Гримм

      Забавная штука – жизнь. Когда ты живешь, наслаждаясь ею, кажется, что время летит с невероятной скоростью, и хочется, чтобы она длилась вечно. Но когда ты чувствуешь себя никому ненужным, пустым местом в этом огромном мире, то наоборот – хочется ускорить время и встретить свою смерть. Пожалуй, мало кто задумывался над тем, какой будет его смерть. И, как не прискорбно это признавать, но я отношусь к тем немногочисленным людям, которые каждый день мечтают отойти в мир иной.       В детстве у меня это практически получилось, но каким-то чудесным образом меня вернули к жизни. Как я узнал позднее – мой отец отдал свою жизнь взамен на мою. Был ли я счастлив, получив второй шанс? Не знаю. Я не могу сказать. С одной стороны я был рад, а с другой – мне хотелось вновь умереть. Почему? Наверное, это все из-за отца. Он относился ко мне, как к банковской карте. Мои картины продавались с огромным успехом, и сначала он радовался тому, что у меня все получается, но потом все изменилось. Он стал все чаще просить деньги, а после – требовать. Я стал для него безлимитным кошельком, а об отцовской любви можно было только мечтать. А потом за ним пришли. Эти люди убили мою мать и моих сестер, а потом пришла моя очередь. Я помню страх в глазах отца, когда дуло пистолета направили на меня. Но он боялся не потому, что убьют меня, а потому, что он был следующим. Я всегда думал над тем, почему мой отец так внезапно разлюбил меня. И ответ оказался прост. Он никогда и не любил меня. Это все было игрой. Только ради чего? - О чем задумался? – поинтересовался Шизуо у притихнувшего брюнета. - О своей семье, - спустя несколько секунд ответил Жнец. – Я вспомнил, как относился ко мне отец до того, как я стал знаменитым художником, и после. - Подожди, ты что? – Хейваджима удивленно уставился на парня, будто тот сказал, что беременный. - Эм… Что я что? - Ты сказал, что стал знаменитым художником. - А ты разве не знал? - Ну, я искусством не интересуюсь. И если бы я знал, то узнал бы тебя еще в день нашей первой встречи, - констатировал блондин, рассматривая задумчивое лицо Гримма. - Кажется, я вспомнил, где мы раньше встречались, - Жнец вскочил со стула, уставившись на Хейваджиму, будто на прокаженного. – Твоя мать покупала у меня картину. И ты тогда приезжал за ней. Я не успел тебя рассмотреть, так как ты торопился куда-то. Но помню твою мать. Хейваджима Хонами, - парень улыбнулся. - Милая женщина. Выбирая картину, она немного рассказала о тебе и твоем брате, обмолвилась о парочке грехов твоего отца. Шизуо внимательно наблюдал за брюнетом, вслушиваясь в каждое слово, запоминая каждую деталь. Он старался вспомнить, о какой картине идет речь. Быть может, это та картина, о которой говорил Шики-сан. - А что за картину она тогда приобрела? - спросил Хейваджима. - А? Картину? – парень задумался. – Хм… «Одиночество». Это как бы часть той картины, что ты видел у меня. С зеркалом которая. - Точно! – воскликнул Шизуо, вскакивая с кровати и хватая Жнеца за плечи. – Вот почему она показалась мне знакомой! Но только… - он замолчал, всматриваясь в глубину вишневых глаз, - как твоя картина нас выведет на след убийцы? - Мне нужно её увидеть, - проговорил Гримм, проигнорировав вопрос Хейваджимы.       Повисшее в палате минутное молчание прервал тихий стук в дверь. - Можно войти? – в палату заглянула девушка со светло-каштановыми волосами. – Я слышала голоса… - А-а-а, Селти, входи, - улыбнулся Шизуо, приглашая девушку жестом. - А с кем ты разговаривал? – оглядев палату и убедившись, что здесь больше никого нет, поинтересовалась девушка. - Эм… Ну-у-у, - блондин почесал затылок, искоса поглядывая на Жнеца, еле сдерживающего смех. – Сам с собой. Мысли вслух, так сказать. - Оу, - Сэлти натянуто улыбнулась, - ясно. - Так что ты узнала? - Об Орихаре. Не очень-то и много, несмотря на его известность, - девушка достала из сумки папку с документами. – Не понимаю, зачем тебе нужна информация о столь известной личности… Вот, - она протянула Шизуо несколько листов, - Орихара Изая – знаменитый художник, получивший мировую известность в возрасте десяти лет. Около четырех лет назад его сбила машина, после чего он пропал. - Как это? – переспросил Хейваджима, просматривая бумаги. - Его похитили из больницы. Врачи сначала скрывали это, а после – сказали, что он умер. - Откуда ты это знаешь? - Узнала из одного интернет-форума, - Селти улыбнулась, протягивая распечатку переписки участников. – Между прочим, клиника, из которой похитили Орихару… - Эта клиника. Я знаю, - перебил Шизуо. – Нам… Мне одна из медсестер рассказала, что в тот день, когда привезли меня и… брата… привезли еще одного парня. - Ну тогда…. – адвокат протянула блондину еще один документ, - этого ты точно не знал. Отец Орихары был одним из владельцев компании твоего отца. Но тот, подделав документы, выкупил его долю акций и оставил Орихару-старшего ни с чем. - А вот это уже интересно, - Хейваджима просматривал содержание документа, краем глаза наблюдая за реакцией Жнеца, выражение лица которого говорило о том, что сам Жнец ушел глубокие раздумья. - Да, есть еще кое-что. В семье Орихара было не три ребенка, а четыре. - Четыре? – переспросил Шизуо, непроизвольно взглянув на Гримма. - Да. Но четвертый ребенок бесследно исчез. И что самое интересное – не осталось никаких записей о его рождении. Из кармана пиджака Селти послышалась спокойная мелодия. - О, подожди, - девушка достала мобильный и просмотрела сообщение. Прости, Шизуо, но мне пора. У меня заседание суда через час, - она положила папку на тумбочку. – Я оставлю материалы тебе. Здесь все, что я смогла найти о Художнике-убийце. - Спасибо тебе, Селти, - улыбнулся Шизуо, кивнув подруге на прощание. - Ты знал об этом? – спросил блондин, как только дверь за адвокатом закрылась. - О том, что мой отец был совладельцем твоей корпорации? Или о том, что у меня есть брат или сестра? Шизуо ничего не ответил, лишь молча сверлил взглядом брюнета, ожидая ответа. - Об отце я не знал… И о ребенке тоже… Думаю… - В каком смысле? - Я точно не помню, - Гримм посмотрел на голубое небо за окном, - но в тот день, когда ты меня сбил… Я разговаривал с кем-то по телефону. И мне кажется… Что это был кто-то близкий для меня. - Понятно, - тихо проговорил Шизуо, а потом воскликнул: – И больше не говори так! - Как? - Что я сбил тебя. - Но ведь это правда. - Ну и что. Мне не нравится, когда ты так говоришь, - блондин, смущаясь, отвел взгляд. – Я чувствую себя виноватым за то, что с тобой произошло. - Это значит, что у Шизу-чана есть совесть, - хихикнул Гримм. - Я обязательно верну тебя в наш мир, - Шизуо поднялся с кровати и подошел к ошарашенному внезапной решительностью блондина Жнецу. – Я не оставлю тебя одного.