Стань моей случайностью.

Предательство подобно срыву с большой высоты. Ты летишь в бездну, теряешься в чувствах, ожидаешь больного удара о пыльную землю. Осознание обреченности и разочарования опустошает сердце. Навязчивый голос внутри нашептывает о поражении - трезвость мыслей дает сбой. Все мы преданы кому-то, чаще кем-то или просто любители рассуждать на тему человечности. Предательство - это унижение, разочарование, душевная пустота. Когда мы разбиты, чаще всего начинаем искать виноватых, убеждая себя в том, что мы лишь жертва, прячась от мысли о своей никчемности. В то время жизнь взахлёб смеётся над нами, тайно приготовив нам новые и новые испытания. Старую боль всегда заменит новая, ураган эмоций каждый раз будет бушевать по-разному. Нет ничего вечного и ничего неповторимого. Даже в теории о человеческом существовании нам говорится, что на Земле как минимум три человека - полноценная наша копия. Ради счастья надо жертвовать, ради понимания и самому понимать; ради любви, прощать; ради помощи, уметь отдавать, а жизнь просто принимать. Потому что нет такого жизненного испытания, которое человек, поистине желающий, не сможет преодолеть. Иногда чтобы понять ценность звёзд, не обязательно слепнуть вблизи. Достаточно наслаждаться издалека и поймать тот подаренный судьбой момент - падение звезды к вашим ногам. / От чего-то я такая запуганная и потерянная ходила уже несколько дней. С одной стороны ничего особенного не произошло, но даже мысль о том, что самые родные люди, которыми мне казались мои друзья, смогли без озарения совести обвести меня вокруг пальца, заставляет тело содрогаться от ментолового холода где-то в глубине души. Я пыталась спастись на любимой сцене нашего театра, по которому так соскучилась, но мысли всё возвращались и возвращались - по кругу. Сыграть, как я это могу и умею, не получалось. Я готова была кричать во всё горло, но связки предательски дрожали, щекоча кадык. -Перерыв на двадцать минут, - обреченно прокричал Макс, с сожалением изучив меня взглядом. Я валилась с ног, а его зеленые глаза только накаляли во мне злобу. Тяжело дыша и коря себя за неоправданные ожидания ребят с потока, я пулей вылетела из зала. -Дура, какая же я дура! - шипела я, на всех парах летя на улицу. Легкие, казалось, трепетали от нехватки свежего воздуха. Сейчас моему организму просто позарез нужно было успокоиться и тонизировать давление. Чувство, как будто я заблудилась в пространстве, не покидало меня. Я была напугана, за счёт чего уже почти бежала по длинным коридорам учреждения. Кровь в висках пульсировала с такой силой, что руки автоматически потянулись массировать голову. Зажмурив веки, я порывисто выдохнула и в ту же секунду столкнулась с кем-то. Подсознание кричало о том, что я просто взорвусь, если это будет Влад; в ту же минуту я разозлилась на себя, что в таких ситуациях в первую очередь думаю о нем. Но я бессовестно проигнорировала, что невольно начала часто вдыхать запах стоящего напротив, пытаясь уловить ноты привычного, полюбившегося парфюма. С неподвластной мне горечью, осознав, что это не тот запах, я осторожно открыла глаза. Да, Воробьева, случайности закончились. -Чего тебе? - рыкнула я на изумленного одногруппника. Коля стоял, как медная статуя, только время от времени хлопая ресницами. Его руки намеренно потянулись ко мне, когда я уже выглядывала из-за его спины долгожданный выход из здания. Теплые руки Топалова по-дружески легли на мои плечи, а я все еще не реагировала на него, предвкушая аромат чистого воздуха и ощущая привкус молочной пенки, от моего любимого латте, на кончике языка. Мое подсознание быстро нарисовало красивую вкусную картинку, и я не смогла контролировать свои ощущения, подавив, еле уловимый для слуха, стон наслаждения. Мне срочно нужно скушать пару грамм 'гормона счастья'. -Саша, ты не переживай, всё получится! Мы все рядом, мы команда, - на землю здешнюю вернул, резко заключивший меня в объятия, 'друг'. Я потормошила головой, не понимая, что на него нашло. Длинные протяжные гудки окончательно вывели меня из состояния полу транса и я автоматически перевела пустой взгляд на звук. Смотря в ту сторону, как сквозь пальцы, я заметила серебристую иномарку и сфокусировала взгляд на водителе. По телу пробежала мелкая дрожь и я взбесилась. Мутная пелена стала перед глазами, и кнопка контроля слетела с петель. -Чего тебе? Ну, вот чего тебе надо? - крикнула я на опешившего, ни в чем не виноватого Колю и с силой оттолкнув, стремительно пошла к выходу. Дедушка всегда обращал мое внимание, что нужно вовремя расставлять точки над 'і', прощать и отпускать людей, провожая их мелодией грустных воспоминаний. Пришло и мое время, наверное. Идти к той машине совсем не хотелось, но меня словно магнитом туда притягивало. Я никогда не умела себя сдерживать. Мои эмоции играли сильнее, чем здравый разум. С самого детства, я считала глупым скрывать, когда человек мне нравится, а когда противен. В жизни и так слишком много лжи, зачем заводить себя в рамки? Я могла давать любимым людям миллионы шансов, если я чувствую себя счастливой рядом с ними, но что-то не, то творилось в моей душе, когда я узнала шокирующую новость - мои друзья играли со мной, а как оказалось в последствиях, и с моей жизнью. Обида снова вонзилась в сердце, будто осиновый кол и где-то на барабанных перепонках я отчетливо услышала, как воет моя душа. Как раз, подойдя к машине Канопки, я решилась поднять взгляд на парня, который в тот момент открывал мне дверь. Мимолетом заглянув в мои холодные глаза, он почти неуловимо помотал головой. Я вложила в этот взгляд всю ту боль которую испытывала; ноющее давление в районе сердца отдалось пеленой слез. Не плакать, Саша, не плакать. Сколько уже слёз пролито, эта ситуация точно не должна 'намокнуть'. -Привет, - мягко заговорил Влад. Бархатность и хрипотца одновременно, могут свести с ума. Его нереальный голос пробуждал во мне только светлые чувства, и я не знала, как настроить себя на нужную волну. Я не умела играть с людьми, не умела врать тем, кто дорог. И за эти несколько дней я уже прокляла Влада неизлечимое количество раз, за то, что он смог оставить светлый след, где-то в закоулках моей души. Я настолько часто напоминаю себе о том, что мои друзья - лжецы, что даже свыклась с этой мыслью. Хотя вспоминала, как правило, для обратного эффекта. -Доброго времени суток, - отозвалась я, отвернувшись от него, когда на лице невпопад заиграла глупая улыбка. -Саша, - парень повернул мое лицо в свою сторону, что вызвало у меня лишь неуверенное отвращение. Я подняла на него злые глаза, добавляя как можно больше стойкости. Я понятия не имела, к чему приведет этот разговор; так и не обдумала свое решение: не готова ни отказать, ни согласится, что бы он не говорил. Состояние подобно застывшему времени - я не могу сейчас сделать выбор. -Дай мне шанс объяснится, пожалуйста. Хотя бы сделай вид, что этот разговор не обречен на провал, - он тяжело вздохнул и поджал губу. Его глаза так ярко сверкали от сожаления, что я заметила это даже, когда он отвернулся - в отражении, в окне. -Хорошо, мне действительно интересно, что подвигло ваши мозги на такой поступок? Может у меня на лбу написано: 'Идиотка'? - я провела пальцем по ложбинке, визуализируя сказанное, - Ты мне скажи, я пойду к самым лучшим хирургам, выведу эту надпись. У моего папы связи, не дорого возьмут, заодно глазки проверю, а то сколько раз смотрюсь в зеркало - ничего. Ты только скажи, друг! - я изрядно бесилась без видимой на то причины и вдруг вспомнила, кто возле меня сидит, понимая всю комичность данной ситуации - он актер. Он просто развлекался, а я наивно думала, что ему можно доверять. Моя вера в дружбу между мужчиной и женщиной лопнула, как мыльный пузырек. Хотя, наверно, я все-таки вру сама себе. В глубине души я, как и каждая девочка, мечтала быть кем-то большим, для такого парня, как Влад. Сверстники меня называли очень везучей, его поклонницы писали завистливые комментарии к статьям из газет или фоткам. Но знаете, общаться с актерами намного сложнее, чем кажется в наивных мечтах. Не такие уж они идеальные. В жизни нашей нет ничего идеального, и пора уже с этим смирится. Парень рядом напрягся. Его пальцы до побеления сжали руль. Он отвернул от меня свой взор, настраиваясь, а затем опять наградил пронзающим насквозь взглядом. -Ты мне очень нравишься. Никогда раньше, я не замечал за собой подобного в сторону таких маленьких, неуклюжих девочек, как ты. Сейчас я буду говорить все банальности, которых так боялся, но так уж и быть, - я прижалась посильнее к спинке кресла и закрыла глаза, опасаясь взглянуть в его сторону. Перебивать его красивую речь было бы просто невыносимо. Я будто не существую. Слышу его, но не верю. Я вся кричу о том, как же хочется, чтобы это оказалось правдой, но разум остужает меня. - Ты на самом деле особенная и весь этот чертов план был только моей затеей, Кристина помогла мне, а взамен сейчас счастлива с Зубом, хотя по правде, я не думал, что у них так далеко всё зайдет. Я хотел создать нашу сказку, хотел удивить тебя, показать, что чудеса случаются. Ты мне показалась настолько сильной, еще тогда в клубе, что я просто хотел осчастливить тебя. Счастье - это ведь просто! - он выдохнул и даже мельком улыбнулся. Я не сдержалась и все-таки смотрела на него во все глаза, как завороженная, с застывшим на лице немым удивлением, - Нас с тобой и правда свела случайность. Подстроен был день пропажи телефона твоей подруги и встреча на Воробьёвых, ты же так и не перезвонила мне, - он ухмыльнулся, как будто что-то вспомнил, а потом резко принял серьезный облик. Я все также молчала, ожидая логического завершения этой проповеди, которая, не скрою, зацепила меня, - Я хотел продолжить общение, вот и всё. -Конечно, а из-за ваших глупых интрижек я потеряла голос и теперь панически боюсь даже самых безобидных маленьких собачек, надеюсь, повеселились? - с ядом выплюнула я, устремив злые глаза в сторону парня. В его зрачках мелькнул гнев. -Никто тебя не заставлял меня целовать и уж тем более дружить, ой прости, сохнуть по такому психопату, как твой преподаватель! - парень вышел из себя, повысив на меня голос. Казалось, что в этот момент он мог и ударить. От этой мысли глаза затмила ненависть и я ощутила, как соленые капли вот-вот покатятся из глаз. Я умерла уже в десятый раз, наверно. Пустынные глубины души, стали смертельно тихими. Я вжалась в кресло, пытаясь отойти от шока, боясь даже взглянуть в сторону тяжело дышащего парня. Меня бросало то в жар, то в холод; руки будто онемели, и я не могла выйти из машины. Пальцы едва переминались, а глаза бегали, не зная, где остановится. Наконец пересилив себя, я хотела ухватиться за ручку, но Канопка уверенно зажал мой локоть в мертвой хватке. Я напряженно сглотнула и перевела взгляд полный призрения, на парня. -Я…. Прости, я…просто. Ты со мной? - хриплый шепотом донесся до ушей и я опешила. -Да пошел ты! - выплюнула я, вырываясь и вылетая из машины. Помутнения разума прошло не сразу. По пути в актовый зал я еще раз налетела на Колю, покрывая трехэтажными матами; вспылила в общей столовой, бросив стакан с болотным кофе в руки нового стажера, и чуть не убила без причины сцепившихся первокурсников. С ужасом осознав, что перерыв закончился уже минут эдак десять назад, я умылась холодной водой в женском туалете и немного покривлявшись от вони, направилась в зал, намереваясь доказать, что меня не сломали. Вдох-выдох. / День оказался хмурым. Тучи сбежались над Москвой, время от времени озаряя город блестящими молниями. Просидеть в лицее целый день оказалось лучшей затеей, что когда-либо посещала мою голову. Мысли бежали, как на беговой дорожке, забыв о времени на хоть малейшую передышку. Кристина так и не явилась на пары, а Ололо дала нам с ней задание - завтра открытие большой сцены в новом корпусе нашего учебного заведения, надо всё организовать плюс первое представление готовила тоже наша группа. Когда я вошла в подъезд, где жила моя подруга меня посетило двоякое чувство грусти и легкости. С каждой ступенькой где-то в глубине души отдавался гул моих шагов. Поднимаясь всё выше и выше, я наконец-то уловила запах горьковатого кофе и невольно ухмыльнулась, представ перед квартирой подруги. Кофеин – для Кристинки словно медленно действующий наркотик. Волнующий аромат чёрных зернышек и молочной пены навсегда заселились в её квартиру. Родителям даже не стоит сопротивляться – убьет и глазом не моргнет. Я подавила внутренний смешок. Шутка-шутка, не пугайтесь. -Тто там? – послышался мягкий ребяческий голосок за дверью. Мишка – младший брат Кристины. Я его просто обожаю, но уже давно не видела. Милая легкая улыбка озарила мое лицо, и я поспешила ответить, осознав, что мальчик окликнул меня еще раз, - Тто там? -Это Саша, Мишка. -Ма-а-ам, Саса плисла! – его легкий топот вызвал еще одну дозу умиления. Это ходячий двадцати килограммовый комочек счастья. Через несколько минут дверь отвратилась и я увидела хозяйку – Анну Николаевну. Женщина приветливо улыбнулась мне и пропустила внутрь, на ходу поздоровавшись. В квартире вдобавок с кофе, пахло пряными блинчиками, и я подсознательно облизнула губу, что, к счастью, осталось не замеченным для глаз женщины. Держась за мамин фартук, Мишка исподтишка наблюдал за мной, опуская смущенные глаза. -Привет, дружок, - я опустилась на корточки и подергала мальчика за носик. Он засмеялся и быстро убежал вглубь, как бы призывая за собой, но я точно знала для чего именно пришла. Обменявшись с Аней Николаевной мимолетными счастливыми взглядами, я еще раз взглянула туда, где скрылся маленький мальчик, и перешла к теме, - Простите, что побеспокоила, мне нужна Кристина…. Она дома? -Нет, еще не приходила с лицея, а ты разве не была на учёбе? – Брюнетка недоверчиво сузила веки, добавив полуулыбку. Я вдруг поняла, какую глупость совершила. Прикусив язык, я на мгновение задумалась, но подходящий ответ пришел сам собой. -Я сегодня в больницу ходила, еще осталось кое-что. А зашла…, посплетничать хотела, - я сморщила носик и захихикала, лукаво хлопая ресницами, - Ладно, не буду вас отвлекать. Побегу на репетицию, к завтрашнему открытию готовится. Я поспешила еще раз попрощаться, и крикнув напоследок Мише, скрыться за дверью. Я не могу поверить, та самая отличница Кристина взяла и скрытно от родителей прогуляла любимые занятия в любимом лицее? Она могла пойти на такой подвиг только ради чего-то более близкого её сердцу…. Хотя, думаю, тут скорее кого-то. Ладно, найдем… Я с сумасшедшей скоростью сбежала вниз по лестнице, улыбаясь, как довольный кот. Значит можно пойти против всех правил, если любишь? / Ветер беспощадно теребил листву и ветки деревьев, громко взбухая за окнами. От очередного порыва, Кристина поежилась и сильнее прижалась к груди парня. Погода сейчас точно передавала их настроение. Пара всего ничего встречается и вот уже завтра должна будет расстаться на неопределенный строк. Крис не любила прощаний и всей этой сентиментальности, но в этот раз на душе стало так тоскливо, что все принципы отошли не второй план. Она впервые поверила, что может провести с кем-то много-много времени и не устать; может любить с такой лаской и заботой, что аж самой противно; может любить глубоко, и не требуя ничего взамен. Страх наступающего сна перешел в паранойю, ибо казалось, что Матвей всего лишь игра её 'чертиков'. Она даже в первый раз за всю жизнь прогуляла учёбу, потерявшись, в уже успевших стать родными, объятиях. Трешка Зублевича послужила хорошим убежищем для горе-влюбленных, учитывая погоду за окном. Уютный плед спрятал их тела, придавая близости каждый сантиметр. Она глубоко дышала ему в грудь, обжигая; цепкие пальцы переплелись с его. Ребята словно играясь, щекотали шершавые ладони друг друга. Матвей уверенно обнимал одной рукой подругу, из под открытых век, оценивая её еще совсем юные, невинные черты лица. Потерявшись носом в копне темных волос, он улыбнулся, ощущая щекотку на ключицах - его девочка судорожно открывала и закрывала глаза, забавляясь мелкой дрожью в теле спутника. В один миг они встретились глазами, и в ту же минуту комнату озарил прилив задорного смеха. -Шалишь, да? - спросил Матвей, принимая сидячее положение. Парень включил телевизор и снова обратил внимание на девушку. Он немым жестом призвал её к себе, и та тут же оказалась под его крылышком. Она мило заулыбалась и спрятала взгляд. -Я буду скучать, - вдруг резко выпалила девушка, стрельнув глазами в парня. Дыхание обоих прекратилось. Всё вокруг замерло, -Ну что ты так смотришь? Да, я бываю ванильной, что поделать? Я все-таки девушка, - фыркнула Кристина, заметив в глазах парня немой вопрос. Легкая усмешка дрогнула на его устах. Матвей чуть изогнул шею и прищурил глаза, наблюдая, как девочка сама себя корит за чрезмерный выброс эмоций. За практически два месяца они успели стать родными. Никто из них не любил громких слов, но жесты, взгляды и прикосновения говорили громче. Парню не хотелось останавливать поток возмущений девушки, он, совсем не слыша её, любовался мимикой. Почему-то от такой домашней атмосферы по позвоночнику танцевали ламбада толпы мурашек, а скулы сами по себе напрягались, еле сдерживая улыбку. -А я люблю её так сильно, мам. Она маленькая, но никому не отдам, - напел шепотом Матвей и мило повел бровями. Кристина, увлечена самобичеванием даже не обратила на это внимание. В комнате царила атмосфера счастья с привкусом легкой томящей грусти. Парень растворялся в милых глупостях брюнетки, а та, пытаясь загладить свою 'ванильность', несла всякую не разборчивую чушь. Как часто бывает - мы боимся заветных слов, считая, что маска безразличия это как два в одном: и не больно, и надежно. Согласна, спешить с громкими словами не стоит, бывает, услышав заветное 'люблю' оно куда-то сразу улетучивается, но и сухим молчанием мы раним дорогого человека. Отпечатки как злых, так и несказанных слов потом строят между вами баррикады, которые сумеют разрушить только самые решительные. Отношения - это не показуха и уж точно не приговор; надо не говорить, а чувствовать. Как правило, слова говорятся от безнадеги, боязни потерять или в момент, когда чувства уже переполняют. Говорите и молчите вовремя. -Ну, вы посмотрите на неё, - заливисто засмеялся парень, притянув девушку к себе, заткнув, без конца бурчащую, настойчивым языком. Кричащий поцелуй получился слишком страстным. Кристина тут же обмякла в руках актера и охотно отвечала на ласки. Матвей улыбался сквозь поцелуй, понимая, что они чувствуют одинаково; им безумно будет не хватать друг друга. И он впервые поймал себя на мысли, что эти рабочие командировки, как никогда, сейчас некстати. За всё время их знакомства, за все часы, проведенные вместе, они уже прилично успели залезть друг другу под кожу и как-то изменить. Мировоззрение, привычки, речь - всё это теперь стало общим. Слишком много 'впервые' в их отношениях и это пугало Кристину - абсолютно не опытную в вопросах 'серьезных отношений'. Она не редко ругала себя за вдруг появившуюся доверчивость, наивность и пыталась не приближаться и не подпускать этого человека в душу, но он уже жил у неё в сердце. А к сожалению или же к счастью, покажет время. Трель дверного звонка заставила их вмиг отпрянуть друг от друга. -Кто ещё знает об этой квартире? - заинтересовано сузив веки, спросила девушка, сложив руки на груди. -Добрый день, я ваша тётя, - иронично засмеялся Матвей, нехотя поднимаясь с дивана, - Конечно, знают. Там друзья, родители. Я не пропадаю из виду так просто, как ты, - лукаво заметил парень, наиграно прикусив нижнюю губу. Полёт мягкой подушки сопровождался заразительным смехом и попал прямо в цель. Мат и не собирался отбиваться, про себя молча отметив - какая же она всё-таки мелкая и забавная. В дверь опять затрезвонили, оглушая всех живых в квартире. -Открой уже, - раздраженно бросила Кристина, вставая на ноги и обтягивая и без того идеально уложенный свитер, -Что-то я замёрзла, - пробурчала она себе под нос, и принялась заправлять одеяло. -Твою ж мать, - многообещающе выговорил Матвей, обращая на себя внимание. На пороге стоял Влад с убитым видом. Глаза сверкали злостью. Он с отвращением провёл пыльной рукой по рту, растерев по подбородку чуть присохшую в краешке губы кровь и дабы избежать хоть на несколько минут объяснений, молча, прошел в квартиру и скрылся за дверями ванной комнаты. \ Шагая по мокрым улицам Москвы, я наслаждалась запахом свежести, который всегда стоял после проливного дождя. Пасмурный день уже несколько часов назад сменился темно-синим вечером. Город был, как никогда спокойным. Я с осторожностью обходила многочисленные лужи, любуясь на лёгкие тени под светом фонарей. Мысли разбежались. Сердце странно учащенно билось, а на душе стояло мёртвое умиротворение. Попутный прохладный ветер, задувал все волосы наперёд, но я игнорировала это, улыбаясь. Я всегда боялась любви. Оказывается, настолько сильным был этот страх, что я привыкла так жить; привыкла убеждать себя, что меня никто не может полюбить, да мне этого и не нужно. За вечными скандалами дома, я не замечала, как неистово любят друг друга мои родители; с какой нежностью дедушка всегда отодвигает бабушке кресло, чтобы та села или галантно открывает перед ней дверь. Я в упор не видела насколько могущественно это чувство любви, навещая брата, у которого дома всегда приятно пахнет и всё ещё слышен ребяческий смех. Они все любят друг друга. И любят меня даже в несколько раз больше, потому и хотят помочь выбрать перспективную профессию; поэтому и хотят уберечь меня от стрессов, спрятав в Америке. А Кристинка? Я настолько привыкла, что подруга лишь моя, что даже не заметила, как та начала принадлежать другому и быть настолько открытой и смелой, что путь её стал слеп. Их любовь такая разная, но они счастливы, что испытывают это. А я убегала. Наивно и по-детски пряталась от всего этого приятного хаоса. Быть рядом с такими высокими чувствами настолько тяжело для меня, что проще перевернуть всё в шутки или в трагедию. Меня любят, а я люблю крайности. На странно пустой дороге пролетела со свистом машина, и я снова вернулась в себя. Завязав волосы в пучок, и оглянувшись, я поняла, что пришла к нужному мне кварталу. Мимолетом оглядев многоэтажки, я остановилась на ярко освещённом окне и быстрым шагом направилась в тёмный переулок, дабы добраться до подъездов. Квартал был настолько закинутым и немноголюдным, что у меня перехватило дыхание от внутреннего напряжения. Оставляя позади страшные, и казалось невозможно долгие метры этого чёрного перехода, единственное, что я слышала с гудящей пеленой в ушах - отчетливый гул своего сердца и молниеносно быстрые шаги. Наконец одолев 'препятствие', я спокойно выдохнула и поднялась к подъезду, опасаясь неровных, скользких ступенек и набрав на домофоне первую, перешедшую в мою голову комбинацию из трёх цифр, стала ждать, надеясь на человеческое понимание. Протянулось три гудка и после непонятного шуршания, я услышала хриплый и чем-то обеспокоенный мужской голос: -Да. -Простите, что беспокою, я не могу попасть к друзьям. Телефон, как назло разрядился. Можете открыть дверь? Мне не ответили. Слух прорезало противное пеликанье и дверь поддалась. Поднимаясь на четвёртый этаж, я перебирала в голове слайды, пытаясь вспомнить, какой же номер квартиры мне говорила Крис. Она рассказывала ещё до ссоры, как раз в тот вечер, когда мы прогуливались на Воробьёвых о их с Зубом, тайном убежище, где они иногда проводят время. Квартал я запомнила, ибо тут наши с ней любимые крыши, наполнены нашими сплетнями и живой энергией. Жилой в этом квартале лишь один подъезд, а вот нужный номер напрочь вылетел из головы. Хвала небесам, хоть этаж остался в памяти, а то ходила бы сейчас, выдумывала разное. Поднявшись, передо мной оказались три квартиры. На одной, что прямо напротив лестницы, огромными буквами красовалось 'АРЕНДА'. Заглянув в один поворот, затем в другой, я долго не думая, по интуиции, выбрала направление влево, ибо справа выбили лампу и она всё ещё мертво весела на какой-то сомнительной штуковине. Следовательно: жизнь кипит там, где ослепительно горят новые неоновые лампы и постелен совершенно обычный, но видно, что новый дверной коврик. Неуверенно ступая, то и дело, оглядываясь, я направилась к двери комбинация цифр, на которой совпадала с теми, что я набрала внизу. На минуту застыв, я обернулась назад, помотала головой, и все- таки решилась позвонить в дверь. Долго ждать не пришлось. Дверь открылась, и на пороге застыл тяжело дышащий Матвей. Он изумленно поднял бровь. Я ухмыльнулась, рисуя в фантазии разные картинки, как причину его тяжёлого дыхания и заговорила: -Так и будешь на пороге держать? Я знаю Крис у тебя, мне нужно ей кое-что сказать, - я начала потягиваться на носочках, дабы разглядеть что-то за его спиной, но он уверено закрывал мне обзор. В его глазах читалась обеспокоенность, - Да что с тобой происходит? - рыкнула я, подпрыгивая. Мимолётом я увидела две головы – тёмную женскую и светлую мужскую, которую, в сложившейся ситуации, узнаю из тысячи. Сквозь плотно зажатые зубы вырвался ойк. Тело Зублевича обмякло и я, недолго думая над своими действиями, отодвинула его и прошла внутрь. Запах медицинского спирта врезался в ноздри, заставляя чихнуть, и я еле переборов это желание, прикрыла рот рукой, дабы не заорать от ужаса. -Что случилось? - хриплым голосом спросила я, медленно продвигаясь в комнату к ребятам, неотрывно смотря на израненное лицо Влада. Его глаза пылали. Толи нежностью и радостью, толи призрением и болью. Они светились, и этот огонёк нёс в себе слишком много, чтобы сразу все принять и осознать. Он также неотрывно смотрел на меня, с немой мольбой, а может осуждением. -Крис? - не выдержав, спросила я громче. Её рука, которая в тот момент с трепетом промывала запекшуюся кровь на лице Канопки, дернулась. Раненый протяжно засипел, а Крис попутно извинившись, начала судорожно дуть на раны. -Если ты действительно хочешь знать, то пусть он тебе сам расскажет. Спустя несколько мгновений, лёгкостью рук, Крис закончила промывание ран, и обработав мазью, заклеила пластырем. Быстро ретировавшись на кухню и утащив с собою бледного и измученного Зуба, она понимающе оставила нас с 'покалеченным' наедине. Это было странное чувство. Ещё утром я хотела убить его, послала куда подальше, как будто избавилась, а сейчас, мне безумно хотелось остудить его раны, охладить его горечь и обнять. Я даже не боюсь себе в этом признаться. Мы, молча, смотрели друг на друга. Он время от времени морщился и хватался за рёбра, вялые следы на которых, можно было заметить из под растянутой белой майки. По позвоночнику пробежала дрожь. Его глаза все также волновали меня, путали мысли, растапливали былой лёд на сердце; и каждый его сухой выдох, каждая искаженная от боли гримаса на лице, одолевала во мне злобу и пробуждала что-то намного глубже, чем просто сострадание. Я опустилась на краешек кровати и неуверенно, хрипло произнесла: -Расскажешь? -Нечего. Он был краток. -Ты зол на меня? -А ты? Этот нелепый диалог был обречён на пустоту. Мы не договоримся. Между нами стены, которые я не решусь крушить, а он один просто устал. -Вы заслужили. -Но ты всё ещё называешь нас друзьями. Пришла ведь сюда зачем-то. На телефон не решилась набрать, но в подъезд как-то попала. -Я случайно... Ну, нет, неважно, - я замешкалась и неуклюже потёрла переносицу, не решаясь поднять взгляд. Мы обречены. -Я твой голос узнаю, не то, что ты... Как видишь, случайности нас все-таки связывают, - он больно ухмыльнулся. -Мы не в том положении чтобы шутить над этой ситуацией, - я блеснула в него холодным, укорительным взглядом. Он вдруг скорчился от боли и протяжно завыл. В стороне кухни что-то упало, - Сильно болит? - обеспокоилась я, присаживаясь ближе. Этот ураган настроения и эмоций раскручивал меня в разные стороны, и я не знала, которую принять. Канопка опустился ниже, подмяв под себя ещё одну подушку, и тёмные синяки открылись моим глазам. Я почувствовала лёгкое пощипывание на ресницах. Руки непроизвольно сжались на тёмном клатче, но я не смогла совладать своими действиями. Как и тогда, в первое утро. Я снова в его плену, в плену его боли, словно марионетка. Дрожащие пальцы потянулись к его рёбрам, и я ощутила на подушечках вибрации. Он вдохнул полной грудью, сдавливая в себе стон. -Мне жаль, что всё так. Чтобы это ни было, - хрипло говорила я, ласково водя пальцами по отметинам. Ему легче. Это не самоуверенность во власти над ним. Он спокоен и в то же время напряжён, как и я. Я чувствую, - Кто бы это не сделал, - я поправилась, осознавая, насколько двусмысленно звучали предыдущие фразы. Он схватил мою руку, задерживая на определённой точке, слева, и я затаила дыхание, осмелившись посмотреть на него. Какой он разбитый. Как же это больно. -Ты... Телефон в сумке на коленях невыносимо громко заорал. Я дернулась, принося Владу боль, и тут же с сожалением посмотрела. Он не отрывал от меня взгляд, заставляя краснеть, заставляя больше нервничать и настолько глупо и судорожно искать ненавистный источник. Только вот для того, чтобы избавится от него или же от неудобной ситуации, я ещё для себя не решила. -Алло? - неуверенно сказала я, когда на экране появился неизвестный номер. Я вскочила с кровати, боясь услышать что-то нехорошее. После той ситуации мне не редко звонили разные неуравновешенные, кидали угрозы, хотели узнать номера ребят, несли всякую ересь, но я как-то и не думала отключать возможность звонков с неопределенных. Наверно все-таки потому, что даже невольно, пусть на уровне подсознания, но ждала, что позвонит Влад. Что он вернется, не смотря на угрозы родителей, что он не придаст нашу дружбу - в тот момент, когда он без озарения совести строил планы по поводу 'разбитой сказки'. Я опустила на взбудораженного Канопку глаза, наполнены непроизвольными слезами, а опомнившись, снова приложила телефон к уху, отвернувшись. -Да ладно? Мой хороший, я так рада тебя слышать... Как это приехал? Да нет, я говорю же очень-очень рада, но... Да я с недавних пор не люблю сюрпризы, - прошептала я, украдкой уловив на себе заинтересованный взгляд, - Где остановился? Надолго? Значит, приехал меня уговаривать? Ты не умеешь врать. Ладно, сладкий, хватит этого. Я уже хочу тебя увидеть. Я..., - остановила поток мыслей и окликнула Кристину, которая, кстати, подозрительно долго не является с кухни, - Какой адрес здесь? Нет, я не тебе, Оркуша, не тебе…Так записывай… Продиктовав адрес, я взбудоражено попрощалась и переполнена эмоциями, уселась на кровать, пытаясь перевести дух. Смотреть в сторону Влада совсем не хотелось, ощущая на себе пристальный взгляд серо-голубых глазах. Вдруг стало неприятно, и я засмущалась. Наверно, надо было хотя бы в другую комнату выйти. Ну да ладно, плевать. Я настолько ушла в неожиданную приятность, что не сразу поняла, что в комнате снова многолюдно и все эти любопытные Варвары хотят знать подробности. Я оглядела их и, фыркнув, прикусила губу, спрятав глупую улыбку. -Кто это был? - с тяжестью спросил 'раненый' и я решила возвратить свой прежний облик. От бывших убеждений и смешанных чувств не осталось и следа. Я снова попытаюсь закрыться на тысячу замков. -Тебе это никаким образом не касается. Да в принципе, никого из вас. Я пришла отдать тебе, - я посмотрела на вмиг поникшую подругу и ощутила мелкую дрожь, - Сценарий на завтрашний праздник. И вернись домой, Миша уже очень соскучился. Я, конечно, никому не скажу, что тебя не было в лицее, но Макса ты знаешь, после всего, он не простит тебе пропусков. Заранее извиняюсь, что это из-за возни со мной. Хотя, сами виноваты, - я безразлично хмыкнула. -Так, я вроде всё сказала, - задумалась, устремив наиграно заинтересованный взгляд на свой клатч, лишь бы не встречается ни с кем из них глазами. Послышались гудки машины, и я поспешила удалиться, - Проведёшь завтра праздник без меня, я итак очень много сил в него вложила за последние два дня. У меня сегодня будет очень весёлый вечер, не знаю, смогу ли завтра прийти и вообще... Хотя нет, это вам не нужно знать, - я потёрла виски, - Надеюсь, и вы найдёте способ повеселиться. Друг, выздоравливай, не болей. На этом прощаюсь, - пауза, - Да, прощаюсь. Я пулей вылетела из квартиры, захлопнув дверь. Сердце бешено стучало. -Что ж сегодня за день такой бешеный, - выдохнула я и пытаясь умерить свой пыл, начала спускаться по лестнице. Квартира. Парень, неуклюже лежавший на диване вдруг громко, истерически засмеялся. Девушка, до этого внимательно изучающая принесенную подругой папку, вздрогнула и посмотрела в сторону раздражающего звука. Зублевич, непонимающе оглянул приятеля и опустился на корточки перед своей Кристиной, опустив голову на её колени. Продолжая ржать, парень, корчась от боли и прерывисто дыша начал кое -как выговаривать какие-то слова: -Оркуша..., - приступ смеха опять накрыл его, - Кто это? - посерьёзнев также неожиданно, как и засмеялся, Канопка выжидающе посмотрел на Кристину. -Её очень близкий друг, - неожиданно для себя начала выкладывать Крис, - Даже ближе чем я, ибо когда-то, лет так в семь, Саша переехала со старшем братом в Америку. Её родители тогда тут обустраивались. У неё умерла бабушка, и пришлось проводить долгих пять лет без родителей в Нью-Йорке, так сказать вдали от стрессов. Его зовут Оркун, он занимает очень значительное место в её сердце. Настолько значительное, что сегодня сможет её уговорить уехать с ним обратно, - девушка попыталась сдержать набежавшие слёзы, но ничего не получилось. Парни обеспокоено посмотрели на уже взахлеб рыдающую Кристину. Её гложило чувство вины. Она знала намного больше, чем следовало ей сейчас знать и это медленно, но верно, съедало её изнутри. Она говорила лишь крохотную часть из того, что на самом деле хотела сказать, чем поделиться чтобы предотвратить, но понимала, что ситуация не изменится, и это для её подруги лучшее решение в любом случае. -Приплыли, - обречённо выплюнул Влад, непроизвольно ударив себя по ноге и в тот же миг, закусив до крови губу. -Да она не сможет уехать, - обнадеживающе произнёс Матвей, поднимаясь, - Я кофе сделаю, будете? Увидев лишь два утвердительных кивка, он удалился. На самом деле актёр был далёк от всей правды в этой игре. Он занимал роль пешки - вознаграждение для главной помощницы. Но он был счастлив и почему-то спокоен. Матвей - довольно умный парень, хороший друг, но далеко не советчик в любовных вопросах. Ситуация с Сашей и Владом для него казалась детской игрой, поэтому вёл он себя немного отстранённо. Встречаться и быть в кругу маленьких ещё девушек, было непросто для него - испытание с подвохом. Он мыслил здраво, но не признавал одного - однажды любовь настолько вскружит голову, что заставит серьёзность полететь к чертям, лишь бы вернуть это детское, яркое создание в свою жизнь; заставит лезть на стены, мечтая о её прикосновениях; столкнутся лицом к лицу с родителями и сделать выбор. Вот тогда, судьба ещё посмеётся над ними; любовь сыграет с ними в злую, ужасную шутку. Всё возвращается бумерангом. -Она уедет, Влад. Этой истории суждено так закончится. / Только прошу, не пропадай без вести, Оставь хоть какие-то ниточки, адреса. Я буду искать тебя до бесконечности, Пока мне будет сниться наша весна. Сергей Есенин