Дракон, свивший гнездо на вершине

«Чё, теперь залетишь?» Дошутился. Кисэ – беременный. Беременный. Кисэ. Вот он сейчас стоит, весь растерянный и ставит его перед фактом. Вот так сразу Дайки, конечно же, не поверил, но после небольшого снимка УЗИ недоверие и сомнения как водой смыло. Как для шутки блондин слишком серьезно подошел к этому вопросу. А значит… Кисэ беременный. От него. Беременный. Да как такое вообще возможно?! – Аоминеччи, – растянул любимое имя Дракон, обнимая за плечи Дайки. – Если будешь так смотреть в пол, он вспылит и убежит, – оповестил его он. – Заткнись, – раздраженно бросил Вершина, сжав чужие руки на своих плечах. Хотелось безумно сильно врезать в эту нагло довольную рожу, но… но… Но блять! – Может, теперь переедешь ко мне? – Рё поцеловал макушку Дайки. – Раз уж у нас все так серьезно, – съехидничал блондин. Вместо ответа синеволосый несильно ударил блондина локтем в бок. Мало того, что эта модельная задница на месяц отправилась куда-то далеко на съемки для идиотского журнала, так еще и с «подарочком» приехала. – Уж кто бы убивался, – равнодушно бросил Рёта, отходя от любовника. – Между прочим, это не мое семя проросло, – он присел на мягкий светлый диван. – На первых порах сойдет, но что прикажешь делать, когда вот это, – блондин жестом показал пока не округлый живот, – будет выпирать? Меня ж ни в один журнал не пригласят! А это, между прочим… – Почему же? – перебил его синеволосый. – Думаю, всякие медицинские и тому подобные с радостью примут тебя, – без тени улыбки предложил Дайки. Беременный. Парень. Офигеть. – Кто в курсе этой херни? – Ну, я, ты, мой агент и врач, – перечислил всех Кисэ. – А вот называть своего ребенка «херней» не красиво, – добавил он. – Не твое дело. – Ха! Я, знаешь ли, тоже детей пока не собирался заводить, вынашивать тем более, – возмущенно произнес Дракон. – Лучше выходи из транса и давай думать, что будем делать, – блондин кинул подушку в застывшего в одной позе Аомине, пытаясь того растормошить. – Не подраться, не потрахаться! Чё за херня?! – не выдержал синеволосый. – Я, мать твою, месяц терпел не для этого, – он показал на снимок УЗИ, который все еще держал в своей руке. – Ну да, – блондин кивнул, соглашаясь. – С первым придется потерпеть, но со вторым проблем быть не должно, – размышлял вслух Рё. – Но я спрашивал не об этом. – Раз не должно, предлагаю не откладывать, – Дайки навис над Кисэ, облокотившись одним коленом об диван, а руками – об спинку. – Я слишком долго терпел, – низким голосом произнес он, отчего по телу белобрысого пронеслись стадо мурашек с кадрами воспоминаний: именно с такого тона началось их жаркое прощание месяц назад. – Ты же возьмешь на себя ответственность за содеянное? – он положил пальцы на приближающееся к нему лицо Вершины, останавливая. – Если ты про изнасилование, то… – прохрипел Аомине. – Я серьезно, – прервал любовника Кисэ. – Эта проблема так просто не пройдет, и сама собой не решится. – Бля, – парень опустился рядом с блондином, не забыв перед этим ударить кулаком по спинке дивана. – Что ты от меня хочешь? Дракон с укором посмотрел на Вершину, сдерживаясь, чтобы не добавить немного освещения в эту слишком долго доходящую головку где-то под левым глазом. Все, что ему требовалось от любовника – это поддержка. Поддержка дорогого ему человека. Мысль об избавлении от ребенка даже мельком не возникала в светлой голове: Рёта никогда не убивал, никогда не отнимал чужую жизнь. Что же говорить о жизни, которая уже беспечно образовалась в нем самом? – Перестань быть таким ублюдком, – блондин демонстративно надулся, отворачиваясь от Дайки. – Ты ведь понимаешь, что станешь отцом? – А ты мамочкой? – довольно улыбнувшись, поинтересовался Аомине. Кисэ принципиально промолчал. – Предлагаю обсудить это завтра, – после недолгого молчания сказал парень. – Не каждый день, знаешь ли, мне встречаются залетевшие парни. От меня же. К тому же, у меня зудит в одном месте, и это мешает думать, – он приблизился к любезно повернувшемуся к нему затылку блондина, зарывшись носом в светлые пряди. – Я тебе не чесалка, – равнодушно бросил Рёта, отодвигаясь от приставучего любовника. – Да брось, – усмехнулся Вершина, догоняя беженца и обнимая со спины. – У тебя разве нет? – вопросительно утверждая говорит он, сопровождая слова укусом за мочку уха. Рёта пытался сопротивляться напору взбушевавшейся скале, честно. Но ловкие, наглые руки нарочито-бессовестно лапали его в запрещенно-чувствительных местах, а горячие дыхание верно растапливало холодную стену сопротивления. Кисэ пытался отмахнуться от Дайки руками, но тот ловко перехватывал этот неубедительный отпор и, в знак извинения, невесомо покрывал их поцелуями. Нежными, заботливыми движениями он завоевывал своего Дракона, заманивал в свою пещеру, из которой выбраться будет уже нелегко. Тихий стон поражения невольно слетает с губ блондина, и Аомине начинает действовать более уверенно: срывает оставшиеся, не успевшие расстегнуться в «затишье» пуговицы брендовой рубашки, нечаянно царапая чуть отросшими ногтями подтянутый живот. Кисэ собирался было что-то сказать, но синеволосый прервал его на полуслове поцелуем. Вот так медленно, практически без боя, Вершина окутал своего возлюбленного туманом возбуждения. – Ай-яй-яй, – насмешливо произнес Аомине, погладив через ткань брюк возбужденный член Рёты. – Захлопнись, – прошипел он, сжимая чужое бедро в отместку за то, что он слишком быстро поддался чужому напору. Может, это и было немного не честно, но кого это, собственно, волнует? Тяжелое возбужденное дыхание опаляет чувствительную кожу на шее, а горячие руки уверенно проникали под ткань брюк, словно и не в чужие штаны лезли. Сдавшись на старте, Кисэ удобней устроился в своеобразных объятиях Вершины и, прикрыв глаза, наслаждался долгожданными ощущениями. Дайки поборолся с пуговицей, расстегнул ширинку и, припустив боксеры на сколько было возможно, взял в руку горячий член модели. Последний, в свою очередь, наслаждался грубыми ласками партнера, подставлял шею для поцелуев, игнорируя немую просьбу спрятанную в них, тихо стонал и как бы невзначай касался чужой плоти, все еще находящеюся под джинсами, ища ненужной опоры. Аомине не сразу разгадал месть любовника: затуманенный похотью мозг лишь улавливал эти прикосновения, приказывая векам опуститься, а зубам прикусить губу или чужое плечико и прикидывая его обладателю ясные образы дальнейшего развития. Однако долгое воздержание дало понять, что где-то его дурят и нужно идти в наступление. Вершина резко встал с дивана, чем вызвал разочарованный стон блондина, резко повалил того на спину, дернув за плечо, чем вызвал уже удивленный стон блондина. Парень сел на диван, ложа стройные модельные ножки на свои плечи, и стал неспешно стягивать чужие штаны. – Сегодня без этого, – Рёта перехватил чужую руку, которая потянулась к анусу. – Я… не подготовился, – опережая вопрос, отвечает он. – И? – не понял Аомине. – Я собираюсь это исправить. – Прикалываешься? – Дракон приподнялся на локтях, уставившись на любовника. Он, конечно, знал, что Вершина иногда бывает фирменным идиотом, но чтоб до такой степени… – Без штанов уже поздно задний ход включать. – Нет, ты не понял. Я не подготовился. Мне нужно в душ. – Пойдем туда после вместе, – Дайки поцеловал коленку Рёты, стараясь выхватить свое запястье из грубой хватки. Кисэ несколько секунд неотрывно смотрел на своего придурка, гадая: шутит тот, или нет. Настойчиво лезущие к нему руки как бы за своего хозяина говорили – что нет. Дракон всячески уклонялся, пытался намекнуть на еще один сюрприз возбужденному сознанию Вершины, но все слова действовали с точностью да наоборот. Стыдно было признаваться, но когда его любовник находился в таком состоянии, модели было трудно побороть его в плане силы: словно только в такие моменты Дайки высвобождал свою истинную силу, способную подчинить себе любого лишь схватив крепко запястье. Как так получилось – не знал никто. Но их любовная прелюдия превратилась в настоящую потасовку. Возбуждение потихоньку спадало на нет, уступая место банальному принципу – не сдаться и получить свое. Ловкие, крепкие захваты сменялись хитрыми перехватами и миниатюрными контратаками (один из них в положении, как ни как). Тяжелое дыхание – уже без какого-либо сексуального подтекста – обоих заполнило просторную гостиную, смешиваясь с болезненными стонами и шорохом борьбы. – Тч. – Сам виноват, – отозвался Рёта, обрабатывая разбитую им самим же скулу Аомине. Последний промолчал, недовольно кривясь от неприятных ощущений. Пока Дракон возился с полученными травмами Вершины, Дайки пристально смотрел на его пока что плоский живот. Теперь, когда возбуждение спало и одна из его потребностей была удовлетворена, он трезво теперь мог оценить ситуацию, в которую вляпался. И так, его любовник залетел и вскоре он, Аомине, станет отцом. И где он в этой жизни оплошал, что она ему так мстит? За что ему это маленькое орущее и срущее подобие человека?! – Подбирай выражения, – недовольно произнес блондин. Похоже, последние слова синеволосый произнес вслух. – Он еще на свет даже не появился. – Да уж лучше б и не появл… Гх..! – он схватился за скулу, которая от нового удара вновь дала о себе знать. – Подбирай выражения, – раздраженно повторил Дракон. – Какие мы обидчивые! Я лишь выражаю общее мнен… – Ни фига не общее! – взорвался блондин. Его просто бесил этот издевательский и чересчур уверенный в себе тон. Да, он тоже был сначала, мягко говоря, в чрезмерном ах… шоке, но о таком он себе не позволял думать. И другим не даст. – Хе-э, – интригующе протянул Вершина. Он хитро прищурился и, взяв за подбородок своего любовника, внимательно посмотрел в потемневшие от злости янтарные глаза. – Да ты определенно должен был родиться девкой. – Пошел вон, – прошипел взбешенный Дракон, оголяя свои острые когти и сдерживаясь из последних сил, чтобы не уничтожить ими свою жертву. – Уверен, то пятнышко на УЗИ – лишь какая-то болячка. Мужик не может рожать детей, Кисэ. – Пошел вон. – Просто признай, – продолжал Дайки, игнорируя слова модели, – что из-за этой блядской работы ты иногда воображаешь себя телкой, – он опустился до шепота. – И этот якобы «залет» просто отличный шанс побыть в невозможном для тебя амплуа. – Заткнулся и пошел вон с моей квартиры!!! Не выдержав, Кисэ с силой оттолкнул от себя Вершину. Он был взбешен настолько, что готов вот-вот наброситься на эту эгоистичную и ненавистную сволочь: разбить эту глыбу на мелкие камушки, превратить в никчемную пыль. Аомине повторять дважды не пришлось. – Не нервничай – беременным это вредно, – бросил он, прежде чем закрыть дверь с другой стороны. Следом полетели часы, которые, расстроившись, что не смогли долететь до источника гнева своего хозяина, разбились на мелкие детальки.