Запретный плод безумно сладок

      Барти видел окружающий мир совсем иным. Все его чувства многократно обострились: каждый шорох, скрип ветки старой сосны четко отдавались в его барабанных перепонках. Он слышал малейший скрип снега под чьими-то ногами; слышал, как уставший магический мир кричал от безысходности, когда черная метка вновь появлялась над очередным домом, освещая все вокруг своим изумрудным светом. Весь мир человеческих мыслей был прекрасно слышен мужчине, даже звуки природы стали слышны отчетливее. Где-то, совсем неподалеку, хрустнула и упала ветка дерева, напротив которого мелькнула белка, уронив свой орех. Несмотря на войну, жизнь в Хогвартсе била ключом. Студенты младших курсов все так же звонко смеялись над очередной шуткой, изобретая новые шалости и строя интриги… Оказавшись в водовороте этой огромной лавины мыслей, эмоций и чувств, Барти взглянул на Леонкура, но, к своему удивлению, не смог его узнать. До Крауча дошло — весь мир изменился в его глазах, стал абсолютно другим: громким, тревожным и, одновременно, обманчиво спокойным. Прежде ему казалось, что его возвращение в волшебный мир в принципе невозможно: слишком много всего на него повесили… Турнир! Барти помнил все до мельчайших подробностей, но основную часть своей тайны он преданно хранил в сердце. Крауч никогда не забудет, что сделал для него Лестат. Некоторое время, как считал друг, ему не следовало появляться в Хогвартсе, пока все не уляжется, и Дамблдор не успокоится относительно того, что его обманули. Живя у Лестата в одной из квартир в центре Лондона, Барти успел отвыкнуть от людей, держась всегда в гордом одиночестве. Он помнил, как к нему отнеслись, когда разоблачили. Это внушало ужас и обиду. Обиду на то, что сам Дамблдор всегда был на стороне его отца и всегда поддерживал принципы старшего Крауча относительно семьи. К словам старика прислушивались, считая его порядочным и честным семьянином. Как бы не так! Никто из них не понимал, попросту не хотел знать, каково было Барти большую часть своей прошлой жизни. Его одолевали смешанные чувства: растерянность, легкая грусть и тревога за свое будущее. Он знал, что в этом году в Хогвартсе снова освободилась должность преподавателя по Защите от Темных Искусств, и одновременно с этим понимал, что его появление на людях станет неоправданным риском. Однако Леонкур лишь усмехнулся и потрепал его по макушке, как младшего брата, со словами: — Делай, как знаешь, но не упускай момент, глупая ты голова! Кто не рискует — тот не пьет теплой кровушки из артерии прекрасной дамы! Барти лишь выразительно закатил глаза. Это ведь Лестат, вампира мало когда останавливала опасность. Вся его теперешняя жизнь состояла из сплошных приключений, он умел развлекаться, умел полностью отдаваться своему настроению, буквально каждый день находясь среди своих фанатов. Леонкур прославился своими рок-концертами и часто гастролировал по разным странам. Как только его не поразила звездная болезнь? Барти он тоже не раз приглашал с собой. Иногда у него это получалось, но чаще всего Крауч предпочитал оставаться дома наедине со своими мыслями и раздумьями. Но если он не был знатоком и любителем музыки, Лестат отлично знал, как тот скучал по замку, словно чувствовал, что его помощь всегда нужна людям. Целый год мужчина прожил вдали от волшебного мира, чудом спасенный вампиром из лап безликих тварей. Но об этом Барти предпочитал ни с кем не говорить, более того, он мало кому доверял, став несколько замкнутым и отчужденным.       - Барти, возвращайся в Хогвартс. Там твое место, — говорил ему Лестат. — Забудь о своих обидах. Могу тебя заверить, что все будет прекрасно. Ты слишком много драматизируешь, будто Гамлет в трагедии Шекспира, расслабься. Никто не узнает, кто ты такой, внушать ты научился отлично, и люди с легкостью тебе поверят. Они всегда доверчивы, эти люди. И вот Крауч уже в Хогвартсе. Древние чары неприкосновенности замка на него давно уже не действовали, и он мог без препятствий войти в дубовые двери школы с гордо поднятой головой. Как и говорил Леонкур, директор с легкостью поверил в то, что Барти все обдумал, изменился и стал держаться подальше от скользкой дорожки, ведущей к Волдеморту. О том, что едва не случилось в позапрошлом году, Дамблдор предпочитал молчать. Все знали, что он верил людям, давал им еще один шанс. Как только директор произнес приветственную речь и объявил, что новый учитель по ЗОТИ найден, Барти поймал удивленный и полный ненависти взгляд Северуса Снейпа. Казалось, еще мгновение и зельевар испепелит Крауча взглядом своих черных глаз или задушит при сотне свидетелей. Естественно, он злился, ведь сам мечтает занять эту должность. Забавляясь выражением лица Северуса, напоминающем моську лепрекона, которого обокрали, мужчина лишь кивнул ему, слегка улыбнувшись. Тот явно не понимал ровным счетом ничего из происходящего. На следующее утро у Барти был по расписанию сдвоенный урок вкупе со Слизерином и Гриффиндором. Удивленным возгласам присутствующих не было границ, когда профессор вошел в класс. Еще бы! Ведь Барти ассоциировался у них с вечной загадкой — они впервые видели перед собой человека, избежавшего самой ужасной казни. Некоторые из них откровенно разинули рты, глядя на учителя, ущипнув себя под партой и убедившись, что это не сон; другие и вовсе считали, что это чья-то неудавшаяся шутка. И лишь одна девушка смотрела на профессора с явным интересом, не сводя с него задумчивого взгляда, который Барти сразу же выделил из множества других. Мужчина лишь криво усмехнулся, и она кивнула в ответ, смущенно опустив глаза в свой конспект. Было в его усмешке что-то дикое, отчего девушке стало неуютно. По просьбе многих студентов, Барти вновь обучал их непростительным заклятиям, с пониманием отнесясь к данной просьбе. Каждому хотелось защититься от надоедливых и назойливых Пожирателей, да и блеснуть знаниями перед младшими, поднять авторитет.