Пожалуйста, пусть это будет сном...

Томоэ с трудом разлепил глаза, все еще не желающие просыпаться. Он медленно поднялся на кровати, превозмогая ноющую боль в голове. И первый вопрос, который возник у него в мыслях, это «Зачем я столько вчера выпил?». Но прокрутив все возможные варианты и не получив даже приблизительного ответа, Лис решил переключить мысли на что-то более важное. Хранитель стал осторожно вставать, придерживаясь за тумбочку и стены. Когда наконец казавшаяся невыполнимой миссия все-таки была выполнена, Лис попытался понять, как долго он спал и сколько вообще сейчас времени. И когда он с ужасом понял, что уже около полудня, тут-то и началась паника. Хранитель начал пытаться быстро одеться и приступить к своим ежедневным делам, которые Мидзуки, конечно, не удосужился хотя бы начать делать в его отсутствие. И вообще, Лису не давал покоя тот факт, что в такое-то время его никто так и не разбудил. Рассерженный хранитель, наконец справившись со всей одеждой, направился в сторону кухни. Нанами наверняка еще спит, поэтому надо как можно скорее приготовить завтрак, точнее уже обед. Томоэ прошел коридоры храма осторожно, чтобы не разбудить свою хозяйку. Но подойдя к кухне, замер в паре шагов от нее. Лис услышал голоса, такие тихие и почти неразборчивые, но он знал, кому они принадлежат. Но сейчас его волновало другое, почему Нанами уже не спит, почему она не разбудила его и, наконец, почему ему так плохо. - Нанами, но… - Послышался взволнованный, как показалось Лису, голос второго хранителя храма. - Мидзуки, пожалуйста… Ты же знаешь, я не могу так… - Тихо проговорила Богиня Земли. Лис отчаянно пытался понять, что значили эти непонятные для него обрывки фраз. И потеряв всякое терпение, он просто вышел из своего «укрытия». - Томоэ? – Удивленно воскликнула Момодзоно. - Лис, долго же ты спишь, - усмехнулся Мидзуки. - О чем вы тут шепчетесь? – Подозрительно уставившись на присутствующих на кухне, произнес хранитель. - Обсуждаем действие саке на организм екаев, в частности огромного количества алкоголя на организм одного бестолкового Лиса. В ответ на выпады Мидзуки, Томоэ бросил на него уничтожающий взгляд. У него все еще беспощадно болела голова, и язвительные шуточки Змея сейчас совсем его не забавляли. - Томоэ, мы ни о чем таком не говорили, - вмешалась Нанами, - просто Ами вчера забыла у меня в комнате свою заколку, надо бы вернуть ее. Поэтому я как раз сейчас собиралась пойти к ней. Но Мидзуки уверял меня, что нужно обязательно предупредить об этом тебя. Но ты спал сном младенца. И мне было ужасно жалко тебя будить. - Ах, вот в чем дело, - пытаясь вникнуть в смысл сказанных девушкой слов, протянул Лис. - Томоэ, я не надолго схожу к Ами и вернусь, - как бы спрашивая разрешения, произнесла Богиня. - Да, иди. Но сначала тебе нужно позавтракать, а то этот паршивец наверняка тебя опять черепахами пытался накормить. - Спасибо, Томоэ, но я не хочу есть. После вчерашнего саке Мидзуки еще не отошла. Я, пожалуй, попозже поем. Не суетись по этому поводу. И вообще, тебе бы не помешало причесаться, - хихикнула девушка и прошла в свою комнату, чтобы переодеться. Пока Томоэ провожал взглядом шагающую по коридору Момодзоно, второй хранитель успел поспешно удалиться. Лис остался на кухне один. Он так и остался стоять на одном месте. И дело было совсем не в его плохом самочувствии и ужасной непереставаемой головной боли, дело было в Нанами. И хоть девушка все объяснила ему, хоть хихикала и старательно улыбалась, он сразу почувствовал что-то неладное. Ее голос дрогнул, когда она заметила его, девушка не смотрела ему в глаза, говорила тихо и без привычной ему озорной нотки. Что произошло? А что если Нанами не хочет говорить с ним после вчерашнего внезапного поцелуя? Томоэ тяжело приземлился на стул, стоявший рядом. «Что-то не так…она ведь даже не поела… Что с ней такое? И этот Змей куда-то смылся! Этот поганец явно знает что-то…» *** Нанами поспешно собиралась в школу. Мидзуки не отходил от нее ни на шаг. Лис заботливо завернул только что приготовленное для Богини бэнто, а затем подал коробочку ей в руки. - Спасибо, Томоэ. И снова это все, что он услышал от нее. Девушка убрала бэнто в сумку и буквально выскочила за дверь, даже не попрощавшись. И так уже третий день. Лис ничего не понимал. Он пытался извиниться перед хозяйкой за то, что могло бы обидеть ее в его поступках и поведении, но на это девушка лишь мимолетно улыбалась и снова прятала глаза. Она никогда так не делала… Нанами всегда смотрела вперед, она всегда была честной со всеми и сама с собой. Она никогда ничего не скрывала. И Нанами всегда смотрела на него. Он и раньше замечал ее пронзительный взгляд, но ему всегда было не по себе. И в тоже время ему нравилось тепло исходящее от больших и выразительных карих глаз. Прошло четыре дня после того странного утра. И за эти дни Нанами почти не говорила с ним, лишь перекидываясь парой фраз. Лис совершенно запутался в своих размышлениях и догадках, пытаясь понять, что происходит. Но больше всего его запутывало и злило то, что Змей, в свою очередь, получал теперь все внимание хозяйки. За эти несколько мучительных дней, которые, казалось, длились целую вечность, Момодзоно общалась со вторым хранителем даже больше, чем обычно. Лису все больше стало казаться, что Нанами скрывает что-то важное. Он невольно замечал взгляды его хозяйки и Змея, их разговоры, которые они тут же прерывали, стоило на горизонте появиться первому хранителю. Все это выглядело более, чем странно, или у Лиса уже просто начиналась паранойя. Сегодня, в очередной раз проводив Нанами в школу, Томоэ решил выяснить все, докопавшись до истины с помощью Змея, который был явно в курсе всего происходящего. Найти бездельника не составила труда, он снова пил саке на крыльце храма. И хотя второй хранитель, казалось, беззаботно болтал ногами и как всегда глупо улыбался сам себе, Томоэ вдруг заметил в его взгляде что-то совсем незнакомое ему прежде. - Змей, я хочу поговорить с тобой о Нанами, - прямо заявил Томоэ. - Неужели тебя наконец-то обеспокоило странное поведение хозяйки? - Съязвил парень, и улыбка тут же исчезла с его лица. - Ты же знаешь, что происходит, так ведь? - Возможно. - Отвечай, Змей, что такое случилось с Нанами?! – Не выдержал хранитель и схватил Мидзуки за грудки. - Полегче, Томоэ, - спокойно ответил на его выпад Мидзуки, одарив разъяренного парня презрительным и даже каким-то враждебным взглядом. – Ты ничего не можешь сделать и от бессилия превращаешься все в того же безумного екая. Ты лишь скрываешь свою сущность, Лис, но на самом деле понимаешь, кто ты есть, ведь так? Ты монстр, жестокое и беспощадное чудовище. И каким бы хорошим и примерным ты не казался, мы оба понимаем, что это всего лишь маска. - Что ты несешь, Змееныш?! – Негодовал Томоэ. - Меня удивляет твое стремление скрыть настоящего себя, но еще больше меня поражает то, что со всем этим смирилась Нанами. Я не понимаю этого. Почему…почему такой, как ты, занимает все ее мысли? Почему только тебя она так боится расстроить? Почему не смотря ни на что, она старается отгородить тебя от всех неприятностей? Почему тебя, а не меня? - Зависть плохое чувство, - бросил Лис, отпустив Мидзуки. - Кто бы говорил. Тебе ведь не дает покоя то, что я знаю что-то? Томоэ ничего не ответил, лишь одарил наглого екая уничтожающим взглядом. Испытывал ли он зависть? Безусловно. Томоэ завидовал, безумно завидовал тому, что в последнее время Момодзоно общалась только со Змеем, что девушка доверяла ему секреты, о которых он даже догадываться не мог. - Так и есть. Все видно по твоим глазам, Томоэ. Но ничего рассказать я тебе не могу. Если Нанами захочет сказать тебе, то она сделает это сама. А я в отличие от тебя считаю себя хранителем нашей Богини и не в моих правах перечить хозяйке. Но вопрос в другом, кем, Лис, считаешь себя ты? С этими словами Мидзуки бросив последний мимолетный взгляд в сторону опешевшего Томоэ, призвал свою огромную белую змею и, вскочив ей на спину, удалился прочь от храма. - Лучше бы тебе ничего не знать, Томоэ, - вырвалось у второго хранителя, когда он удалялся прочь от храма. И хоть слова эти были произнесены очень тихо, Томоэ все равно услышал их. И эта странная фраза запала ему в душу, не давая покоя. *** Томоэ неспеша готовил ужин для своей хозяйки, хлопоча на кухне вот уже целый час. Он слышал, как Богиня Земли вернулась из школы и тихо почти незаметно прошла в свою комнату. Сегодня он впервые не встретил ее на пороге, не поинтересовался о ее самочувствии и не спросил, как прошел очередной день в школе. Он хотел, чтобы все было как раньше. Но что-то, о чем знали только Момодзоно и Мидзуки, навсегда изменило их отношения. Нанами наверняка села за уроки, а он как примерный хранитель делал дела по дому. «Я считаю себя хранителем, а кем, Лис, считаешь себя ты?» Снова эта фраза всплыла в голове Томоэ. Это был трудный вопрос, еще не так давно он бы не задумываясь ответил, что тоже является хранителем, но сейчас…все изменилось. Считал ли он себя хранителем? Теперь Лис уже не мог ответить вопрос точно. Ведь хранитель должен беспрекословно слушаться свою хозяйку, делать все, что она попросит. Но выполняет ли он все свои обязанности так, как это подобает его статусу? Может ли хранитель думать о Богине так, как позволяет себе думать он сам? Имеет ли право прикасаться к ней именно так? Или все-таки Мидзуки прав, и он лишь делает вид, что хочет быть лишь хранителем. Что же хочется ему на самом деле? Эти вопросы беспокоили Томоэ, и Лис никак не мог сосредоточиться на начатом им ужине. Когда с горем пополам ужин наконец был закончен, хранитель решил, все же, сходить к своей хозяйке. Подойдя к закрытой комнате, он прислушался, пытаясь определить, чем же занята юная Богиня Земли. Но сколько Лис не пытался, ничего услышать ему так и не удалось. Затем парень решил позвать Момодзоно и поинтересоваться, не голодна ли она. Но и на его вопросы ему все также отвечала тишина. Нерешительно помявшись на месте, собираясь с духом, Томоэ приоткрыл дверь и заглянул внутрь комнаты. Но на его удивление помещение пустовало, лишь на полу валялась сумка, а на плечиках висела школьная форма Нанами. Это означало, что она переоделась и, скорее всего, находилась где-то в храме. Лис не спеша прошелся по храму, заглядывая в каждую комнату. Когда наконец Томоэ понял, что в здании Богини нет, он не на шутку забеспокоился. На улице уже порядком потемнело, а Нанами и след простыл. Хранитель поспешно собрался и выбежал из храма. На первый взгляд небольшую площадку вокруг их жилища заволокла непроглядная тьма. Лис попытался увидеть хоть какие-то очертания окружающих предметов, но возникающие блики тут же исчезали и расплывались, превращаясь в общую темную массу. Когда глаза Лиса наконец-то привыкли к темноте, он внимательно огляделся по сторонам. И снова поблизости никого не было. Томоэ спустился с крыльца и зябко поежился от внезапно появившегося ветра. Погода сегодня была довольно прохладной. Куда же могла отправиться Нанами в такой час? Волнение внутри у хранителя все больше росло и, казалось, скоро просто перевалит через края, заставив своего обладателя совершить очередной глупый или необдуманный поступок. Направляясь к центральной лестнице, ведущей с возвышения, на котором находился храм, вниз к городу, Томоэ пытался не думать лишь об одном – о том, что Момодзоно могла бросить свои обязанности, храм…бросить его, как когда-то поступил Микагэ. Лис замотал головой, прогоняя навязчивые мысли. Такого никогда не будет. Это же Нанами. Она не способна на такую подлость по отношению к нему, да и вообще к кому-либо. Девушка столько раз говорила, как сильно любит его, поэтому Момодзоно никогда не сделает ничего, что могло бы ему навредить. Но тогда как объяснить ее поведение в последнее время? Новый порыв холодного ветра заставил Томоэ закрыться рукой и остановиться. Ведь сквозь непрекращающийся шум листвы и ветра он уловил едва различимые голоса. На этот раз хранитель решил не торопиться и попытаться не выдать себя лишними движениями. Голоса, донесшиеся до него, принадлежали Нанами и Мидзуки. Они разговаривали о чем-то посреди лестницы. Девушка сидела на одной из ступеней, обхватив руками колени. Парень же стоял напротив нее с обеспокоенным и слегка раздраженным видом. Лис узнал голоса, но о чем они говорили услышать никак не удавалось. Тогда он решил подойти поближе, все также осторожно ступая по каменистой дорожке. Наконец, оказавшись так близко, как только можно было, оставаясь незамеченным, хранитель остановился и замер, боясь шелохнуться. На этот раз он должен был услышать их разговор. И хоть Богиня Земли явно не одобрит такого поведения, ему просто нужно знать причину изменившегося между ними общения. - Мидзуки, ты же знаешь, я не могу этого сделать, - произнесла Нанами, и внутри у Томоэ что-то дрогнуло, когда он услышал нотки отчаяния в ее голосе. - Нанами, так нельзя! Сколько еще ты будешь молчать об этом?! – Перешел на крик второй хранитель. Мидзуки трясло, но точно не от холода. Что-то так подействовало на Змея, что тот никак не мог успокоиться. - Тебе не понять…Слишком больно… Как я могу сказать ему о таком? – Дрогнувшим голосом отозвалась девушка. Улавливая все больше фраз их разговора внутри Томоэ разгоралось любопытство, смешанное с раздражением и непонятным ему самому волнением. Лис еле держался, чтобы не выскочить из своего укрытия и не застать их с поличным, не дав возможности уйти от ответа. Хранитель глубоко вдохнул прохладный воздух, пытаясь унять бушевавшие чувства. Еще рано, он должен узнать больше. Но слова Змея не давали ему покоя: «Лучше бы тебе ничего не знать, Томоэ…» Что он хотел этим сказать? - Больно? Боишься ранить его? – Горько усмехнулся Змей. – А я, по-твоему, кукла бесчувственная? - Мидзуки, я не… - Мне тоже больно… Думаешь, мне легко держаться? Думаешь, легко делать вид, что все в порядке? Это невыносимо, считать минуты, часы, дни. Просто невыносимо, Нанами! - Ты не должен был узнать об этом. - Но я узнал! И теперь все пошло кувырком. Испытать подобное снова слишком жестоко, ты не находишь? - Прости, Мидзуки… - Тебе не за что извиняться, - тихо отозвался Змей и присел на каменную ступеньку рядом со своей хозяйкой. – Ты ведь любишь этого ненормального Лиса, Нанами? В ответ на слова парня Момодзоно покраснела и опустила глаза. - Тогда ты обязана сказать ему. Он должен знать. Так будет честно по отношению к нему. - Я знаю, знаю, Мидзуки. Но это так сложно. Как я скажу ему о подобном?! - Скажешь о чем? – Произнес Лис, покинув свое укрытие. - Томоэ? - Нанами, что ты так боишься мне рассказать? Богиня Земли вскочила со ступеньки и взглядом полным страха и боли посмотрела на хранителя, неожиданно появившегося на вершине лестницы. - Томоэ, я ничего не… - Поздно отпираться, - твердо произнес парень. – Что вы скрываете от меня? - Пожалуй, я пойду, - вмешался Мидзуки и, дотронувшись до плеча хозяйки, одобряюще и поддерживающее кивнул и стал подниматься вверх по лестнице, оставляя Момодзоно и Томоэ наедине. – Не натвори глупостей, Лис, - бросил Змей, проходя мимо парня. Нанами набрала побольше воздуха в легкие и закрыла глаза, собираясь с мыслями. - Все дело в моей маме, бабушке, да и вообще во всем нашем роду. Я ведь тебе уже рассказывала про то, что мама рано умерла от неизвестной болезни. Оказывается, бабушка тоже не дожила до старости. - Я не понимаю, как это все относится к тому, что ты собиралась мне рассказать, - раздраженно начал Лис. - Томоэ, - произнесла Нанами дрогнувшим голосом, - пожалуйста, просто выслушай все до конца. Это итак слишком сложно. И хранитель замолчал, давая хозяйке возможность рассказать все, что она хотела. Голос девушки больше не дрожал, Момодзоно говорила твердо и уверенно. Иногда Богиня Земли прерывала свое повествование, давая Лису осознать и понять смысл сказанных ею слов, а иногда ее губы трогала печальная улыбка. Нанами не поднимала глаз на своего хранителя, ей было слишком страшно увидеть выражение его лица. Она просто вываливала на него слово за словом всю информацию, что так долго хранила. Девушка не хотела говорить, не хотела видеть его сейчас, но так нужно было, и она продолжала. Некоторые фразы были нечеткими, другие уносил с собой ветер, но Лис понял все, что Богиня хотела до него донести. Парень глотал каждое слово, словно яд. Пытался отдышаться, но бешенное биение сердца, не давало вдохнуть полной грудью, лишь в дрожь приводя все тело. Пальцы холодели, дыхание сбивалось, ноги не чувствовали под собой твердых каменных ступеней, а в горле тугим узлом завязался предательский комок.

Скоро Нанами умрет… Неизвестная болезнь из поколения в поколение. Скоро Нанами умрет… Женщины в их роду не доживали до 30 лет. Скоро Нанами умрет… Болезнь не излечима, и она с огромной скоростью начала прогрессировать. Скоро Нанами умрет… И у тебя не останется ничего… Храм снова будет пустовать. Разрушение…сейчас внутри все разрушается. Медленно, но точно, мерзкий яд осознания неизбежности проникает все глубже. Ничего уже не изменить. Скоро Нанами умрет… И не останется ничего, чтобы держало тебя на этом свете. Больше не будет веселья, не будет ее улыбки, не будет этого беззаботного счастья внутри. Пустота…тебя снова поглощает пустота. Скоро Нанами умрет… Нанами умрет…НАНАМИ УМРЕТ!

- Томоэ! Ты слышишь меня? Ответь хоть что-нибудь!

Ну же, что ты молчишь? Ты должен ответить, что не допустишь этого. Но почему язык не двигается?

- Томоэ, не молчи…

Не молчи. Она просит тебя не молчать. Почему все внутри холодеет? Эта девушка что-то значит для тебя? Ты должен сказать, что не отпустишь ее! Этого ты хочешь?

- Я не могла сказать раньше.

Раньше? Как долго это продолжается? Давно ли она узнала о болезни? Спроси ее. Нет, нет нужды спрашивать. Посмотри в ее глаза. Этот взгляд…она давно уже знает. Этот взгляд, улыбка, голос…она смирилась. Больше не плачет, слез нет. Она смирилась. Нанами смирилась…со смертью…

- Томоэ…

Какие теплые… Ее руки такие теплые. Ее легкие прикосновения к твоему плечу. Ты чувствуешь? Она все еще жива… Ты хочешь снова ощутить эти прикосновения? Хочешь? Хочешь, чтобы она жила?..

- Нет! – Восклицает Томоэ, словно только что проснувшись ото сна. – Этого не может быть… Я не позволю, - шипит он сквозь зубы, снова и снова глотая предательский ком. - Ты уже ничего не изменишь, Томоэ. Но у меня еще есть немного времени. И я обещаю, что останусь с тобой до самого конца, - улыбается Нанами.

До самого конца? У нее осталось так мало времени. Ты видишь, она улыбается. Нет…нет…нет, это не та улыбка. Где те огоньки в карих глазах, где надутые губки? Это все не то, она не та. Это не Нанами. Это сон! Этого не может быть! «Лучше бы тебе ничего не знать, Томоэ…»

Нанами проходит мимо Лиса. Девушка боится смотреть на него. Ее сердце вот-вот разорвется от боли. Еще никогда она так не страдала, никогда так не мучилась. Нанами не смотрит в глаза своему хранителю, просто останавливается, произнося лишь единственное слово: «прости», уносимое ветром, и возвращается обратно в храм.

Все никогда уже не будет, как прежде. Скоро… Скоро Нанами умрет…