Цепь

Ничего хорошего эта ночь не несла. Едва оказавшись за воротами, я понимаю, что девчонке не жить. Она и так уже была на самом краю, словив пулю от Хойта. Это и ей было понятно – отстёгивая цепь с её шеи, я поразился тому, сколько сил оставалось в этих омерзительно холодных пальцах, впившихся в мою руку. Она умоляла меня не делать этого. И её этот жалобный писк, влажные полумёртвые руки, будто сама смерть прикасалась ко мне – клянусь, меня чуть не вырвало. Я испытывал к ней отвращение в тот момент. Стоило вспомнить, кем она была чуть раньше, кем себя преподносила и мнила, а потом взглянуть за это унижавшееся существо, чтобы меня передёрнуло. Слишком зазнавшаяся, возомнившая себя одной из первых людей кампании, она забыла кем начинала – затраханной никудышной грязной девкой, которую Ваас забрал себе лишь для развлечения. Он подкинул Хойту идею оставить её в живых, а не спалить в клетке на глазах новичков. Волкер, разумеется, был против того, чтобы на его архипелаге стало на одну увешанную оружием мартышку больше, но чёртов псих убедил его в том, что через пару недель девчонка будет покорнее собаки. Среди наёмников долго ходили пересуды, как он это делал – побои, наркота, изнасилования, бои, даже чёртов гипноз! Ведь никто так и не понимал до конца, отчего она так жалась к Ваасу, как к родной матери. Она всё же была умна, все психи умные. Вот торчок и нашёл какой-то свой психованный подход к её ебанутым мозгам. Да так, что Хойт не захотел отдавать её в распоряжение Монтенегро. Все до сих пор считают, что Ваас выиграл девчонку в покер, но как бы там ни было, оказавшись на его островке, она понеслась. Оружие и безнаказанность под крылом у сумасшедшего – будь я проклят, если самооценка у девки не взлетела до небес. И эта наглая шваль заявляла, глядя мне в глаза, что она – правая рука Вааса Монтенегро, принесёт мне проблем, если, блять, я не буду с ней вежлив! А потом Лем. Чем эта сучонка так запала ему в душу? Он вёл себя как чертов олух, когда ему взбрело в голову притащить ее на игру в Терстоне. Я лично готов был наделать в нем дырок, когда он, глядя на меня, тащил ее к выходу. Смотрел как идиот, извинялся взглядом, но уходил с ней. Эта тема не поднималась нами ни разу, но мы оба отлично понимали, что послужило причиной нашей драки. Стоя тогда за баром в городке, я сжимал разбитыми губами сигаретный фильтр, пока Лем вытирал свое лицо рукавом. Не глядя на него, я протянул ему открытую пачку. Он, чуть помедлив, угостился сигаретой. Мы закурили от его зажигалки и некоторое время, лишь шумно дыша, слушали звуки ночи. Тогда я думал о деньгах, обо всех своих сбережениях, которые ушли с этой надменной девкой. И всё по милости этого идиота, который распушил хвост при виде подстилки Вааса. От мысли о том, какое же состояние утекло меж пальцев, у меня тряслись руки. Разбитые в кровь костяшки ныли от боли. Только это и останавливало меня от того, чтобы ещё пару раз ёбнуть Лему. С хрустом растопырив пальцы, я запоздало подумал, что стоило нацепить беспалые перчатки перед дракой. От этих мыслей меня отвлекает лишь заверещавший в кармане мобильник. Мы с Лемом встрепенулись и быстро обменялись короткими взглядами. Уже нажимая кнопку приёма вызова, я знал, что ничего хорошего не услышу. Телефон никогда не звонит к добру, особенно по ночам. Торопясь ответить, я спешно, глубоко затягиваюсь и давлюсь дымом. Откашливаясь, вдруг различаю в голосе звонящего знакомые нотки и замираю на месте. -... я же знаю. А у меня сейчас совсем всё плохо. Вернее как - раньше было плохо, а сейчас просто полнейшая жо... - Блять! - Прикрывая рот рукой, я быстрым шагом удаляюсь за угол бара, подальше от Лема. - Какого хуя ты сюда звонишь?! - Джой, послушай меня. - Я прямо-таки слышу, как она, прикусив губу, морщит лоб. - Мне совсем некуда пойти. Он меня выгнал. Денег в обрез. Клянусь, стою из последних сил, ещё чуток - и снова сяду на кокс... - Нет, ты послушай! - продолжаю шипеть, тыча пальцем в воздух. - Сиди на жопе ровно! Прибейся куда-нибудь, снова поебись с сутенёром, пока не вышлю денег. Но не смей искать меня и лезть в мою жизнь. Тебе тут не место. Всё. - Только попробуй кинь трубку, сука, и я от тебя мокрого места не оставлю! - завизжала она на том конце провода. Ловлю себя на мысли, что внутри даже не взметнулось ни раздражения, ни обиды. С детства один и тот же трюк, циркачка ёбаная. - Я знаю, что ты в Бангкоке или где-то рядом, и если мне будет надо, я тебя не спрошу - за день выведаю где ты там прячешь свою отожравшуюся задницу и заявлюсь, чтоб дать ей отменного такого пинка! - Хрен ли тебе надо, милая? - опираясь локтём на стену бара, спрашиваю я. - Ты своё регулярно получаешь. Головой работать ты умеешь, телом у тебя тоже неплохо выходит, так в чём проблема-то? Лень шевелиться стало? Так я высылаю тебе, заметь, свои деньги. Ни в чём себе не отказывай. Только о приезде и думать забудь. Пока. - Да чтоб тебя в рот... Дав отбой, я с облегчением выдохнул, и вот только теперь начали накатывать тоска и злоба. - Эй, кто звонил? - настороженно спросил Лем, появляясь из-за моей спины. - Рой педрил, - я злобно сплёвываю в сторону. Внутри ни на секунду не спадает тревога: если курва нашла мой номер, то и добраться сюда вполне может. Хотя, вряд ли. Это полный бред. Сейчас можно не думать об этом. Пока есть желание втащить Лему за каждый мой цент, волноваться из-за ерунды не стоит. Вспоминая это, я нервно постукиваю пальцами по поясной кобуре. Чувствую, что надвигается что-то не слишком хорошее. Вертолёт уже скрылся из виду, и если Хойт успел выкинуть девчонку, то проблем это не убавит. Его барыга-психопат с северного острова снова выкинет что-нибудь эдакое. Ликки принадлежала ему, а не Волкеру, так что теперь их взаимоотношения окончательно потеряют устойчивость. Это правление двух психопатов напоминало пляски с петлёй на шее на шаткой табуретке. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать: эта девка была камнем преткновения всей кампании. Лишняя среди пиратов, нелепая среди женщин — она рушила всё, к чему притрагивалась. Кроме, пожалуй, психики Вааса - тут её существование явно шло ему на пользу. Если он узнает, что Хойт прикончил Ликки, думаю, он тронется окончательно. В любом случае, что-то внутри подсказывает мне, что с этой работой пора кончать. Слишком опасными становятся сделки Волкера и стоит лишь один раз услышать какие баснословные суммы они приносят, чтобы понять - при всём риске нам перепадают лишь жалкие центы. К тому же Лем явно втянулся в тему работорговли. Уж больно заинтересованной становилась его морда, когда сутенёры в Бэдтауне говорили о своих девках, или когда Хойт искал покупателей для особо ценных единиц. Кроме всего этого, количество наркотиков, проходящих через острова, росло день ото дня. Ещё до уничтожения травяных полей, Рук успел продать столько конопли, что ею можно было накурить весь архипелаг, включая грудных младенцев и неходячих старух. В лабораториях день и ночь кипела работа по штамповке экстази и тестированию новых препаратов из местных растений. При таком соблазне не каждый оставался чистеньким. Мне хорошо был известен один негласный закон: подсел на наркоту - скоро пойдешь в расход. Хойту не нужны наркоманы. Ваас, конечно же, другое дело. Ему проще управлять обезумевшим стадом, раз он и сам такой. К тому же новая доза всегда являлась хорошим стимулом для рабочей силы. Все это постепенно набирало обороты и становилось вполне реальной угрозой. И теперь, когда Хойт улетел с этой полумертвой любимицей Вааса, стало ясно, как никогда - пора собирать манатки. Едва мой пост у собачьей клетки кончился, я поспешил в казарму. Лем был отправлен на суточную вахту к лабораториям, но благо сегодня утром она подходила к концу. Сейчас пошел четвёртый час утра. В пять он передаст пост, к половине шестого будет здесь. Если все пройдет как надо, то уже в девять мы будем на борту отходящего сухогруза, который повезёт очередную партию товара в Джакарту. Долго прощаться я не намерен: лучше уж сперва дать отсюда ходу, а потом размышлять о том, как это примут. И я, и Лем достаточно долго работали здесь, чтобы доказать свою полезность и верность кампании. Сейчас пора подумать о своей шкуре. Это не дезертирство, а трезвый расчет. Оказавшись один, я сразу же набрал номер Лема, но его телефон оказался выключен. Спутниковая связь здесь частенько барахлила, но и повторный набор ничего не дал. Вопреки здравому смыслу, внутри меня вдруг шевельнулось это поганое чувство. Словно едешь по заброшенной дороге и с минуты на минуту ждешь, что закончится бензин. У нас не так много времени на отступление. Я опускаюсь на свою койку, сцепив руки в замок. Соберись. Волноваться нет повода. У нас хоть есть план отступления. Конечно, Лем может заартачиться, но у меня найдётся способ убедить его. Главное как-нибудь объяснить, что Лав попалась Хойту и уже получила свое. Быстрый сбор вещмешков - только деньги и оружие. И ещё наши паспорта, которые я неделей раньше выкрал из хранилища. Как раз в то время архивом заведовала Ликки. Когда она засыпала, накачавшись транквилизаторами и уронив башку на незаполненные бумаги, у меня было время перебирать чужие документы. Кажется, в тот вечер, когда вреди паспортов обнаружились наши, девчонка была совсем никакая. Помню, как тихо вошёл и, убедившись, что она спит, начал искать в той самой коробке, на которой остановился до этого. Прошерстив её, задвинул коробку обратно на ржавый стеллаж и принялся за следующую. Девчонка за спиной вдруг тихо всхлипнула. Я замер, обратив взгляд в её сторону. Из-за стеллажа мне не было видно, что она делает. Тихо поднимаюсь на ноги и, положив руку на рукоять пистолета, бесшумно иду в её сторону. Девчонка всё так же сидит за шатким письменным столом. Под одну сторону стола подложена сложенная много раз бумага - видимо, чьё-то досье, вынутое из папки. Сама Ликки крепко спит, улёгшись щекой на руку. Костлявые пальцы, державшие ручку, ослабли, и на бумаге замер неряшливый росчерк. Наверное, если бы я увидел её сейчас впервые, то, может, и не поверил бы, кем она является на самом деле. Обычная школьница, заснувшая над домашним заданием. Пожалуй, слишком много шрамов, чересчур худая и маленькая, но всё при ней. Наверняка она прекрасно видит, как на неё порой бросают взгляды, вот и ведёт себя как зазнавшаяся курица. Я всё так же тихо отступаю назад, к стеллажу, и продолжаю проверять паспорта из коробки. Разве что порой поглядываю в сторону девчонки – если она вдруг меня обнаружит, отмазка готова, но тогда валить придётся в спешном порядке, пока эта новость не долетела до Хойта. И буквально через минуту я нахожу то, что завершает трёхдневные поиски - в очередном документе красуется моя морда; следующий паспорт хранит в себе фотку Лема. От радости внутри всё перевернулось. Задвигаю коробку обратно на полку стеллажа, а паспорта сую во внутренний карман форменной куртки. Проходя у выходу мимо дрыхнувшей девчонки, вдруг вспоминаю, как она несколько раз увернулась от моих ударов. При этом она орала какие-то дурацкие угрозы, от которых хотелось проучить её, а потом, как и планировалось, продать кому-нибудь с островов. Внутри проскользнуло искушение выбить из-под неё сейчас стул, да я уже стоял слишком далеко. Если бы мне тогда было известно, что вскоре Лав лишит меня бешеных денег, я бы не позволил Сэму увезти её из лабораторий. Вспоминая это сейчас, я быстро подавил поднявшуюся внутри злость - всё равно девчонка уже наверняка мертва. А мне лучше бы шевелиться, если я не хочу последовать её примеру. Тяжёлые шаги, раздавшиеся за дверью в полутёмном коридорчике, отвлекли меня от этих мыслей. Упершись взглядом в дверь, я сидел напротив входа, ожидая, что вот-вот вернётся Лем. За последний час я ошибся уже трижды, и время ускользало, а он всё не появлялся. Но сейчас дверь нашей двухместной комнатушки отворилась, и на пороге всё-таки появился тот, кого я ждал. Заспанный и уставший, он ухмыльнулся уголком рта, увидев меня и, подойдя ближе, с чувством хлопнул по плечу. Я ответил ему тем же. Каждый раз, расходясь на разные объекты, мы не знали - увидим ли друг друга снова, и поэтому сейчас при виде него у меня от сердца отлегло. Лем и Джой пока что в строю, и это уже отлично. - Бери манатки, мы съёбываем отсюда, - едва поднявшись на ноги, выпалил я. Ухмылка пропала с лица Лема, сменившись недоумением. Но я был слишком взвинчен от ожидания, а потому не стал растрачивать время на объяснения. - Давай, бери свой "Глок" и валим. Он знал меня достаточно для того, чтобы замолчать, даже не заговорив. Должно быть, он чувствовал, насколько всё серьёзно, раз запихал в кобуру протянутый мною пистолет и вслед за мной вышел за дверь. Едва завидев выход, я уже еле сдерживался, чтобы не перейти на бег. Нужно было шевелиться. - Погоди, погоди! - его голос у меня за спиной заставил внутренне взвыть. Набрав в лёгкие воздуха, я оборачиваюсь к нему, уже заранее зная, о чём он заговорит. Лем взъерошил волосы, не зная, куда деть руки. Перевёл дух и, бегая глазами по сторонам, выдохнул: - Заедем в Терстон. На час. Потом - сам решишь куда. Только дай мне один час. - Блять, Лем, она мертва, - решив не тянуть с этим, выпалил я. Его взгляд остановился на мне, и он медленно отнял руку от головы. - Она попалась, и Ваас велел замучить её до смерти. Всё. Хойт убил её. А нам надо уходить. Лем выдернул своё плечо из-под моей руки и отступил назад, не позволяя снова тянуть себя. Как я и предполагал: эта новость его ошарашила. И всё же я не планировал останавливаться. - Ты ей уже ничем не поможешь, дружище. А нам надо сваливать. Давай, пошли, подумаешь об этом позже! - Я снова схватил его за локоть. - Ну! На сей раз он послушался. Взял себя в руки. Покидая казарму, я всё ещё крепко держал его, но у самого выхода Лем вырвал свою руку. Мотнув головой, он обогнал меня и первым вышел на крыльцо. - Куда? - только и раздалось от него. - В порт, - коротко ответил я, оглядываясь по сторонам. Теперь главное как-то выйти из городка без лишних расспросов. Едва я подумал об этом, как на ум пришла запоздалая мысль: а ведь Лав сумела вывести того пацана! А ещё и сама вернулась. Правда, не до конца было понятно зачем. Кто-то говорил, что она разбила стекло в главном корпусе, чтобы отвлечь на себя внимание, пока парень бежит, и это даже казалось логичным. Глупым, как логика Лав, но логичным. Однако Майк сказал, что когда он притащил в залитое кровью хранилище с наркотой местную проститутку из Терстона и заставил её всё там отмыть, на полу валялось досье. Оно было так заляпано, что Майк так и не смог понять, на кого оно было. Сейчас, направляясь к северным воротам, я делал вид, что усиленно стараюсь разобраться с "заклинившим" магазином пистолета. Лем шагал впереди, и, вроде бы, держал себя в руках, но его резкая устремлённость к выходу невольно привлекала внимание. Дежуривший на воротах вместе с рекрутами офицер встал, не сводя взгляда с нашей парочки. Чёрт возьми, не встрять бы сейчас по полной. - Куда направляемся? - со спокойным чувством превосходства спросил этот темнокожий качок. Стараясь придать своему виду небрежности, я бросил: - В бордель. - Сто-ой, - всё так же вальяжно и самоуверенно протянул офицер, преградив Лему путь вытянутым дулом штурмовой винтовки. Тот вскинул на него глаза. - Шлюхаться при первом желании будешь дома. Назад оба. Я уже было хотел начать говорить с ним по-другому, как Лем перебил меня. - Послушай, приятель, моё дежурство уже кончилось, и я охуенно хочу засадить кому-нибудь по полной. А ты, кстати, всё ещё на посту и не имеешь права выходить за ворота. Будешь стрелять по нам - попадёшь за это. А теперь катись с дороги, парень. Ты мне не указ. Моей колонной командует Майк. - Ты мне тут не рычи, самец, - офицер шагнул к нему ближе. Двое ректуров, приставленных к нему, подобрались, словно хищники перед прыжком. - Пока Хойт не вернётся - ни одна живая душа не выйдет отсюда. Так что сиди и дрочи. - Да на могиле я на твоей подрочу! - почти уткнувшись своим лицом в лицо офицера, ответил Лем. - Разошлись! - раздалось позади прежде, чем кто-то из нас успел двинуться. Я метнул взгляд на подошедшего наёмника, который сложил руки на груди. На его скуле, словно держась длинными лапками за край прищуренных век, красовался вытатуированный паук. - Что ха херня началась? - Сэм, - дежурный вскинулся, зная, что сейчас его поддержат. - До возвращения Хойта никто не должен покидать базы! - Ёбаный дятел, - выдохнул я. Мы с Лемом обменялись взглядами, думая, что лучше будет сделать сейчас. Либо придётся вернуться, либо начнём прорываться, и тогда бежать с островов надо в спешном порядке. Я подумал о пистолете, который перед самыми воротами убрал в кобуру, но прежде чем потянуться за ним, бросил взгляд на Сэма. Немец всё с тем же прищуром следил за мной. Готов спорить, что в тот момент он знал, что я собираюсь делать. И тут он небрежно бросил, почти не разжимая губ: - Пропустить их. Я еле удержался от того, чтобы не обменяться с Лемом удивлённым до крайности взглядом. Всё ещё глядя на Сэма, слушая, как офицер на воротах делает вдох, словно намереваясь спорить, но вместо этого делает паузу. Лем первым выходит за ворота, и я, не спеша, следую за ним. До моста мы идём на расстоянии друг от друга, а потом я догоняю Лема. Кажется, я даже чувствовал, как нам вслед шипят ругательства. Но уже ничего не было важно, едва мы зашли на мост. На другой стороне можно было с лёгкостью поймать патрульную машину, которая довезла бы нас до порта. Оглянувшись и не заметив за воротами ни души, я выдохнул и с силой хлопнул себя по ноге. - Ну ващ-ще! - В два шага догоняю Лема, который снова торопился уйти вперёд. - Чёрт, дружище! Вот свезло - так свезло! - Как Хойт её убил? - ледяным тоном спрашивает он, продолжая шагать вперёд. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он снова говорит об этой мёртвой русской. - Выбросил из вертолёта, - нехотя ответил я и решил уточнить на случай, если у него возникнут сомнения в её смерти. - Подстреленную. - Где именно? - всё так же гнул свою линию Лем. - Какая разница? - стараясь оставаться относительно спокойным, спрашиваю я. - Тебе назвать квадрат на карте? Или ты на полном серьёзе собрался прямо сейчас упиздовать в лес искать её тело? Он остановился, всё ещё глядя прямо перед собой. Не спеша заложил руки в карманы и подошёл ко мне. - Ну, может, пойду и найду, - точно таким же спокойным тоном заявил он. - Или что, ты меня остановишь? Я впился взглядом в его зелёные глаза, остро предчувствуя, как мы оба хотим драки. Но в то же время было понятно, что этому как раз не время. Да и толку-то сейчас устраивать гладиаторские бои из-за мёртвой девки. Заслышав на дороге позади себя шум приближающейся машины, я отступил на шаг назад. Лем всё так же держал руки в карманах, глядя, как я останавливаю патрульных. - Вонючий офицерский состав отправил нас в порт, а тачку не дали, - объяснил я водиле, краем глаза поглядывая на друга. Тот поднял взгляд к сгустившимся в небе тучам, словно погода сейчас интересовала его больше всего на свете. - Ну забирайтесь, хуле, - патрульный сплюнул на дорогу и вслед за Лемом посмотрел в небо. - Промокнем по дороге, верняк. На северном острове уже как из ведра льёт. Я не обращал внимания на его бредни о дожде. Пусть хоть камни падают с неба - если нам удастся вовремя очутиться в порту, мы спасены. Я уже откровенно поймал мандраж, в то время как Лем вдруг начал тормозить. Пришлось ждать, пока он оглянется на городок на другой стороне реки, прежде чем его задница окажется в машине. Второй патрульный, сидевший на заднем сиденье, криво ухмыльнулся и, сдвинув с лица платок, сплюнул на дорогу. Я нервно постукивал пальцами по кобуре, даже когда машина тронулась с места. Чёртов сухогруз причаливал лишь на несколько минут - выходя из порта на северном острове с грузом Вааса, он причаливал на южном, загружал поставку от Хойта и только потом уже отплывал. Оставалось надеяться, что всё пройдёт гладко. Из Джакарты можно добраться куда угодно: были бы только деньги, а уж они у нас есть. Пусть теперь только всё пройдёт по плану. Водила патрульной колымаги был прав - от дождя деваться было некуда. Ливень застал нас на подъезде к порту. Я продолжал думать лишь о скорейшем отплытии, щурясь от летевших в глаза капель. Выйдя из машины, Лем поднял воротник и, коротко взглянув на меня, направился к сторожке на берегу. Мне было непривычно видеть его таким. Даже когда мы въёбывали на Хойта с оружием в руках целыми сутками, у него находились силы и отпустить пару-тройку сальных шуточек и перекинуться в карты. А сейчас новость о мёртвой девке делала из него печальное растение. И ведь хрен его пойми почему! Я направился за ним, намереваясь раз и навсегда добиться для себя ответа на вопрос: что такого заключалось для него в Ликки Лав? Открывая дверь в сторожку, я краем глаза замечаю, что берег совершенно безлюден. Должно быть, крысы бегут с корабля, предчувствуя, что скоро тут станет жарковато. Лем сидел внутри, заложив руки в карманы и безразличным взглядом изучая облупившуюся краску на стоящих в углу вёслах. Я не торопясь прошёл до незастеклённого окошка и ещё раз обвёл взглядом пляж. Море щетинилось от дождя мелкой рябью, а сухогруза пока не было видно. Значит, можно пока и посидеть тут. Не глядя на Лема, я опустился возле него на деревянную скамью, и какое-то время мы сидели молча. Потом он, не отрывая взгляда от стены перед собой, полез во внутренний карман разгрузочного жилета и вынул какой-то обрывок. Чуть помедлив, я неохотно взял его и вгляделся в изображение. - Я не рассказывал тебе про мою мать? - спросил Лем, пока я разглядывал женщину на фотографии и, не дожидаясь ответа, продолжил. - Прикинь, мужик, когда мне было шесть, я зашёл в магазин комиксов. Мы возвращались домой, и мне приспичило купить эти чёртовы комиксы. Было уже поздно, на улице стемнело, но мне, блядь, позарез нужно было в магазин. Я кивнул, чувствуя по его голосу, куда он клонит, и вернул ему фото. - Так вот, я так задолбал её своим нытьём, что она дала мне денег и сказала, что будет ждать у входа. Я покупал журнал две минуты. Ровно две сраные минуты, Джой. Знал, что если буду долго копаться - мне влетит, - Лем сделал паузу и перевёл дух, словно собираясь с мыслями. - Когда я вышел на улицу, её там не было. Прождал несколько минут, прошёлся вниз до перекрёстка - никого. Дома её тоже не оказалось. Она больше никогда не вернулась. Просто исчезла. Растаяла, как дым. Пропала без вести. Несколько раз я был в полиции на допросах. Чё тогда от меня ждали и добивались - не знаю. Мне ж, блять, всего шесть лет было. Потом, когда напечатали её портрет и разместили на доске розыска, я запомнил её навсегда. Такой, какой она была там изображена - в чёрно-белом цвете. Это лицо я бы из миллиона узнал, - он упёрся руками в колени и наконец посмотрел на меня. - У Ликки было её лицо. Просто один в один. Помнишь день, когда мы её в лесу нашли? Я думал, что упоролся: до того она была на неё похожа. А теперь и Ликки для меня перестала существовать. Я поморщился, подбирая нужные слова, пока Лем убирал фотографию обратно во внутренний карман. Не знаю, была ли Лав так уж похожа на его мать - лицо девчонки не закрепилось в моей памяти. Сталкиваясь с ней, я явственно понимал - это она, а вот вспомнить не мог. - Не ищи прошлого, дружище. Особенно здесь. Особенно сейчас. Пусть всё, что было здесь с нами, здесь и остаётся. А про девку забудь. Ни к чему это. И не ищи ничего у неё в душе, там чёрт ногу сломит. Он посмотрел на меня, приподняв брови. Дошли ли до него мои слова или же нет, невозможно было понять. Может, стоило сказать ему что-то ещё, но с улицы до меня долетел звук заглушённого мотора. Кажется, наёмники из порта подогнали машину, чтобы догрузить подошедшее судно ящиками с оружием. - Давай, мужик, валим, - я поднялся, чувствуя, как сердце стало биться быстрее. Теперь всё будет иначе: начало новой жизни уже заложено. Устремившись к выходу, распахиваю дверь и даже не успеваю различить оказавшегося предо мной человека. - Привет, придурки! Хруст моих ломающихся от удара зубов и ослепившая неожиданная боль - рядом охнул Лем. Ещё не отойдя от первичного шока, чувствую, как внутри взметнулась ярость. Как же я ненавижу этого наркомана!