Ноты судьбы

Спустя три года… Перед ярко освещенным зданием Оперы остановилась карета с гербом Кучики. Высокий мужчина с длинными черными волосами, слегка опирающийся на трость, вышел из экипажа и подал руку хрупкой брюнетке, одетой просто и элегантно. Постукивая тростью о мостовую, сохраняя безукоризненную осанку, князь Кучики провел княгиню под своды богато декорированной арки подъезда, по покрытым красным ковром лестницам в фамильную ложу. Хисана старалась подниматься не слишком быстро, она знала, что Бьякую порой еще мучают боли от большой нагрузки на позвоночник, но он скорее согласился бы лечиться у Куроцучи Маюри, чем пожаловаться своей жене, особенно сейчас. Это неудобное свойство вынуждало княгиню принимать превентивные меры предосторожности, медленнее ходить, отказываться от слишком долгих прогулок. Князь в общем подозревал, что его берегут, но в свою очередь оберегал свою жену от неприятных разговоров и вообще не любил обсуждать тему своего здоровья, так что вынужден был потакать супруге. Таким образом, консенсус был найден, а гордость Бьякуи не задета. «Такой упрямый! – подумала Хисана. – Вот бы маленький, которого я жду, был на него похож.» Они вошли в ложу, когда свет в зале уже потух, под резкие сухие хлопки аплодисментов дирижер прошел за свой пульт, взмахнул палочкой – и полилась воздушная чувственная музыка. «Турандот» всегда казалась Хисане очень романтичной, поэтому она придвинулась к мужу и положила голову ему на плечо. Бьякуя в темноте нашел ее руку и сжал ее, но этого Хисане показалось недостаточным. – А о чем она поет? – спросила Хисана, припомнив рассказ Рукии о том, как она влезла в ложу будущего деверя. – Что? – не сразу уловил ее настроение Бьякуя, однако лукавый блеск огромных синих глаз моментально расставил все по своим местам. – Не знаю, может, ты мне расскажешь? –Ммм, я тоже не знаю, может быть, о своей невероятной гордости? – Скорее, о любви, которая еще невероятнее. – О любви она будет петь только в третьем акте. Я вижу, ты действительно не знаешь, о чем речь. – Наверно, если мы оба не знаем, то стоит посмотреть на сцену и выяснить? – Ты прав, – согласилась Хисана и поцеловала мужа. Со стороны соседних лож опять неслись деликатные покашливания, однако князь с супругой их попросту не слышали, поглощенные друг другом. Через некоторое время они все же вспомнили о том, что находятся в общественном месте, в котором продолжение их занятия совершенно неуместно. Так что чета Кучики взяла себя в руки и посмотрела-таки последние десять минут первого акта. Они были хороши и восхитили обоих мастерством исполнителей. – Никогда особенно не любил второй акт, – заметил Бьякуя. – Но ария Калафа в начале третьего, безусловно, хороша. – Неужели ты хочешь ее дождаться? – Но ведь когда мы вернемся, к нам приедут Рукия с Ичиго. Близняшки доставляют им столько хлопот, что они могут вырваться в гости, только когда они уснут. – Они приедут к одиннадцати, когда мы должны будем вернуться после окончания оперы. Два акта, плюс антракт… Если мы уедем сейчас, у нас будет куча времени. Хисана улыбнулась. Почему бы не позволить уговорить себя поступить так, как ей и самой хочется? Хотя ложа Кучики в последнее время часто пустовала. – Что ж, это не последний спектакль в сезоне. И, надеюсь, не последний сезон…