Ноты судьбы

Прошу не бить за крайне дилетантское обращение с темой психологии. Меня извиняет то, что Нанао тоже по большому счету не в теме, а Маюри несколько сбрендивший ученый, его переложения научных методов могут быть и шарлатанскими. Хинамори Момо пребывала в панике. Ее жених день ото дня вел себя все более и более странно. Порой ей казалось, что он вообще не отдает отчет, что находится не один, а в компании своей невесты. Бьякуя постоянно пребывал в задумчивости, а если возвращался из омута своих мыслей, то проявлял такую раздражительность, что приводил бедную девушку в ужас. Не зная, что предпринять, Момо обратилась за советом к своей подруге Исе Нанао. Нанао была очень образованной девушкой, увлекалась психологией и могла дать хороший совет, как установить взаимопонимание с пребывающим в расстроенных чувствах Бьякуей. – Значит, твой жених стал резко менять манеру поведения? Рассеянность, раздражительность, погруженность в свои мысли? Последние исследования доктора Фрейда показывают, что поступки человека возникают под действием процессов, происходящих в подсознании, борьбы объективной необходимости и подавленных внутренних стремлений. – Каких стремлений? – Тех самых, Хинамори, тех самых, – Нанао многозначительно посмотрела на подругу. – Необходим прорыв. Возможно, тебе следует соблазнить своего жениха? – Мне? Соблазнить Бьякую-саму? – Конечно, – Исе поправила очки и строго посмотрела на подругу. – Это в рамках оказания медицинской помощи согласно новейшим научным данным. Хинамори представила себе картину предполагаемого соблазнения и побледнела. – А как-то по-другому нельзя ему помочь? – Ну почему, можно. Ему может оказать помощь доктор Маюри. – Маюри? Соблазнить Бьякую-саму? – Нет, конечно, – Нанао поперхнулась. – Маюри квалифицированный специалист, к тому же не закрывающий глаза на новаторские теории, он поможет твоему жениху раскрыть подсознание. Он уже работал с моими знакомыми. Должна признаться, что результаты… впечатляют. – А с какими твоими знакомыми он работал? – Ну например, виконт Нноитора. Правда, лечение пришлось прервать после того, как в результате гипноза Нноиторе стали видеться маленькие девочки с зелеными волосами. Маюри никак не может разгадать значение этого символа. Вернее, он разгадал, но Нноитора отказывается с этим соглашаться, потому что это слишком уж неприлично. Хинамори представила себе, каково же должно быть толкование Маюри, если даже виконт – человек крайне эксцентричный и в высшей степени свободных взглядов, счел его неприемлемым. Выхода нет – она должна соблазнить Бьякую-саму. Девушка подумала, что это мысль должна бы воодушевлять ее, но, прислушавшись к собственным ощущениям, смогла обнаружить там только отчаянный страх. – Как же я буду соблазнять Бьякую-саму? Я боюсь, что не справлюсь. Бьякуя-сама, он такой… сдержанный! – Тем сильнее бушующие внутри страсти. Не оставь ему выбора. Ошарашь. Заставь потерять голову. В конце концов, разлей чай ему на брюки и начни вытирать. Или Маюри, или соблазнение! Мы ему поможем! Бьякуя с рассеянным видом созерцал стройные ряды цветущих роз самых разных оттенков. Его невеста, что-то по обыкновению щебеча, разливала принесенный служанкой чай по чашкам. Фарфор дребезжал, выдавая дрожь в пальцах девушки. Кучики ругал себя за то, что даже в обществе своей невесты не переставал думать о Рукии. Подобные мысли были мучительны, но он никак не мог прогнать их от себя. Это злило и заставляло испытывать легкое чувство вины перед Хинамори, в которой его с недавних пор стало раздражать все – от преданного взора до неуверенности в себе и плаксивости. А ведь раньше он как-то находил в себе силы мириться с этим. Рукия перевернула его жизнь с ног на голову. Разозлившись за это и на Кагуа тоже, Бьякуя приказал себе сосредоточиться на невесте и вздрогнул, обнаружив, что она стоит прямо перед ним и протягивает ему чашку с чаем. – Бьякуя-сама! Видно, он так задумался, что Хинамори пришлось встать и подойти к нему. – Да. Извините, Хинамори, я отвлекся. Благодарю вас. Бьякуя взял чашку, отметив, что девушка с каким-то непонятным сожалением уставилась на свою опустевшую руку, и стал пить чай. – Бьякуя-сама… У вас все хорошо? «А у вас?» - хотел спросить Кучики, присмотревшись к своей невесте. Хинамори столбом стояла перед ним, кусая губы. Потом подняла на жениха отчаянный взгляд, будто пытаясь на что-то решиться, но, видимо, не смогла и тут же опустила глаза. Проделала это еще несколько раз и вздохнула. Затем подняла руки и расстегнула верхнюю пуговку на блузке. Жарко ей, что ли? Бьякуя обратил внимание, что девушка сильно побледнела, а щеки наоборот порозовели. Да, эта жара кого хочешь доконает. – Прекрасный чай, сахара достаточно, благодарю, – слегка озадаченный Кучики двумя глотками осушил чашку и вернул Момо. Та тяжко вздохнула, вернулась к столу и налила ему еще чая. Определенно, девушка не в себе – он не просил добавки. Хинамори промаршировала обратно к Бьякуе и подняла на него теперь уже решительный взгляд. – Бьякуя-сама, простите меня, это все ради вашего блага! – с этими словами Хинамори метнула чашку прямо в своего жениха. Реакция опытного фехтовальщика спасла Кучики. Мгновенно выставив перед собой руку, он отбил чашку, и она полетела назад к своей метательнице. На светло-розовом шелке расплылось темное пятно. Хинамори с минуту смотрела на дело своих рук, затем разрыдалась. Кучики бросился к ней. – Хинамори, что с вами? Вы плохо себя чувствуете? – Бьякуя-сама – плачущая девушка вдруг обняла его за плечи. Князь опешил, но решил, что невеста больна и с ней надо быть терпеливым. – Ну-ну, не плачьте! – он погладил девушку по голове. – Бьякуя-сама! – Хинамори подняла лицо и почему-то закрыла глаза. Потом приподнялась на цыпочки и, выпятив губы, потянулась к жениху. Трудно сказать, какой именно из неосознанно текущих в подсознании процессов сыграл решающую роль – возможно, неподготовленность к требуемым от него по ситуации действиям, возможно, изумление непонятным поведением обычно скромной невесты, – но Кучики отпрыгнул от Хинамори с удивившей самого себя прытью. Однако тут же взял себя в руки, осторожно приобнял Момо за плечи – правда, зорко следя, чтоб у нее не было новой возможности броситься ему на шею – и повел к дому. – Дорогая, вы переутомились. Сейчас так жарко. Я сам порой ощущаю себя разбитым. – О Бьякуя-сама, тогда, возможно, вы согласитесь принять врача, чтоб он оказал вам помощь? – Хинамори, вы так добры, это мне следует заботиться о вас. – Пожалуйста, Бьякуя-сама, ради моего спокойствия! – в темных глазах Момо сверкнул недавний отчаянный огонек, и Кучики поспешил согласиться. – Хорошо-хорошо. Все, что угодно, лишь бы вы были спокойны. Бьякуя решил принять доктора Куроцучи у себя. Ехать в клинику он счел для себя неудобным. Явившийся в назначенное время эскулап не произвел благоприятного впечатления. Скорее темно-пепельные, чем черные волосы отливали синевой, сузившиеся зрачки намекали, что доктор поводил весьма рискованные эксперименты с собственным сознанием, возможно, не гнушаясь известных препаратов. – Расслабьтесь, - проскрипел Маюри, когда они с Кучики остались одни в гостиной. – Лягте поудобнее на кушетку. – Это обязательно? – Да, знаете, так полагается. Вы точно отказываетесь от гипноза? – Обойдемся. – Как пожелаете. Мои методики раскрывают подсознание полностью, независимо от того, находится ли пациент в состоянии гипноза или нет, просто в первом случае опыт для него менее травмирующий, вот и все. – Мне не нужно раскрывать подсознание. – В таком случае, зачем же вы меня пригласили? – Чтоб от меня моя невеста отстала. – То есть вы испытываете проблемы в общении с дамами? – Не испытываю я проблем, я просто уступил ее просьбам, потому что она была настойчива, а мне это ничего не стоит. «Пациент утверждает, что не испытывает проблем в общении с женщинами. Возможно, женщины испытывают проблемы в общении с пациентом?» – Ее просьбы утомляют вас? – Утомляли бы куда меньше, будь они высказаны. – Как это? – Она не всегда может внятно сформулировать свои мысли. – Возможно, она боится вам не угодить? Острый карандаш подчеркнул вторую из написанных в блокноте фраз и перечеркнул стоящий в ее конце знак вопроса. – Откуда я могу знать, чего она боится. «Пациент бурно реагирует на разговоры о женщинах и фобиях». – Хорошо, сменим тему. Скажите, а вы чего-нибудь боитесь? – Доктор, я понимаю, что вы обязаны задавать подобные вопросы, но я все-таки князь Кучики. Естественно, нет. «Мощный блок на внутренние страхи». – А тайные желания? Замечали вы за собой привязанности, пристрастия, возможно, пагубные, выходящие за рамки приличий? – Следующий вопрос в том же духе я сочту оскорблением, – предупредил Бьякуя. – Вы знаете, как я реагирую на оскорбления? – Что-то слышал, – отозвался Маюри, отводя взгляд и делая вид, что перебирает свои записи. – Однако вы напрасно делаете вид, что вы нормальный. В моей практике еще не было таких, стоило начать работать с пациентом поплотнее – и, поверьте мне, у всех находилось, что лечить. Через несколько минут Куроцучи Маюри с озадаченным и злым лицом стоял на крыльце особняка Кучики, созерцая захлопнутую дверь. Как раз в это время подъехала карета с гербом Айзена, и оттуда выпорхнула Хинамори Момо. Увидев перед собой светило современной научной мысли, девушка обрадовалась возможности узнать подробности о душевном здоровье жениха из первых рук. – Ваш жених законченный неврастеник и параноик. Он всего боится, но скрывает это. Крайне зашуганный субъект. Да, и крайне распущенный. Оставив озадаченную девушку с изумленным видом стоять на ступеньках, врач в гневе удалился. «Бедный Бьякуя-сама! – подумала Момо. – Но я все равно люблю его!»