Цепь

Саундтрэк: VjRedzzz – She Played Me, CRIM3S VS. MADDEN – DEATHTRAP HOLES

Мне снова не спалось. Влажный озноб и рой метавшихся в голове мыслей не позволяли отключиться, заставляя ворочаться на жёстком ложе. Внутри цепко засело предчувствие чего-то нехорошего. Вместе с неудачным трипом это просто сводило с ума. Будучи больше не в силах обманывать себя надеждой заснуть, я открываю глаза и сажусь на скрипучей кровати. Темнота медпункта, рассеиваемая редкими лучиками утреннего света из щелей меж рамами, кажется самым надёжным в мире убежищем. Я знаю, что лучше не поддаваться этой непонятной тревоге, которая гонит меня прочь. Надо лечь обратно, выкинуть из головы всю эту дурь и заснуть крепким сном, пока меня не отпустит. Немного не подрасчитал с дозой, да и на редкость грязная партия пришла – порошок был совсем серый. Неудивительно, что его распродали среди пиратов. Знал ведь, что не надо, но всё равно закинулся. Но кроме трипа внутри шевелится какое-то предчувствие. Словно ноздри щекочет запах дыма, когда три этажа под тобой уже сгорели дотла, и огонь подступает к твоему. Не знаю, откуда это взялось. Но оставаться на месте уже невозможно. Вторая дверь позади медпункта дала возможность незаметно убраться за стену лагеря, в лес. Раздвигая руками крупные листья растений, спотыкаясь на каждом шагу, я ухожу куда-то к побережью. Видя перед собой лишь расплывающиеся очертания, почти бегу туда, куда несут меня ноги. Что-то толкает меня на песчаную кромку острова, за шкирку тащит подальше от людей Вааса. Секундная остановка, чтобы сжать виски ладонями: в глазах двоится, ноги покалывает, словно я долгое время сидел в неудобной позе, а потом резко вскочил. Всё происходит будто во сне. Движения кажутся замедленными, голова – пустой. Солнечный свет, заливавший джунгли, вдруг начал меркнуть. Утро, едва начавшись, менялось – вдалеке с шелестом поднимался ветер. Близился дождь. Прижавшись спиной к дереву, я с трудом выплёвываю вязкую слюну. Зачем я сюда пришёл? Какого чёрта мне тут торчать ни свет ни заря? Подняв голову, я оглядываю пляж, от которого меня отделяет лишь мелкая поросль кустарника. Вдруг среди зелёных теней мелькает алое пятно. Тупо приоткрыв рот, я наблюдаю за его редкими движениями. Не понимая зачем, иду вперёд навстречу этому алому знаку. Трава под ногами приминается с тихим хрустом, который вскоре сменяется шорохом песка. Красное пятно перед глазами оказывается ничем иным, как красной майкой Вааса, сидящего на песке. Я остановился, увидев перед ним лежащую на песке девушку. Взгляд замер на её линялых серых кедах, и тут моя тревога перешла в дрожь. Меня трясло так, как не бывало в самых страшных трипах, но я не мог не смотреть на ноги в рваных и потёртых джинсах. Хотелось остановиться, закрыть глаза, но вместо этого я скользил взглядом по телу, пока не увидел лицо. Да, это была она. Это её стекленеющие глаза были направлены к горизонту. Выгоревшие волосы, скрюченные пальцы и дорожки слёз на бледном лице. Мой взгляд выхватил выходное отверстие на затылке. Крупное, рваное - оно заставляло отшатнуться от осознания того, сколько же способна зацепить и вынести с собой одна маленькая пуля, пущенная в лоб. Ноги вдруг ослабели. Мне так хотелось сесть! Я уже видел, как опускаюсь на колени, и та тяжесть, обременяющая моё тело, словно уходит в песок, но у меня не получалось даже шевельнуться. Мне плохо, Господи, как мне плохо сейчас! К горлу подступила тошнота. Никто, никто из нас не верил в это. Да, все знали, как Ваас отреагировал на предательство, слышали, как он поклялся перед всем существующим, что вынесет мерзавке мозги, растопчет, уничтожит, сожрёт все доказательства того, что она когда-либо существовала. Но никто из пиратов не верил в это. Потому что каждый из них знал, как главарь и его эта девчонка относились друг к другу. Да он по сто раз на дню кричал, что отравит её за малейшую провинность, не скупился выпустить в неё всю обойму, но, делая это, он знал, что не попадёт. После того, как Ваас объявил на неё охоту, среди пиратов было заключено грандиозное пари. И я оказался единственным человеком, выступившим против большинства. Не знаю, что же заставило его тогда поставить на то, что Ликки погибнет от рук Вааса. Просто сыграло минутное искушение пойти против толпы. Я не верил в исполнение своей ставки. И сейчас, трясясь от шока, смог лишь пробормотать: - Ты… ты же убил её. - Да, я её убил, - раздался в ответ спокойный голос Вааса, остановившего взгляд на лице мёртвой девушки. Эти слова, едва долетев до моего сознания, будто поставили на всём жирный крест. Любопытные волны лизали берег, пробуя на вкус кровь, пропитавшую песок. Глядя на алые разводы в воде, я неосознанно зажал рот рукой. Мелкая дрожь, бившая всё тело, отдавалась в голове одной-единственной мыслью. Всё. Это конец. Уже ничего не будет как раньше. Ничего не исправить. Ваас же выглядел настолько спокойно и удовлетворённо, что от этого становилось только страшнее. Он смотрел на труп девушки так, как смотрят на закат с верхней палубы яхты, попивая отменный виски. Казалось, он нашёл то, что долго и с пристрастием разыскивал, и, наконец, успокоился. Сейчас, когда время будто остановилось в этой точке, все мы выглядели персонажами жуткого экспрессионистского полотна: Ликки со слипшимися от крови волосами, вытянувшаяся на песке, спокойный пират, сидевший рядом, и я - накачавшийся наркотиками парень, которого колотило от страха. Сдерживаться больше было невозможно. Последнее, что я успел разглядеть – окровавленные пальцы Вааса, к которым прилипло несколько длинных волосинок с её головы. Я успел отбежать лишь на пару метров, прежде чем мой желудок выкрутило спазмом. - Не надо так, - отозвался за моей спиной пират. – Она и при жизни была без мозгов, что поменялось-то? Я зажмурился, чувствуя как от напряжения на глаза навернулись слёзы. Горло снова сдавило. Лучше было бы выблевать всё, вместе со своей опоганенной грязным коксом кровью, чтобы это прошло. Но меня не рвало. Ужасное чувство, самообман организма. И это не от увиденного – мне доводилось посмотреть и нечто куда более худшее. Но этот шок, спокойствие Вааса и собственный наркотический психоз готовы были вывернуть меня наизнанку. Ничего уже не изменить. Обратной дороги нет. Всё изменилось. Пока я стоял, не открывая глаз и стараясь отдышаться, в голове, как в проветренной пустой комнате, вдруг заметались мысли. Ваас спятил. Окончательно и бесповоротно. Скатился так далеко, насколько только было можно. Хотя нет, он всегда был таким. Просто только теперь до меня это дошло. Перед глазами стояли его окровавленные пальцы: только конченый псих, убив девчонку, будет гладить её по голове. Она мертва. Её больше нет. Ликки – теперь просто труп. Что теперь? Что дальше? Видимо, последний вопрос я произнёс вслух, потому что Ваас вдруг шевельнулся за моей спиной. - Дальше? – переспросил он в пустоту. Вытерев рот рукой, я в последний раз сплюнул на песок и повернулся к нему. Пират окинул меня взглядом прищуренных глаз, и слово, прозвучавшее потом, заставило меня содрогнуться. – Война. - А? - Я впился пальцами в голову, стараясь понять: происходит это на самом деле, или же это просто путаный страшный сон, - Что? - Блять, Василёк, ты меня слушаешь вообще? - ворчливо, но всё так же спокойно спросил Ваас. У меня не было сил ответить, да он, похоже, этого и не ждал. Поднявшись на ноги, он деловито отряхнул штаны от налипшего песка и повернулся ко мне. Прищёлкнув пальцами, он указал на мой шейный платок. - Дай сюда. Я замер, дрожа и глядя на него. Беспрекословно исполнить приказ мне сейчас не давало одно - всё то же предчувствие чего-то жуткого. И не нужно быть предсказателем, чтобы заявить: сейчас он начнёт орать из-за моего неподчинения, но страх заставлял меня медлить. - Ох, сука, - выдохнул он и покачал головой, - Чё ж сегодня все тупые-то такие, а? Дай, блять, сюда свой сраный платок! Мои пальцы словно одеревенели. Я, как пьяный, пытался справиться с узлом, пока меня колотило. Отдавая платок пирату, я точно знал, что ничего хорошего не будет, а потому заранее жалел, что вообще вышел из лагеря. Намотав ткань на руку, Ваас смерил меня взглядом, не сулившим ничего хорошего. Нагнувшись над лежавшей на песке девушкой, он прижал обмотанную моим платком руку к её разнесённому затылку. - Знаешь, чувак, тебе пора бы соображать начать, раз ты уже топчешь мой остров столько времени. - Мужчина подхватил её простреленную голову и поднял тело с песка. - Или я тебя прям в бошку застрелю, если не будешь слушать, что я тебе говорю. Э, ты слушаешь? - Д-да, - я нервно сглотнул, глядя как кровь из простреленной головы Ликки стекает по волосам и, просачиваясь сквозь платок, бежит по его рукам. - Заебенно, - покивал Ваас и, всё ещё оставаясь жутко спокойным, продолжил. - Тогда иди за мной и подбирай последние капли мозгов, которые могут капать из её тупой башки. Я оцепенело следил за тем, как пират понёс мёртвую девушку вдоль линии берега, не сводя взгляда с её лица. Внутри всё сжималось от страха и крупной дрожи. Хотелось просто вздрогнуть и проснуться в собственной койке и думать, что Ликки всё так же прячется от Вааса, натворив непонятно что. Я видел трупы и похуже. Люди умирали под моими руками, крича и дёргаясь от ран, передозов или пыток. Их убивали другие, и я сам убивал людей, но сейчас, когда от рук Вааса умер единственный человек, который был ко мне добр, спокойным оставаться было невозможно. Не верилось в то, что это была Ликки. А если и была, то невозможно было осознать, что она мертва. Это было невозможно. Не в этой системе мира, где был её сумасшедший Бог и ленты патронов. Так не должно было случиться. Ваас надломил систему этого мира, а значит дальше всё пойдёт не так. "Во всём, что сейчас будет происходить, виноват он", - думал я, глядя ему в спину. Было тяжело разобраться сейчас где были мои мысли, а где за меня думали наркотики. Ужасный трип. Сердце с каждым саднящим грудь ударом гнало опоганенную кровь к мозгу, который раздувал очередные тревоги. - Василёк, ты, блять, не идёшь за мной! - даже не обернувшись, крикнул Монтенегро, продолжая идти вперёд. Он меня чувствует. Меня и мой страх. Я пускаюсь догонять его по мокрому песку, навстречу резким порывам поднявшегося ветра. Мы следуем по пляжу ко входу в лагерь, и всё это время я тащусь, опустив голову, и каждый раз заново пугаясь от крови на песке. Не помню когда в последний раз задумывался о справедливости. Здесь она порядком искажена, как, впрочем, и всё остальное. Среди пиратов считается несправедливостью убийство наших людей туземцами, хотя оккупанты здесь мы. Даже если один пират вдруг случайно забил другого насмерть в ночном развлекательном бою, это не осуждают. Обнаружить утром в заливе тело человека, крысятничевшего в чужих вещах - это нормально. Но вот видеть Вааса, который несёт тело убитой им Ликки... Я хочу знать, что это видит ещё кто-то, кроме меня. Это больше похоже на галлюцинацию. Лучше схватить кокаиновую горячку, чем признать это правдой. Пусть я окажусь сейчас без сознания, захлёбывающимся рвотными массами, но только бы всё было иллюзией! Капли крови ведут меня к самому входу в лагерь. Подняв голову, вижу, что Ваас ушёл вперёд, и пускаюсь вдогонку. Побежав мимо снайпера через ворота, оглядываю лагерь. Мощная фигура пирата уже миновала автосклад, у которого несколько пиратов, дотягивающих последние минуты ночного дежурства, быстро вскочили на ноги. Они даже позабыли спрятать колоду карт, хотя играть во время дежурств запрещалось. Их внимание было приковано к телу, которое Ваас нёс на руках. Просыпавшийся лагерь зашуршал хриплым роем приглушённых голосов. И только сейчас я осознал, что вижу это не один. Колени задрожали, вынудив меня привалиться к стене автосклада. Покачав головой, я сжал виски ладонями. Когда у меня вновь хватило сил поднять глаза, Ваас уже стоял на помосте для казней. Тело Ликки лежало у его ног. Обескровленное, будто застывшее в удивлении лицо, было обращено ко мне. - Ёбаный в рот, - тихо выругался кто-то рядом со мной, подходя ближе. Люди были не удивлены. Это словно ошеломляющий удар в лицо в драке, после которого надо проморгаться. Ваас стоял, оглядывая подтягивавшихся к помосту пиратов. Его плечи вздымались, словно он всё хотел начать говорить и не решался. Впрочем, это лишь чудилось - не припомню, когда ему было нечего сказать. Сгорбившись от тошноты и звона в ушах, я мрачно наблюдал за тем, что же произойдёт. Ваас молча оглядывал лагерь, будто оказался в нём впервые. Не сводя глаз с какой-то точки далеко впереди, погрузил руки в карманы и тут же вытащил. Потом, наверное, в поиске сигарет, привычно обшарил карманы лежавшей перед ним Ликки, но так ничего и не нашел. Мужчина с укоризной взглянул на девушку, словно она была в чем-то виновата, и, наконец, заговорил. - Могу спорить, ребята, вы работаете здесь, на моем острове, не оттого, что вас к этому принуждают, а потому что вам это нравится. - Ваас не сводил взгляда с мертвой помощницы, отчего казалось, что он говорит с ней. Слыша в ответ молчание, мужчина перевел взгляд в толпу собравшихся пиратов. - Ведь так это, или нет, ослы вы ебаные? Раздался одобрительный гул собравшихся. Я оглядел пиратов и понял, что они тоже чувствуют это. Перемены, которые упали на нас так внезапно, как и первые крупные капли дождя. Ваас никогда не вел разговоров с толпой, ему всегда насрать на интересы своих людей. Тем паче на их цели. И поэтому сейчас каждый из них знает и чувствует что-то необычное. Ваас встал на ноги и мостки заскрипели под его тяжелыми ботинками. Начавшийся дождь уже не мог заглушить его слов, которые жадно ловил каждый пират. - Я не предлагал вам ничего, кроме работы и денег. Никто не обещал сохранности ваших драгоценных задниц. Если кто-то и не вернулся в очередного рейда, он знал на что шел, верно? - Под общее согласие Ваас выпрямился, и его глаза загорелись в предвкушении самого главного. - Сейчас все изменится. Я скажу как будет дальше: каждый из вас получит возможность поменять свою сраную жизнь и делать то, что он хочет. Я ошеломленно поднял голову и уперся взглядом в фигуру диктатора, которую хлестал дождь. Ни один мускул на его лице не дрогнул, пока он внимательно изучал каждого человека, стоявшего перед ним. Капли воды скатывались по его сложенным на поясе рукам, срывались с локтей и падали на неподвижную девушку. Пираты обменивались осторожными взглядами, словно ища в чужом облике подтверждение своим мыслям. Каждый хотел знать, говорит ли Монтенегро именно о том, о чем они думают. - О чем речь, Вааас? - подал голос Мики - один из тех вездесущих проныр, что первыми приносили Монтенегро вести с острова. Его вопрос оказался ожидаем - Ваас тут же указал на него пальцем, и его лицо озарилось дьявольской улыбкой. - Власть, - выпалил главарь пиратов, делая пару шагов в направлении Мики. - Это еще называют карьерным ростом, если хотите. По толпе прокатился общий смешок. Ваас так умело переводил разговор в выгодное для себя русло, что на труп Ликки уже почти не обращали внимания. Каждый интересовался лишь собственной судьбой, о которой и говорил сейчас Монтенегро. - Если вы, дебилы, готовы все так же делать, что я говорю и не задавать тупых вопросов, то у вас появится возможность поменять свое место. Глава кампании теперь я, - Ваас с такой уверенностью и небрежностью приложил руку к груди, что ни один из пиратов не усомнился в этом. В мой помутненный кокаином разум протиснулся вполне разумный вопрос: Хойт мертв? Должно быть так, если Ваас объявил себя новой главой корпорации. Но как же так вышло? И разве других претендентов на место Волкера нет? А что же ракьят? Наёмники? От этих вопросов к себе голову вдруг прострелило болью. Я приложил руки к вискам, пытаясь прийти в себя, а Ваас тем временем перешёл на свой обычный тон. - Короче говоря, у каждого из вас появилась возможность выбить себе местечко потеплее. Для этого нужно просто делать то, что я говорю и не задавать вопросов. - Тут Монтенегро остановился и, к моему ужасу, вновь присел возле Ликки. Приподняв её изуродованную голову, мужчина будто бы взвесил её на ладони. - А если кто-то хочет соскочить с этого дела, отказаться, или примкнуть к кому-то другому, - он повернул простреленный затылок девушки к толпе. - То я жду. Если до этого момента кто-то ещё не успел проникнуться жалостью к девчонке, то теперь, я уверен, каждый пожалел о том, что способен видеть. Я ведь даже её настоящего имени не знаю. За что, за что ей было дано вот так сдохнуть от руки человека, без которого она жизни не мыслила? Я помню, как ты на него смотрела. Я считал тебя психованной, подсевшей на иглу девчонкой, а ты провернула такое, что мне и не снилось. Выиграла в карты миллион, пообещала прикончить Хойта, сбежала с Броди. А потом вернулась назад, разом всё перечеркнув. Могу спорить на что угодно - это не Ваас тебя нашёл, это ты явилась к нему с повинной. Ликки Лав, ты просто чёртова Мария-Антуанетта моего времени. - Я знал, что все вы стоите того, что я вам плачу, - Ваас, наконец, опустил голову девушки на подмостки. - А теперь советую подготовиться. Мики! Собрать штурмовой отряд. Полное вооружение. Доки на избранных, и через десять минут на разговор. Ты! Лагерь в полную оборонную готовность! Отладить связь так, чтоб у вас у всех хуи вибрировали вперёд раций!Малая разведгруппа - взяли связиста и живо в штаб Хойта, поближе к плантациям. Ещё двое берут на себя Бэдтаун. Василёк! Я вздрогнул, словно засыпая, увидел сон, в котором лечу в пропасть. Голос Вааса, выкрикнувший это дурацкое прозвище, вогнал меня в ступор от неожиданности. Я? - За мной, - подняв на руки Ликки, рыкнул пират. Его рука всё так же бережно прижимала мой платок к её простреленной голове. Незаметно для себя, я снова учащённо задышал. Так, что голова пошла кругом. Сердце забилось по-воробьиному, предчувствуя что-то нехорошее. Страх накатывал волнами, и сейчас я был готов прирасти к одному месту, повторяя "не пойду". И тем не менее, ноги сами шагали вслед за пиратом. На интуитивном уровне я понимал, что дело будет касаться Ликки, а раз так, то я шёл в ангар Вааса. Будь что будет. Чувство контроля над собственной жизнью у меня уже утрачено. Вот оно - первое звено цепочки непонятных обстоятельств, которым суждено вскоре произойти.