Ноты судьбы

В гостиной дома Кагуа было так тихо, как будто она была пуста. Тем не менее, в ней находилось три человека, однако все они хранили глубокое молчание. Кайен с Рукией сидели у незажженного камина. Пробивавшиеся сквозь щели не отвешенных до конца портьер солнечные лучи падали на пустой, не прибранный от золы очаг. Света было слишком мало, из-за его недостатка все казалось каким-то серым и пыльным, но никто и не подумал отвесить шторы. Кучики сидел в противоположном углу у окна, безвольно опустив руки, смотрел на плывущие по воздуху пылинки. За стеклом вовсю разгорался жаркий летний день, суливший множество удовольствий горожанам. Но Бьякуя чувствовал себя так, будто его замуровали в каменный мешок, навечно обрекли видеть солнце лишь сквозь пыльное стекло, и никогда он уже не ощутит на своем лице дыхания вольного ветра. Всю жизнь он провел добровольно замурованным в камеру своей гордости, и вот наконец он встретил прекрасную девушку, которая раскрыла перед ним совсем новый мир. Благодаря ей он впервые ощутил, как прекрасно кого-то любить, о ком-то заботиться. И именно в этот момент все рушится. Бьякуя всегда исходил из того, что не бывает безвыходных ситуаций, есть неприятные решения, и раньше не задумался бы дать клятву, которую требовала у него Хинамори, ведь, в конце концов, они были официально помолвлены. Но теперь одно лишь слово Хисаны перевешивало для него все его принципы и убеждения. Рукия сидела ни жива, ни мертва. Ичиго арестовали, второй раз побег им организовать не удастся. А значит, единственная возможность спасти его – это убедить военного прокурора вновь начать расследование, и для этого нужен веский довод. Все, чем они располагают на данный момент, - это слова Хинамори о том, что Хичиго зачем-то инсценировали алиби. Это единственная зацепка, и такая слабая… И будет ли у них эта зацепка, зависит от Бьякуи и Хисаны. Она видела их утром, видела, какой откровенной радостью сияли глаза сестры, с какой нежностью смотрел на нее всегда надменный, презрительный Кучики. Хисана так часто жертвовала собой, у Рукии просто не хватит духу просить ее уговорить князя жениться на Момо ради спасения Ичиго. Но тогда не пройдет и недели, как ее возлюбленного расстреляют! Кагуа закрыла лицо руками. В это время дверь хлопнула и вошла Мияко. – Я дала Момо успокоительное, она сейчас спит. При этих словах Бьякуя, сидевший спиной ко всем, в кресле перед окном, повернулся и посмотрел на невесту Кайена. Мияко поразилась, какой потерянный был у него взгляд, будто у загнанного зверя. – Мы должны что-то предпринять. У нас совсем немного времени, – нарушил молчание Кайен. – Что мы можем? – прошелестела Рукия дрожащими губами. – Скажи, я все сделаю… –Мы можем опросить гостей Кучики… – Никто не помнит, чтоб Хичиго был там, если ты об этом. Но в деле уже подшиты показания Момо. Чтоб переубедить трибунал, нужно, чтоб она сама пришла в зал суда и принесла новые показания. – Что ж. Князь Кучики, я, разумеется, не посмел бы задать вам столь личный вопрос, но вы видите, как складываются обстоятельства, и просто чтоб сориентироваться в дальнейших действиях, я должен поинтересоваться вашим решением относительно… предложения вашей невесты. – Я сделаю так, как скажет Хисана. Именно в этот момент вошла старшая Кагуа. Как раз вовремя, чтоб услышать слова Бьякуи. И вовремя, чтоб ответить на них… Девушка провела последние часы в трудных размышлениях. Несмотря на то, что в доме было тепло, даже душно, ее колотил ледяной озноб. Слишком многое зависело сейчас от ее решения. Еще утром она была совершенно счастлива и думала, что все испытания позади, что она нашла свой островок счастья в бурном океане жизни. Однако ей, видно, не судьба быть счастливой в любви. Хисана знала, что не сможет спокойно жить, зная, что за ее благополучие заплачено кровью любимого человека сестры. И дело не в том, что она привыкла оберегать Рукию, что Рукия была младше. Хисана любила Бьякую всем сердцем и не причинила бы ему боль, но, как бы больно им ни было при расставании, в их случае речь не шла о смерти… Поплакав у себя в комнате, девушка спустилась в гостиную. – Я не могу вас просить жениться на Хинамори ради спасения Ичиго… – почти прошептала она, стараясь не глядеть на Кучики, – но со своей стороны освобождаю от данного мне утром слова. – Хисана, – потрясенно выдохнул Бьякуя. Он предполагал такое решение, заранее знал, что Хисана никогда не отвернется от горя своей сестры, даже если это самой ей принесет беду, но, только услышав ее вердикт, осознал, что против всех доводов совести и рассудка продолжал надеяться, что она не сможет от него отказаться. А еще он не знал, что это будет так больно. Кучики встал, будто в тумане шагнул к девушке, взял ее за локоть и вывел из гостиной. – Пойдем, нам надо поговорить. Вытащив Кагуа в коридор, князь огляделся. – Там что? – Библиотека. – Сойдет. Кучики затащил туда Хисану, толкнул ее в кресло и запер дверь. – Ты соображаешь, что сейчас сказала? – Не беспокойся, я хорошо подумала, - голос девушки прерывался, но звучал твердо. – С самой первой нашей встречи ты только и делаешь, что убеждаешь меня, что твои опрометчивые и безответственные поступки – якобы результат продуманной стратегии. И надо сказать, что с каждым разом у тебя получается все менее убедительно. – Бьякуя! Прошу, не мучай меня! Неужели ты думаешь, что мне легко было отказаться? Ведь я люблю тебя, – с тоской произнесла девушка. – Но если Момо не даст показания, то Ичиго расстреляют. Как я смогу жить, зная, что по моей вине упущен шанс спасти невиновного человека? Хисану трясло, как в лихорадке, она умоляюще посмотрела на Бьякую, и он понял, что все, что он может для нее сделать – это не доставлять новых терзаний бесполезными уговорами, просьбами изменить решение. Кучики упал перед любимой девушкой на колени и с тоской сжал ее руки. – Я сделаю это ради тебя. А ты больше никогда не придешь ко мне, да? Ты не нарушишь моей верности жене, никогда не позволишь мне себя поцеловать. Вот так, – Бьякуя коснулся губ Хисаны. Мягкое касание перешло в страстный поцелуй, когда они сплелись руками, будто пытаясь врасти в друг друга, передать через почти судорожное объятие всю силу своей любви. – Ты сможешь жить так, как будто ничего этого не было? – спросил Кучики, когда пришло время отпустить девушку. – Как ни в чем не бывало улыбаться друзьям, ходить по улицам, проходить мимо моего особняка? – Я уеду, далеко-далеко, туда, где ничто не будет мне напоминать о тебе, – прошептала Хисана, отводя взгляд. Бьякуя еще с секунду пристально всматривался в лицо любимой, то ли надеясь обнаружить в нем признак колебания, то ли просто запоминая на прощание каждую его черточку, затем встал и вышел из библиотеки. – Только мне все равно никогда тебя не забыть, – добавила девушка вслед закрывшейся двери. – Хинамори, я прошу вас помочь этим людям. Не бойтесь, вы ведь скажете правду, от вас больше ничего не требуется. – Бьякуя-сама, я сделаю все, что вы попросите. Я верю вам. И если вы скажете, что защитите меня от гнева отца и женитесь на мне, то я поверю. – Конечно, Хинамори, все, что вы захотите. – Ах, Бьякуя-сама, я так счастлива!