Гримм

- Да, я уже рядом. А тебя, наверное, всё еще нет. - ... - Хех, ну кто бы сомневался. Вот всегда ты так. - ... - Да не придумываю я. Ты всегда назначаешь одно время, а приходишь позже. - ... - Ладно-ладно, я привык. А где ты сей...       Широко распахнутые винного цвета глаза застыли, впившись испуганным взглядом в поглощённый мраком ночи потолок. Парень лежал, вслушиваясь в тишину, нарушаемую лишь сбивчивым дыханием и шумом ветра на улице, доносившимся через приоткрытое окно. Это был первый сон, который он видел в мельчайших подробностях, как никогда прежде. Будто он там действительно был. Хотя, был ли это сон? Неужели воспоминание? Такое чёткое и яркое, будто произошедшее в нём случилось совсем недавно. Будто всё это произошло всего лишь пару недель, или даже месяцев назад. Месяцев, а не лет. Сон был настолько реальным, что в голове брюнета даже мелькает мысль о том, что, быть может, именно сейчас ему всё снится. Но, сжав руку в кулак и ощутив, как ногти впиваются в мягкую кожу ладони, Жнец убедился, что это реальность. А тот сон, вызвавший внезапную бурю смешанных эмоций... - Дежавю... Тёплая звёздная ночь. Шум проносящихся мимо автомобилей. И чей-то голос по телефону. Такой знакомый и родной. Затем резкий толчок в спину. Яркий свет автомобильных фар. Звук тормозов. Удар...       Он вспомнил. Вспомнил, как умер. Он видел водителя машины, сбившей его. Он видел. И он знает этого человека.

***

- В операционную его! Быстрее! - подгонял санитаров идущий позади врач, попутно вызывая по телефону лучшего хирурга клиники, смена которого вот только закончилась.       Люди в белых халатах суетились вокруг только что привезённого пациента - сына очень влиятельного человека, наследника крупнейшей фармацевтической компании, попавшего в ДТП. Тот находится на грани жизни и смерти, и врачи любой ценой должны не позволить второй забрать жизнь этого парня.       Высокая фигура в чёрном балахоне с капюшоном наблюдала за происходящим, стоя неподалёку. Лицо человека было скрыто белой маской на которой были лишь узкие прорези для глаз. Он смотрел, как людишки всеми силами пытаются бороться с наступающей смертью, насмехаясь над их суетливостью и перепуганными лицами. Из-под маски раздался смешок, в котором хоть и приглушенно, но всё же можно было расслышать толику разочарования и горечи. - Деньги всегда будут для людей на первом месте. Человек в балахоне неспешно проследовал вдоль коридора к другой операционной, куда привезли второго пострадавшего в этой ужасной аварии - парня, которого сбил человек, за чью жизнь сейчас борятся лучшие врачи клиники. Его состояние было ничем не лучше: тяжёлая черепно-мозговая травма, повреждение позвоночника и несколько сломанных рёбер, одно из которых вонзилось острым концом в лёгкое рядом с сердцем. Парень умирал медленной и мучительной смертью, а никто не спешил ему помочь. Лишь несколько медсестёр и врач-стажер старались хоть как-нибудь облегчить страдания пациента, надеясь, что кто-нибудь из хирургов всё же подойдёт. - Он не дышит, - тихо прошептала одна из медсестер, пытаясь нащупать пульс пациента.

***

      Всё еще тяжело дыша, Гримм прикрыл глаза, прокручивая в голове детали сна-воспоминания. Рука скользнула по груди - там, где во сне он чувствовал адскую боль и жжение. Вот почему он так ненавидит больницы и людей в белых халатах, которых язык не поворачивается назвать врачами. Нет, он понимает, что не для всех спасение жизни зависит от толщины кошелька пациента и его положения в обществе. Он это прекрасно понимает. Но ненависть, что врослась корнями глубоко в сердце и стала частью его сущности, никогда не исчезнет. Жнец повернул голову к окну, за которым небо начало менять окрас на более светлый и нежный, а звёзды гасли одна за другой, скрываясь в первых лучах рассвета. Ночь нехотя отступала, уступая почётное место тёплому весеннему утру. Да, именно весеннему. Потому что здесь, в городе Мёртвых, всегда весна. - И тебе доброе утро, - с наигранной обидой сказал Шизуо прошевствовавшему мимо него брюнету. К его удивлению Гримм промолчал, не бросив в ответ ни одну из своих фирменных колкостей. Это немного насторожило Хейваджиму, поэтому он обернулся назад, дабы убедиться, что этот любитель поязвить всё еще на кухне и никуда не исчез, как он любил это делать, избегая "пустой болтовни с Шизу-чаном". Нет, ему, конечно, это было только на руку, ибо Жнец до ужаса бесил его своими заумными фразочками и непонятными россказнями, что создавалось впечатление, будто разговариваешь с инопланетянином или иностранцем. А иногда, после довольно долгого и скучного философского повествования Жнеца, в конце которого обязательно в его адрес следовала шуточка относительно интеллекта, Шизуо чувствовал себя униженным и оскорблённым. Но надежды парня не увидеть позади брюнета рухнули, как только он увидел его стоящего к нему спиной около холодильника. Тот выглядел слегка напряженным. - Что с тобой? - поинтересовался Хейваджима, помешивая сахар в чашке, наполненной ароматным чаем, скорее из вежливости, нежели из любопытства. Гримм медленно повернулся и окинул блондина безжизненно-холодным взглядом, таким же, как и в первый день их знакомства. Шизуо замер и непроизвольно поежился под пристальным взглядом кроваво-красных глаз. - Знаешь, Шизу-чан. Я так долго наблюдал за людьми, за их поведением, что научился различать тех, кто что-то скрывает. Люди не умеют лгать. Даже если их речь звучит убедительно, их обязательно выдают жесты и глаза. Лишь тот, кто владеет исскуством лжи в идеале, может обмануть и представить ложь так, что её примут за правду. - К чему это? - искренне удивился блондин, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, при этом не прерывая зрительный контакт. - Ты не похож на человека, который умеет лгать, - проигнорировав вопрос, продолжил свою речь Гримм. - Также, ты не из тех людей, которые удавили свою совесть, закопав её куда подальше, и теперь не мучаются, совершая грязные поступки и пополняя свою копилку грехами, - брюнет на мновение замолчал, а затем, громко хмыкнув, продолжил: - Да у тебя мозгов не хватит сочинить правдоподобную ложь или тщательно скрыть что-то. К тому же, твоя совесть слишком надоедлива и она бы тебя уже изнутри всего изгрызла нравоучениями и укорами относительно твоего поступка. - Слушай! - невыдержав словесного напора со стороны Жнеца, рыкнул Шизуо, вскакивая с места. - Я хоть и не такой умный, как ты, но всё же кое-что понимаю. Но вот сейчас, никак не могу врубиться, чего ты от меня хочешь, впаривая мне всю эту чушь?! - А ты разве не помнишь? - практически шепотом заговорил брюнет, сощурив глаза так, что они стали похожи на две узкие щелочки. - Четыре года назад. Ты попал в аварию. Пролетел через пешеходный переход и врезался в бензовоз. - Откуда... ты... - голос Хейваджимы дрогнул. Он ведь не рассказывал ему об этом. Так откуда Жнец знает? - Прочел из твоего архива, - Гримм сделал несколько шагов вперёд и остановился прямо перед блондином. - А остальное вспомнил. Забавная штука - память. Мозг запоминает всё в мельчайших деталях, но просто так ты это не вспомнишь. А потом, в один прекрасный момент, в памяти чётко всплывает то, на что, казалось, ты даже внимания не обращал, - лицо Жнеца исказилось в мерзкой ухмылке, а голос стал напоминать змеиное шипение, насквозь пропитанное ядом и ненавистью. - Так вот, я вспомнил. Вспомнил, как умер.       Шизуо бесшумно выдохнул, почувствовав, как сердце начало биться быстрее. Будто ему сейчас откроют страшную тайну, которую больше никому не позволено знать. Только вот, почему Жнец так изменился? Откуда в нём эта внезапная ненависть? Почему он так на него смотрит? - Ничего не хочешь сказать? - уже более привычным для Хейваджимы голосом спросил Гримм, подавив в себе резкий всплеск эмоций. - А что ты хочешь услышать? Какая связь между мной и твоей смертью?! - не выдержав, повысил голос блондин. - Какая, спрашиваешь? - Гримм склонил голову набок, всматриваясь в лицо Шизуо и пытаясь определить: тот действительно ничего не понимает или всё же притворяется? - Да так. Просто ты и есть тот человек, который меня убил. Ну да. Ничего особенного, - издал нервный смешок брюнет, наблюдая за тем, как бледнеет лицо Хейваджимы. - Я... Что сделал? - прошептал Шизуо и схватился за горло, почувствовав внезапную нехватку воздуха. - Эй. Ты чего? - несколько секунд Гримм непонимающе смотрел на осевшего на пол блондина и забеспокоился лишь тогда, когда тот стал исчезать, растворяясь в воздухе, словно мираж перед странником в пустыне. - Шизу-чан! - выкрикнул брюнет, ощутив в ладони вместо руки Хейваджимы лишь тёплые угасающие пылинки - всё, что осталось от временного Жнеца.