Пожалуйста, пусть это будет сном...

Ночь. Кромешная тьма вокруг и тишина, пугающая и завораживающая одновременно, таинственная и откровенная. Холодный и сильный ветер, что продолжался несколько дней, наконец-то утих. Призрачная повозка неслышно плыла по небу, не нарушая царившую вокруг идиллию. Этот невидимый людскому глазу транспорт направлялся прямиком в Идзумо, неся в страну богов хранителя Богини Земли – Томоэ. Далеко внизу виднелись нечеткие очертания городов и деревень, лесов и полей, но расплывчатые видения то и дело исчезали, погружаясь в темноту, обволакивающую все вокруг. Повсюду царила такая тишина, что Лис слышал даже редкое биение собственного сердца. Его пальцы были такими холодными, хотя на улице было по-весеннему тепло и приятно. Но это было меньшее, что волновало Томоэ, ни погода, ни его собственное состояние не были важны, все его мысли занимала лишь Нанами. Скоро Нанами умрет… Как я допустил это ?! Как позволил этому произойти? Я должен был сделать хоть что-то. Почему я не заметил ничего раньше?! Что, если будет уже поздно? Нет! Нет… Нет… Я сделаю все, что угодно, лишь бы спасти ее! Не позволю ей умереть! Ведь если она умрет…и мне незачем будет жить… - Господин Томоэ, мы скоро прибудем в Идзумо, - произнесли созданные Лисом огненные духи. Окунинуши обязательно сможет помочь ей.. И чтобы мне не пришлось сделать взамен, я готов на все, лишь бы снова и снова слышать ее звонкий смех. Лишь бы хозяйка была счастлива. Лишь бы Нанами была жива… Все получалось как нельзя кстати. Ведь Томоэ планировал вернуться назад еще до наступления утра. «Все будет хорошо, Томоэ. Я готова к этому. Не ищи выходов, все слишком запутано. Я просто хочу побыть с тобой чуть подольше…» Ты готова? Но я не готов! Не готов терять тебя.. Не готов позволить самому себе бросить все, так и не попытавшись. Ты моя Богиня, но выполнить эту просьбу и не искать способов вылечить тебя, я не могу. Не хочу больше слышать от тебя подобных речей. Нанами, борись…борись вместе со мной! И хоть Лис почти уже прибыл в страну богов, ему все же хотелось побыть в этой тишине еще немного. Не слышать шума, разговоров, не слышать ничего. Побыть хоть еще чуть-чуть в объявшей его беспросветной мгле. Потому что лишь она не напоминала ему о Нанами. Но вот внизу белесым пятном показался храм Окунинуши, и Томоэ стремительно направил призрачную повозку вниз. Окунинуши был занят изучением каких-то бумаг, судя по выражению его лица, очень важных, когда без стука и предупреждения в помещение бесцеремонно ворвался Томоэ. - Простите, господин, мы пытались остановить его, но этот Лис просто неуправляем! – Оправдывались слуги храма, вбежав вслед за хранителем. - Какие ко мне пожаловали гости, - улыбнулся Бог своей неизменной лучезарной улыбкой. – Это же хранитель Богини Земли. Чем обязан столь неожиданному визиту? - Окунинуши, мне нужна твоя помощь, - будто выдохнул Лис. - Моя помощь? Еще несколько сотен лет назад ты вместе с Акурой-Оу крушил и уничтожал все на своем пути. Жестоко и беспощадно твой голубой огонь прокладывал вам дорогу вперед. Ты не боялся ничего, в тебе не было ни жалости, ни сострадания, ты ни к чему не стремился. Так что же изменилось сейчас, Лис, раз ты пал до того, чтобы просить моей помощи? Томоэ в отчаянии сжал кулаки. Окунинуши прав. Когда-то он натворил столько всего, что за всю жизнь теперь не расплатиться. Но сейчас речь шла не о его жизни. Хранитель предполагал и такой исход, что Бог откажет ему в помощи. И это было бы справедливо. Но сейчас Лис просил не за себя и не для себя. Он просто хотел, чтобы Нанами была счастлива. И если Бог сможет вылечить неизвестный недуг, что подкосил его хозяйку, то хранитель готов ответить за все свои деяния в полной мере. - Я стал хранителем человеческой Богини, - тихо ответил екай. - Я могу освободить тебя от этого бремени, Лис. Освободиться от бремени?.. Хочешь ли ты перестать зависеть от нее? Хочешь прекратить все эти страдания и вернуться к прежней жизни? Хочешь получить свободу?.. Молчишь? Но если бы ты и правда хотел, то стоял бы сейчас здесь? Был бы готов умолять кого угодно, только чтобы спасти ту, что сковала тебя договором? Нет. Ты знаешь ответ. Больше нет прошлой жизни. Есть только настоящая, есть только храм Бога Земли, только обязанности хранителя, есть только Нанами. - Нет, мне не нужно этого. - Ты изменился, Лис. Эта девчушка с добрым сердцем изменила тебя, - улыбнулся Бог. - Окунинуши, прошу, помо… - Я знаю, о чем ты хочешь попросить меня, - ответил Бог, и улыбка исчезла с его лица. – Состояние Богини Земли ухудшилось, ведь так? - Так ты все знал? Знал еще до того, как ей стало хуже? До того, как узнала она? - Конечно, я же не простое Божество. - Тогда почему ты не сделал ничего раньше?! Почему не сказал?! Почему не предупредил?! Почему не помог Нанами?! – Воскликнул хранитель, изо всех сил пытаясь подавить охватившую его ярость и злость. - Потому что не мог, - прервал Окунинуши гневную тираду екая. - Что?.. - Томоэ, послушай. Я знаю, как сильно ты дорожишь ею, как сильно переживаешь за эту девушку. Но даже я не в силах что-либо сделать в сложившейся ситуации. Хотя я и Бог, но пойти против природы не могу. Каждому человеку уготована своя судьба, у каждого своя нить жизни, и никто из Богов не вправе менять ее. Мы лишь следим, чтобы с нитью ничего не случилось. Мы…я не могу даровать человеку еще одну жизнь. - Но Нанами не просто человек! Она Богиня Земли. Разве это не меняет дело?! - Но она не бессмертна, Томоэ… Из Нанами получилась хорошая Богиня, эта девушка – прекрасный человек. У нее много отличных качеств, о которых ты и сам знаешь. И как бы мне самому не хотелось помочь ей, я могу лишь облегчить ее страдания. - Страдания? - Это болезнь, Лис. А любая болезнь имеет симптомы и последствия. Я могу избавить ее от страданий. Ты же не хочешь видеть ее боль? Все напрасно. Ты зря проделал весь этот путь, зря надеялся… Самый сильный из Богов не может помочь ей. Что ты теперь будешь делать? Бросишь все? Ведь твои попытки бесполезны. Судьба Нанами предначертана и уж не тебе пытаться изменить ее. - Нет! Это не конец! Я придумаю что-нибудь! Я не сдамся… *** Нанами мирно посапывала, как всегда раскинув руки и ноги по футону. Дыхание Богини было ровным, сердце билось в привычном ритме, а легкий розовый румянец, как и всегда, окрашивал ее щеки. Томоэ устало присел на пол около своей хозяйки. Парень осторожно поправил каштановый локон, упавший на спящее лицо девушки. Прошло три недели с тех пор, как он узнал ужасную новость, что перевернула всю его жизнь с ног на голову. За нескольо дней он перепробовал столько способов, чтобы спасти жизнь Момодзоно. Персиковые таблетки не подействовали, поездка к Окунинуши оказалась бесполезной, но Лис не остановился на этом. Хранитель отправился на гору Тэнгу, но и там предложили лишь продлить ненадолго жизнь Богине, оставив девушку жить вместе с воронами. Но Томоэ не доверял этому Джиро, да и не этого он желал. Нанами должна прожить всю свою человеческую жизнь, а не малую часть от нее. Поэтому Томоэ продолжил поиски. Он отправился вместе с Мидзуки на Окинаву. Встретившись с Унари, Лис и Змей надеялись получить превращающий эликсир. Русалка была несказанно рада тому, что Мидзуки снова появился в ее подводном царстве. А когда Унари узнала о случившемся, спросила, чем сможет помочь. Но на вопрос хранителей ответила, что ее эликсир эволюции лишь сделает из юной Богини снова простого человека. Эликсир не обладает целебными свойствами и вылечить болезнь он не способен. С Окинавы хранители вернулись ни с чем. Затем Томоэ вспомнил рассказ Мидзуки и Нанами об Исахиме. Но такой жадный и слабый екай, как она, не смогла предложить ничего, чтобы смогло продлить жизнь Момодзоно. Лис удрученно вздохнул, облокотившись на стену, и пристально посмотрел на свою хозяйку. По спящей девушке было совершенно не заметно то, что болезнь с каждым днем поглощает ее жизненные силы. Что, если Нанами ошиблась? Может и нет вовсе никакой болезни? Томоэ хотел так думать, хотел надеяться, что все это не происходит с ним по-настоящему. Спустя три недели его еще не покидала надежда, он не собирался сдаваться, как сделал этот слабый Змей. Хранитель закрыл глаза и вспомнил их поход в прошлое. Томоэ надеялся, что отправившись вместе с Мидзуки на несколько лет назад, сможет разобраться в причинах неизвестной болезни Момодзоно. Но и тут обоих хранителей постигла неудача. Именно тогда Змей опустил руки. - Все бесполезно, Томоэ… Мы испробовали все, что только можно было. - Ты слишком рано сдаешься, Змей, - буркнул Лис. - Томоэ, я реально смотрю на вещи. Мы не знаем, сколько Нанами осталось. Поэтому не лучше ли проводить с ней больше времени, пока это возможно, а не тратить возможно последние месяцы или недели на поиск других способов излечить ее. Я хочу провести эти дни с ней, хочу подарить ей всю свою заботу, хочу запомнить ее смеющейся и улыбающейся, как и раньше… Лис открыл глаза и снова подсел ближе к Богине Земли, закутывая ее одеялом. Рано еще сдаваться. Я сам себе не прощу, если перестану искать выход. Должно быть хоть что-то, что спасет ее. Но что? Что может спасти тебя, Нанами? Что я должен сделать, чтобы и дальше видеть твое сонное умиротворенное лицо, твои смущенные раскрасневшиеся щеки, сверкающие огоньки в карих глазах? *** Через пару дней Лис продолжил поиски, в то время как Мидзуки оставался с Нанами в храме. - Нанами, куда ты собираешься? – Обеспокоенно спросил Змей. - В школу, конечно. Нельзя пропускать занятия. Мне ведь еще экзамены сдавать, - улыбнувшись, как обычно произнесла девушка, хватая свой портфель. - Но как же… - Мидзуки, то, что я скоро умру, не значит, что можно пропускать уроки, - с укором в адрес хранителя произнесла Богиня. – К тому же, пусть мои школьные дни не такие уж и веселые местами, но все же я хочу запомнить их. Хочу еще немного почувствовать себя старшеклассницей, хочу и дальше общаться с Ами, Кей, Курамой и остальными. Хочу быть как все обычные подростки. Нанами подмигнула своему хранителю и поспешила в школу, а Мидзуки бессильно опустился на деревянные ступени при входе в храм. Она с такой улыбкой говорит о подобных вещах. А ему от ее слов становится невыносимо больно. Последние воспоминания Нанами… Она хочет запомнить школу, друзей, своих хранителей, Оникири с Котецу, девушка не хочет упускать ни малейшего момента. А что хочет запомнить он? Мидзуки до боли сжал кулаки. Хранитель хотел запомнить многое: тот момент, когда Нанами появилась в его жизни, когда улыбнулась и протянула ему руку помощи, вытащив из темной и мрачной бездны отчаяния, избавив от одиночества. Запомнить то, как Змей стал хранителем новой хозяйки, какой веселой была его жизнь в храме Богини Земли. Мидзуки хотел запомнить многое, но больше всего он хотел запомнить Нанами живой… Змей снова видел, как уже вторую его хозяйку покидают силы, и ему снова придется потерять единственного дорогого ему человека. Хранитель больше не хотел испытывать эту боль, но и покинуть свою новую хозяйку был не в силах. И дело не в том, что это был долг хранителя. Нет, здесь есть и другая причина, более важная. Ведь в тот момент, когда человеческая Богиня Земли пообещала ему полюбоваться сакурой вместе, он понял, что без памяти влюбился в эту хрупкую девчушку. *** В то время как Богиня Земли продолжала посещать школу, Томоэ отправился в мир иной, чтобы найти хоть одного екая, который смог бы ему помочь. Лис облазал в поисках «спасителя» все закоулки, но все тщетно. Время шло, и Томоэ испробовал все известные ему способы, в итоге придя к выводу, что сверхъестественных достижений цели больше не найти. Но ведь Нанами – человек. Что, если обратиться к людским способам устранения этой проблемы? После долгих раздумий Лис предложил своей хозяйке обратиться в больницу и лечь на обследование, чтобы выявить не только причины болезни и назначить лечение, но и удостовериться, что неизвестный недуг, и правда, овладел Богиней Земли. После долгих споров и уговоров Нанами пришлось согласиться. И хоть девушка знала о том, что все старания хранителей бесполезны, она понимала, Томоэ и Мидзуки по-другому просто не могут. Богиня Земли была готова провести свои последние дни в больнице, лишь бы дорогие ее сердцу хранители не отчаивались и до последнего верили. Ведь видеть отчаяние и боль в их глазах было для девушки невыносимо. Время шло, Нанами находилась в стационаре на обследовании уже вторую неделю. Томоэ и Мидзуки навещали свою хозяйку каждый день. Момодзоно беззаботно улыбалась друзьям и всем своим видом показывала, что у нее, как и всегда, все замечательно. Но ни один из хранителей и не догадывался, что каждую ночь Богиня Земли мучилась от ужасных болей. С наступлением темноты девушка содрогалась от рыданий и боли, что не давала и пошевелиться. Перехватывало дыхание, каждая частичка тела билась в агонии, а ужасный жар будто прожигал все изнутри. Единственное, что заставляло Нанами оставаться в сознании – это образ любимого Томоэ, который и завтра, и послезавтра обязательно придет и снова улыбнется ей, накормит вкусным обедом и скажет несколько ласковых слов, заботливо потрепав хозяйку по голове. Лишь ожидание Лиса раз за разом спасало уставшую и изможденную Богиню, лишь его образ перед глазами давал ей сил терпеть эти страдания. Она думала о том, что пусть лучше он видит ее в приподнятом настроении и бодром состоянии, чем знает, как на самом деле плачевно обстоят ее дела. Ведь именно так поступала мама Нанами, скрывая свою болезнь, каждый раз лучезарно улыбаясь своей дочурке и нежно обнимая ее за маленькие плечики. Маме было ради кого так стараться. И мне тоже есть ради кого улыбаться, снова и снова превозмогая безжалостную боль. Он не должен знать об этом. Осталось потерпеть еще немного. Скоро все закончится… *** Томоэ сегодня не спалось. Вот уже две недели Нанами находилась в больнице, и в храме с этого момента снова стало пусто. Лис беспокойно поворочался и перевернулся с боку на бок, но глаза совсем не хотели закрываться. Еще несколько минут безуспешных попыток уснуть и хранитель, тяжело вздохнув, встал и вышел во двор. Усевшись на крыльце в позе лотоса, Томоэ попытался успокоиться. Прохладный ветерок обдувал лицо хранителя, развевая белоснежные, словно усыпанные серебристыми нитями, волосы. Но приятные потоки воздуха вовсе не успокаивали взволнованного и раздраженного Лиса. Уши хранителя стояли торчком и мгновенно реагировали на малейший шорох и скрип, а пушистый длинный хвост покачивался из стороны в сторону. Сегодня его что-то явно беспокоило, причем больше, чем обычно. Томоэ не хотел признаваться даже самому себе, что вот уже две недели боится наступления ночи. Один из сильнейших екаев ждал наступления темноты, как кары небесной. Его бы засмеял даже этот подлый Змей. Ведь днем хранитель был занят работой в храме, дел как обычно было много. Некогда было и продохнуть. Но каждую ночь снова наступала тишина, и храм превращался в пустующее жилище Божества. Стыдно было признаваться, но Томоэ ужасно скучал без своей хозяйки. Но страшнее всего было то, что с наступлением ночи в голову снова лезли мысли, о которых днем к счастью некогда было думать. Лис все еще не желал верить в то, что скоро его хозяйки не будет на этом свете, что он больше никогда ее не увидит. Его пугала одна лишь мысль о том, что скоро эта гнетущая тишина станет его вечной спутницей. Парень помотал головой и взглянул на темное небо, усыпанное звездными сплетениями. Нанами обязательно понравился бы такой вид с крыльца. Жалко, что сейчас ее нет рядом… Вот бы сейчас прокатиться вместе с ней на призрачной повозке над ночным городом, погруженным в сон и рассмотреть тысячи огней, что освещают улицы. Вот бы показать ей все это. Вот бы снова увидеть ее улыбку… Так что тебе мешает? Сделай это! Укради ее из больницы всего на одну ночь. Ты же хочешь этого? Хочешь увидеть ее смешное заспанное лицо и радостную улыбку при виде тебя? Хочешь дотронуться до мягкх растрепанных каштановых локонов?.. Хочу… Всего на одну ночь, Нанами. Хочу, чтобы твое лицо снова светилось от счастья… И щелкнув пальцами, довольный Лис вскочил в призрачный транспорт, стремительно направляющийся навстречу Богине Земли. Зрачки сузились, руки дрожали, страх сковал движения, кровь пульсировала в венах. И вместо мирно спящей хозяйки Лис увидел в палате измученное, содрогающееся в судорогах тельце Богини. Бледное лицо, пересохшие губы, беспорядочные движения и крики, такие пронзительные, что у хранителя застывала внутри только что пульсирующая разгоряченная кровь. - Все хорошо, Томоэ. Я замечательно себя чувствую. Фальшивая улыбка. Ложь! Ты лгала все это время. - Я хочу избавить ее от страданий. Ты же не хочешь видеть ее боль? Да, Окунинуши предупреждал меня, но я даже не слушал. Томоэ, не в силах пошевелиться, наблюдает, как в палату вбегают врачи, вкалывают что-то корчившейся от боли девушке. Но ничего не помогает. Нанами становится хуже. Момодзоно начинает задыхаться, и пронзительные крики сменяются хриплым шепотом. Врачи суетятся, пытаясь облегчить страдания пациентки, но все тщетно. Пересохшие беспрестанно шевелящиеся губы девушки медленно начинают синеть, но она не перестает повторять то, что только что пронзительно кричала. Томоэ!.. Томоэ... Томоэ… Черт возьми! Почему ты просто стоишь и смотришь?! Сделай хоть что-нибудь! Но ты ничего не можешь, так ведь? Ты не можешь ее спасти. И так было с самого начала. И все, что тебе остается – смотреть, как она кричит от боли, снова и снова повторяя твое имя. Смотреть, как она умирает… Нет! Нанами! Пожалуйста, только не умирай! Нанами! Нанами… Крики прекращаются, и наступает безмолвная тишина, нарушаемая лишь частым биением сердца хранителя. Томоэ бледный, как мел, опирается дрожащей рукой на стену призрачной повозки и без сил сползает по ней на пол. Парень все еще шепчет имя своей хозяйки, словно в бреду, и не отрываясь наблюдает, как девушку без сознания осторожно перекладывают обратно на кушетку, ставя капельницу. Все еще всхлипывая и подрагивая всем телом Богиня Земли снова произносит его имя и проваливается в сон, похожий на забытье. - Снова звала того паренька, что приходит к ней каждый день? – Спрашивает высокий мужчина в белом халате, по-видимому, врач. - Да. Каждый раз зовет его до самого последнего момента, - отвечает девушка-медсестра, вытирая влажной тряпочкой вспотевшее лицо Нанами. - Жалко девчушку, - дрогнувшим голосом произносит врач, - такая молодая еще и такие мучения. Такие боли испытывает, что нам с тобой и не снились. - Но только этот паренек приходит, как она расцветает, словно и не кричала от невыносимой боли всю ночь напролет. Улыбается и делает вид, что все замечательно. Я бы так не смогла. - Она радуется каждому моменту. Ведь сейчас она в таком состоянии, что ее жизнь может оборваться в любую секунду. - Наверняка она уже смирилась со своей участью, - вздыхает медсестра. - Просто девчушка очень сильная, - печально улыбается доктор. - Не лучше ли проводить с Нанами больше времени, чем тратить последние ее месяцы или недели на бесполезные поиски? Ты прав, Змей. Я до сих пор надеялся, что все это ошибка. Что Нанами ошиблась. Но теперь вижу это своими собственными глазами. Только теперь я окончательно осознал… Скоро Нанами умрет… *** - Томоэ! Ты рано сегодня, а где Мидзуки? – Радостно восклицает Нанами и улыбаясь смотрит на своего хранителя. - Собирайся. Ты возвращаешься в храм, - как можно спокойнее произносит Лис. - Томоэ, но… - Собирайся. - Что все это значит? Господин, эта пациентка находится у нас на обследовании. - Ваше обследование не дает никаких результатов. Я забираю ее домой, - отрезает хранитель. - Вы не можете так просто забрать госпожу Момодзоно. Эта девушка тяжело больна и нуждается в постоянном наблюдении и лечении. - Я сказал, она возвращается домой! – Одарив оцепеневшую медсестру уничтожающим взглядом, восклицает Томоэ, хватая за руку собравшуюся Момодзоно и молча выводит ее из палаты.