети созданы для того, чтобы разделить информацию; если она не защищена обладателем, то по умолчанию считается общедоступной. Я изучал эти аспекты земной культуры, кадет. Обиженно прозвучало, разве нет? - Хорошо, - Джим прислонился спиной к стенке лифта, продолжающего подниматься на самый верх. - И как вы намерены ее использовать? Он ничего не мог поделать с тем, что заигрывал. Он в принципе был склонен к бессмысленному флирту, но здесь это было почти делом принципа, по крайней мере, сам Джим надеялся, что так и есть. Хотя опавшие лепестки яблонь и заставляли как следует усомниться в этом. Но он ведь просто легкомысленный ублюдок, разве не это все ему говорят? Они вышли из лифта и проследовали к своим местам. Следующие часы были достаточно увлекательными, чтобы Кирк забыл все эти мысли. В первую минуту, когда они зашли в номер, снятый, чтобы посетить короткую пресс-конференцию завтрашним утром, Джим даже не заметил, что номер у них общий - несмотря на отдельные кровати в разных его углах, конечно. Поглощенный увлекательной дискуссией, касающейся в том числе статьи, он возбужденно взмахнул руками, едва не попав Споку по носу. Заметив, как тот быстро и машинально слегка прогнулся назад, Кирк спохватился и смешно извинился, покраснев. Губы Спока вздернулись в первом настоящем намеке на улыбку - кажется, его позабавила эта человеческая эмоциональность, вдыхаемая даже в научную дискуссию. Джим поймал эту улыбку одним взглядом, понял, что они забыли включить свет… и что они совсем одни, вне стен Академии, где действуют правила, на целую ночь. Кажется, коммандер, тоже выглядевший несколько более возбужденным, чем всегда, открыл рот, чтобы что-то сказать, и момент был бы утерян - хотя для чего ему нужен был момент, Джим понял только после. После того, как притянул к себе Спока и поцеловал. Ничего себе, кому-то здесь надоело жить, не правда ли, Кирк? Но кто сегодня в лифте отчаянно флиртовал? А кто упоминал то, что Академия не имеет здесь над ними власти и не было ли это намеком вовсе не на чертовы форумы?.. Спок казался таким же серьезным, как всегда, разве что ошеломление пятнало это привычное выражение. - Ой, - пробормотал Джим, не отстраняясь, нет, кажется, он слишком давно думал об этом. Темные глаза Спока сверкнули - или это была молодая луна, заглядывающая в окно? - и его руки цепко сомкнулись вокруг Джима так сильно, будто собирались его придушить. Ничего себе! Кажется, у Кирка тряслись руки - слишком многое ему позволяли, и он в волнении проверял, насколько же далеко с ним готовы пойти, насколько вообще далеко вулканцы могут заходить с людьми. Насколько Спок готов дать Джиму немного себя - сейчас, здесь. Кирк ощущал эти руки как гарантию того, что он может предпринимать активные движения; сложно было сосредоточиться от такой вседозволенности, всегда кафедра, всегда преподавательский стол между ними, всегда целая аудитория и здание Академии, а теперь только одежда и ничего больше… Черт, как бы удержаться. Вряд ли здесь презерватив понадобится, только бы позволил дотронуться… Спок позволял. Он не делал ничего, только и рук не размыкал, жарко и тяжело дышал, зажмурившись. Борьба ли шла внутри? Сомнения? Или только горячий водоворот? Джим целовал его, используя все свое умение, все желание отдать, какое было; руки его, однако, не бездействовали: китель Спока, чертовы десять пуговиц, вот и белая форменная футболка, к черту задрать и… Вот как это бывает, когда добираешься до голой кожи. Сначала руками - больше, больше исследования, жадно, будто делая общий слепок; потом губами - чтобы тоньше понять форму, запомнить фактуру кожи, ее температуру, ее гладкость и нежность под защитой одежды. Один взгляд на лицо Спока - и все, можно прощаться с крышей. Джим никогда такого не испытывал от одного взгляда - боже, в этом взгляде сгорали звезды; сумасшедший взгляд, в котором смешивались желание, наверняка давно подавленное, если вообще познанное, и сама суть вулканца - логика. Если Джим будет плох, логика победит - о нет, не сейчас, завтра хоть потоп, но не сегодня! Ловко расстегнутый ремень звякнул об пол, но легкий пробуждающийся запрет, готовый слететь с занятых поцелуем губ Спока, превратился в стон - гортанный и удивленный; рука Джима нашла свою цель и двигалась по непередаваемо нежной коже пениса, находя приятно скользкую теплую головку и удивляясь двойной короне, одному из немногих внешних отличий вулканца от человека. - Вот так, да? - шептал он, во все глаза следя за тем новым существом, которым на его глазах становился коммандер Спок, вечно застегнутый на все пуговицы и питающийся штырями. О нет, нет пуговиц, спина поразительно выгибается, следуя за дарящей рукой, в которой сейчас сосредоточены все блага мира. Поразительная власть над тем, что никогда не принадлежало ему, пьянила Джима, заменив все удовольствие от секса. Секса в его жизни и без того было немало, а этого короткого глотка, который может закончиться в любую секунду - не было никогда. Только сейчас. - Ты чудесный, классный, великолепный, - шептал он, не уверенный, слышит ли его закрывший глаза вулканец и потому не слишком стесняясь; все стоп-сигналы и без того были сметены. - Я хочу тебя всего. Уже почти, еще чуть-чуть, господи, как он двигается, как он тянется, как он боится и как ему хочется, он мой хотя бы на эту секунду, мой целиком, мой… Спок дернулся, вцепился в Кирка так, что тот едва смог дышать, и выгнулся, шумно выдохнув с тихим стоном, который Джиму захотелось спрятать от всех и запомнить, чтобы слушать и слушать. Сперма осталась на его руке, и он, любопытствуя, поднял ее к глазам и бездумно лизнул - все тот же пряный запах, вязкость и солоноватый вкус. - Я бы посоветовал вам посетить ванную, кадет, - раздался холодный голос. Джим поднял глаза на Спока. Ну конечно. Он пришел в себя и даже со спущенными штанами и в задранной футболке ухитрялся сохранять вулканский вид. - Я бы посоветовал вам составить мне компанию, коммандер, - выдохнул Кирк, теперь в полной мере ощущая стояк в штанах. - Неприемлемо, - отозвался тот. - Как и то, что здесь произошло. - Струсите и посоветуете забыть, апеллируя к вулканским истинам? - съязвил Джим. Хоть он и предполагал, что так будет - знал, наверное, - какая-то его часть надеялась увидеть продолжение; узнать, как стонет Спок, если его трахают медленно, вылизывая его чертовы острые уши и укрывая собой; узнать, как он реагирует на чужой язык на своих длинных пальцах; какова на вкус зеленая кровь из прокушенной губы... Казалось, коммандер замялся. Искал в голове схемы поведения при экстренных ситуациях, не иначе. Ну что, энциклопедия ходячая, есть в твоем арсенале что-то для таких, как Джим Кирк? - Нет, это невозможно, - наконец, сообщил он медленно. - Приемлемо будет, если мы станем считать это опытом с отрицательным результатом. - Если это отрицательный результат, - Джим красноречиво продемонстрировал подсыхающую на ладони сперму, - то что же положительный? Спок порывисто отвернулся, словно отказываясь верить в то, что произошло. Хорошо, его отшили, - Джим это понял, - но ни прогнать, ни отрицать произошедшее не могут. Тогда он будет бить по больному, терять уже нечего. - Нам с вами предстоит работать вместе, кадет, - вулканец обернулся и посмотрел на Кирка с отчетливой долей злости, слишком уж явной. - Сможете ли вы придерживаться традиционной модели поведения, соблюдать субординацию? - Конечно, - Кирк пока не понимал, куда клонит коммандер. - Отлично, - темные глаза уставились на него. - Тогда сделайте это. Начните сейчас. Джим вспыхнул. Ах, так? Трусливая попытка сделать вид, будто ничего не было - чем она лучше слова «забудь»? О, отлично, так он и сделает! Интересно, сколько часов медитаций потребуется этому остроухому холодильнику, чтобы восстановить свою каменную невозмутимость? - Я вам это еще припомню, коммандер, - пообещал Джим и, быстро помыв в ванной руки, ушел из гостиницы при Центре. Прохладный весенний воздух ворвался в легкие как глоток воды; он освежил Джима и снял с него пелену наваждения. Кирк наклонился и поднял горстку опавших яблоневых лепестков. Чем бы оно ни было, это пришло к нему вместе с весной и росло в ее теплых руках. Впереди экзамены и летние каникулы - достаточно времени, чтобы забыть остроухого засранца и его… Нет, - он тряхнул головой, - только не снова. Джим задрал лицо к чистому звездному небу. Опять тоска по нездешнему, новому, дальнему. Вскочить бы на первый попавшийся корабль и двинуть куда-нибудь… Но любая земля не принесет покоя, какое бы название она ни носила. Это он знал точно, уже побывав кое-где. Покой один - между звезд, в вечном звездном пути. Покой нашел там отец, покой ищет мать… Он тоже должен найти его. Он будет капитаном звездолета, чего бы это ему ни стоило. В космосе забудется все, даже холодный вулканец с сердцем человека. Джим подул на лепестки, и они маленькой армадой понеслись в свой путь по волнам ветра.