Редактируя Книгу Сказок. Сигнальный экземпляр

      Пробуждение было странным. Непривычное чувство, что она уже не полноправная хозяйка своего ложа, смешивалось с ощущением приятной тяжести от лежащей на её бедре мужской руки. Голова Реджины покоилась на плече мужчины, а горячее дыхание Робина щекотало её затылок. Реджина улыбнулась.       Неяркий свет серого, дождливого утра резанул по глазам, заставляя зажмуриться. Боль перекатилась от виска к виску. Подступила жажда. Горло царапал песок. Вчерашний виски напоминал о себе похмельем. Женщина усмехнулась бы этой мысли, если бы не боялась спровоцировать этим ещё один карамболь в своей голове.       Она постаралась расслабиться и погрузиться в ту негу и истому, что качали её сквозь полудрёму медленного пробуждения. Не шевелясь и затаив дыхание, Реджина вслушивалась в тишину утра. Она была иная: в мерное тиканье секундной стрелки будильника и шелест дождя вплеталось ровное дыхание мужчины. Это было непривычно и волнительно, но в то же время успокаивало. И радовало: Реджина не сдержала улыбки. Она хотела было повернуться к Робину, увидеть его спящим, изучить безмятежное выражение его лица, но лёгкое движение головы вновь раскатило бильярдные шары внутри черепной коробки.       Тихий стон возвестил о том, что женщина передумала, но расслабиться ей, а уж тем более вернуть блаженство не удалось. Она облизнула сухие губы сухим языком. Звук часов вдруг показался ужасно громким и отозвался гулким эхом, из окна потянуло влажным холодом. Реджина подтянула одеяло к подбородку и попыталась вспомнить простенькое заклинание, снимающее боль. Тщетно. Обратилась к магии эмоций и чувств, собирая все неприятные ощущения в один магический заряд, чтобы разом избавиться от них. Тело свело лёгкой судорогой, но и этого оказалось достаточно, чтобы понять: магия и алкоголь плохо совместимы.       Придётся вставать и лечить похмелье как простые смертные – как в проклятые годы – без магии. Реджина отгородилась от света ладонью и приоткрыла глаза. Мгновенное головокружение похоронило зарождавшееся удивление тем, как крепко спит Робин.       Привыкнув к свету, женщина сфокусировалась на мужской ладони, что оказалась у неё перед глазами. Взгляд скользил по замысловатому переплетению линий. Ей хотелось уметь читать эти рисунки. И почему не было курса хиромантии в университетах Тёмного? Женщина прикусила губу, сдерживая ухмылку. Проследила линию Головы до её пересечения с линией Жизни и по ней спустилась к запястью.       За окном полыхнуло, осветило комнату и ослепило женщину. Молния взорвалась в голове миллионами искр. Когда боль стала терпимой, а монохромные пятна перед глазами приобрели очертания и цвета, взгляд Реджины всё ещё был прикован к руке мужчины. Неясное, смутное беспокойство охватило её. Ещё не понимая, что её смущает, женщина обвела взглядом комнату. Всё было как всегда. Даже проснуться в одной постели с Робином оказалось привычным, а это странно. Но вот с ним что-то было не так. Неприятный холодок затаился где-то под сердцем.       Реджине хотелось верить, что страхи её напрасны и вызваны дурным самочувствием, мерзкой погодой и необычной для этого времени года грозой. Успокаивая себя, она приложила свою ледяную ладонь к тёплой ладони Робина. В этот момент в небе что-то схлопнулось, отозвалось мелким и звонким треском, а потом грянуло и раскатилось, медленно затухая. Реджина ощутила себя в эпицентре стихии, когда её прошибло током от осознания того, что не так с Робином: на запястье не было татуировки льва.       Дождь усилился, в сумеречном свете поблёкли краски. Мрачную тишину ненастного утра нарушала тревожная дробь крупных капель по оконному стеклу. Холодок под сердцем превратился в леденящий ужас, растёкся по телу и сковал его.       «Книга... Страница XXIII...» – воспоминания о событиях вчерашнего вечера и глупости, что она совершила, вызвали новый приступ панической атаки. Реджину бросило в жар, ладони стали влажными, а от щеки, что покоилась на плече мужчины, поползла к подбородку струйка пота. Густой и липкий воздух отказывался проникать в лёгкие, застревал в горле и душил. Накатила тошнота, но не похмельная. Похмелье отступило под натиском всеобъемлющего страха.       Мысли метались. Упорядочить их Реджине не удавалось, а потому она лишь выхватывала по одной из общего потока: «Заменили страницу... Изменили прошлое... Изменилось будущее... и настоящее... Это не Робин... А кто?» Последний вопрос остановил лавину паники, но страх обернуться и посмотреть, кто её обнимает, не позволял действовать рационально.       Сжавшись, как пружина, она лежала и боялась, пошевелившись, разбудить того, кого сначала приняла за суженого и любимого. От очередного выброса адреналина похолодели конечности и застучало в висках. Реджина страшилась даже предположить, как повлиял её безрассудный поступок на её же жизнь. Но, видимо, очень серьёзно, если сейчас в постели с ней был чужой ей мужчина. Грэма она уже помнила плохо, а Леопольда намеренно пыталась забыть, при этом она была уверена в том, что рука на её бедре не принадлежит никому из них. Это, с одной стороны, ещё больше пугало, с другой – дарило хрупкую, эфемерную надежду.       Всё ещё не имея сил действовать практично, Реджина прислушалась к своим ощущениям. Страх вызывала неизвестность, но не сам мужчина. К её удивлению, в его объятьях ей было комфортно и спокойно, и покидать их не хотелось. Ни разу такого чувства она не испытывала ни с Королём, ни с Охотником. Глубокое дыхание рядом спящего человека усмиряло её сбившееся. Женщина поймала себя на мысли, что ужас отступает, что оцепенение отпускает, почувствовала, как тепло возвращается, покалывая ладони и ступни.       Нет, любящее сердце не обмануть: она лежала в объятьях Робина. И осознание этого факта помогло ей смахнуть всё ещё цепляющуюся, липнущую паутину страха. Реджина улыбнулась, прикрыла глаза и сладко потянулась, вдыхая полной грудью чистый, влажный воздух. Организм отозвался ломотой в суставах, а в голове кто-то снова с оттяжки разбил пирамиду: боль раскатилась от центра во всех направлениях и рикошетом вернулась обратно.       Женщина, охнув, поморщилась и заставила себя подняться. Новые жизненные обстоятельства отныне её не пугали.       Королева обернулась к мужчине, чтобы подтвердить то, что и так уже знала. А небеса разразились новым электрическим разрядом и на мгновение озарили вспышкой спальню. Взгляд Реджины выхватил то, что её напугало и о чём она успела забыть, поддавшись неге и блаженству, – запястье правой руки Робина, расчерченное тремя параллельными линиями и не имеющее более иных меток.       Очередной ли раскат грома оглушил женщину, или это была мысль, пронзившая острой, тонкой иглой больной мозг: «Не судьба», – только Реджина схватилась за голову, прикусила нижнюю губу и округлила остекленевшие от убийственного осознания глаза.       Металлический привкус во рту вывел её из состояния кататонии. Следующая мысль, пробившаяся в её сознание, была о том, что нужно срочно посмотреть Книгу. Она же заставила женщину действовать, забыв о плохом самочувствии. Накинув на себя халат, Реджина выскочила из комнаты и не заметила того, что ранее крепко спящий Робин начал просыпаться.       Растрёпанная, босая, со следами вчерашнего макияжа она буквально бежала по лестнице, перескакивая через ступеньку. Всё, что её сейчас волновало, находилось в кабинете на журнальном столике. Реджина боялась одного: не найти Книгу, ведь, судя по всему, страницу она заменила не вчера, а в какой-то иной день какой-то иной жизни.       Проходя через гостиную, она услышала привычное «Доброе утро». Буркнула в ответ: «Сомневаюсь», – и уже взялась за ручку двери кабинета, когда её сердце, глухо ухнув, провалилось в желудок из-за очередной шокирующей новости. Женщина обернулась и встретила зелёный взгляд сестры. Та сидела на диване, поджав под себя ноги, и безмятежно жевала яблоко. Перед ней на столе стояла ваза, полная этих фруктов, красных и зелёных.       – Ты жива? Но... – смогла лишь выдавить Реджина, от неожиданности едва не потеряв равновесие и вообще способность контролировать себя. В голове пронеслось: «Вот они, изменения!» А в памяти ещё были свежи кадры самоубийства сестры в камере полицейского участка.       – Ну, наконец-то! – отозвалась Зелена. – Я уже думала, что этот день не настанет, и начала беспокоиться, что что-то пошло не так, как должно.