Ноты судьбы

Через пару дней почтальон доставил в дом Кагуа телеграмму от князя Кучики. В ней сообщалось, что, если госпожа Кагуа Рукия сочтет это для себя удобным, он просит ее приехать между двумя и тремя часами пополудни для обсуждения «известного вам вопроса». Хисана, в очередной раз заменявшая Рукию, в назначенное время явилась в княжеский особняк. На этот раз дворецкий сразу же провел ее в кабинет князя. Кучики пригласил ее присесть и пересказал полученные сведения. Куросаки Хичиго действительно никто не видел на приеме после трех часов. Несколько странно, ведь кто-то же подтвердил следователям алиби этого человека. Бьякуя также в общих чертах поведал, что Хичиго был причастен к нескольким загадочным скандальным историям, в которых люди совершали необычные для себя поступки, возможно, находясь под действием некого препарата. Хисана разволновалась. – Так значит, он мог применить этот препарат и к Ичиго. Он говорил, что ничего не помнит о вечере преступления. Это так странно, но если его одурманили, к примеру, с помощью настойки опия, то все становится на свои места. В таком состоянии он не мог совершить хищение! Бьякуя смотрел, как радостно сияют глаза гостьи и чувствовал, как его едва осознанные мечты тонут в болоте безнадежности. Что он о себе возомнил? Рукия любит своего жениха, а с его стороны было бесчестно испытывать верность невинной девушки. Кагуа поднялась. – Благодарю вас от всего сердца! Теперь у нас есть надежда, мы знаем, в каком направлении искать… Девушка попрощалась и направилась было к выходу, когда ее остановил голос князя. – Подождите! Кучики догнал ее и встал рядом, всматриваясь с высоты своего роста. Это нежное лицо, огромные глаза, такие живые, такие пленительные и безрассудные. И губы, которые он целовал, не зная, что у него нет на то ни малейшего права… Бьякуя осознал, что все это время не принимал всерьез тот факт, что девушка не свободна. Его влекло к ней, он смутно чувствовал, что она может дать ему то, что он считал невозможным в обыденной жизни – страстную горячую любовь. Настоящую, а не ту полуусталость-полудружбу, которая связывала семейные пары в его кругу. С детства Кучики внушали, что он слишком импульсивен, мечтателен, слишком часто дает волю эмоциям. Уклад жизни в аристократическом мире Сейрейтея был расписан до мелочей: обладателям роскошных особняков и пышных титулов полагалось рождаться, вступать в брак и умирать согласно жестко установленным нормам этикета. Все было подчинено им, а еще сухим законам здравого смысла и расчета. Повзрослев, Бьякуя научился играть по правилам, безукоризненно и точно исполнять предписанную ему роль высокородного дворянина. И отгораживаться от всех, оставляя для потаенных мечтаний узкую область личного пространства. Он почти поверил, что именно так должна пойти его жизнь. И вот он встретил Рукию. Дерзкое отважное существо, то бросающее ему каверзные вопросы из мрака оперной ложи, то загадывающее головоломные задачки, то сводящее с ума головокружительной женственностью. Существо, бросившее вызов всему миру, когда он отвернулся от ее любимого человека, презревшее волю закона и осуждение общества. Что за пламенное сердце, и как, должно быть, сладко знать, что тебя любят с такой самоотверженностью, что верят и никогда не предадут. И Бьякуя поддался своему порыву, какой-то почти забытой жажде большой любви. В своем увлечении он перестал считаться с фактами, и вот теперь они заявили о себе, напомнив, что в этой жизни не все подчиняется его желаниям. Его воле послушен лишь аристократический мир, в котором он обречен задыхаться, как рыба без воды. Однако Рукия любит Ичиго. А Бьякуе следует забыть о вспыхнувшей неуместной страсти. Как видно, княжеский титул обрекает его идти по заданному пути и никогда не отпустит, не позволит выйти за рамки, предписанные ему с рождения. Но пусть так – дворянская гордость удержит его от унизительного навязывания своих чувств чужой невесте. – Рукия. Я знаю, что бесполезно говорить вам об опасностях, которым вы подвергаете свою жизнь, проводя свои изыскания. Но, попросив меня о помощи, вы определенным образом сделали меня ответственным за вашу судьбу, и я не могу спокойно думать, что вашей жизни может что-то угрожать. Поэтому... ради вашего жениха… пообещайте мне, что если вам понадобится помощь, вы обратитесь ко мне. Хисана не могла вымолвить ни слова. Обращенный на нее взгляд был полон какой-то тоски и обреченности. И при этом в нем светилась такая искренняя забота, что у девушки ком встал в горле. Бьякуя явно был неравнодушен к Рукии. И при этом понимал безнадежность своего чувства. Ей хотелось бы утешить Кучики, а еще лучше – подняться на цыпочки и вновь ощутить на своих губах его поцелуи, заставить забыть о том, что тревожит… его и себя. Только вот она не Рукия. – Да, князь, – тихо ответила девушка. – Я обещаю вам. Когда Хисана пересказала полученные сведения Рукии, в ее глазах засияла надежда. Старшая Кагуа подумала, что давно уже не видела сестру такой – с те пор, как Ичиго арестовали, с ее лица не сходило выражение беспокойства, а меж бровей залегла напряженная складка. – Хисана, спасибо! Это все благодаря тебе! Только ты могла уговорить князя Кучики помочь нам! У меня бы это никогда не получилось. – Ты ошибаешься, Рукия. На самом деле он помогал именно тебе. Ты чем-то пленила его с первой встречи, иначе он бы не ввязался в это дело. А я всего лишь играла твою роль, – необычно глухо прозвучавший голос заставил Рукию всмотреться повнимательнее в лицо сестры. – Хисана, что ты имеешь в виду? – Я думаю, что Кучики… увлечен тобой. Возможно, даже влюблен. – В меня? Да мы с ним виделись два раза. Так что увлечься он мог только тобой! Если он вообще способен чем-либо увлечься. – Не преувеличивай. Бьякуя… князь Кучики только кажется надменным. В глубине души он идеалист и нуждается в том, кто мог бы испытывать столь же сильные и чистые чувства. Думаю, его восхитила твоя преданность и самоотверженность. – Хисана, ты так говоришь о нем… - Рукия осеклась. Хоть сестры и были близки, она все-таки не решалась переступать некую запретную черту. Хисана никогда не обсуждала свои чувства даже с родными. Какая-то деликатность мешала ей доверить свои эмоции словам, и она предпочитала не обременять семью своими переживаниями и проблемами, выход из которых ей все равно никто не мог бы помочь найти. И теперь, прекрасно зная, что сестра понимает и ее без слов, Хисана не хотела продолжать разговор. Рукии осталось лишь молча смотреть, как старшая сестра поднимается по лестнице, направляясь в свою комнату.