Гримм

      Первое, что увидел Хейваджима, придя в сознание — стальные прутья решетки тюремной камеры. Поначалу он решил, что все еще спит, так как не помнил, как здесь оказался. Тряхнув головой и несколько раз моргнув, Шизуо поднялся с койки, оказавшейся, к его удивлению, довольно-таки удобной. Голова немного закружилась, заставив парня, пошатнувшись, сесть обратно. «Значит, не сон», — мысленно констатировал блондин, откинувшись на холодную бетонную стену. Сознание начало медленно проясняться и Хейваджима вспомнил, как к нему в квартиру вломились вооруженные люди и забрали его, а потом, едва посадив в машину, сразу вкололи что-то, отчего он и вырубился. — Ублюдки, — рыкнул Шизуо, неосознанно потирая запястья, которые еще немного побаливали от наручников.       Он оглядел помещение, надеясь, что Жнец где-то рядом. Но тем и не пахло здесь. Причем, в прямом смысле. Шизуо не раз замечал, что Гримм приятно пахнет. И этот запах у него ассоциировался с прохладой раннего осеннего утра. Вообще, Шизуо не очень любил осень. Вся эта сырость, грязь, шорох опавших листьев под ногами жутко раздражали его, но этот аромат Жнеца был ему приятен. Несколько раз ему даже снилось, что он вместе с Гриммом прогуливается осенним парком.       Лучи утреннего солнца едва касаются горизонта, где-то вдали слышится шум изредка проезжающих машин, в воздухе пахнет сыростью, мокрой травой и листьями. В парке нет никого. Лишь они двое. Блондин улыбнулся, вспомнив приятное сновидение, а потом грустно вздохнул. Если он здесь застрянет, то ему не удастся помочь Гримму вернуться в этот мир. Пусть этот упёртый Жнец и не хочет этого, но Шизуо поможет ему. — Хейваджима-сан, — блондин инстинктивно повернул голову в сторону, откуда услышал голос. С той стороны решетки стоял темноволосый парень, отыскивая из связки ключей в руках нужный. Шизуо наблюдал, как неуклюже копошился молодой человек, тихо высказывая недовольство в адрес ключей, ожидая, пока тот скажет чего хотел. — Вот он, — парень с довольным выражением лица вставил ключ в замок и повернул несколько раз. Дверь со скрипом отворилась, и парень, поклонившись, представился: — Хейваджима-сан, я помощник детектива Брежнева, Кёхей Кадота. Детектив ждет вас в комнате для допросов. Прошу, следуйте за мной, — он жестом пригласил Шизуо выйти. — И еще, — Кадота сделал шаг и остановился, — ваш адвокат здесь и просила, чтобы вы не делали глупостей. — И что я вообще здесь делаю? — Гримм уже пятый раз повторял себе этот вопрос, осматривая квартиру матери Шизуо. Он побывал уже дома у его отца, но не обнаружив там ничего, что могло бы касаться дела, пришел сюда. На самом деле, брюнет бывал однажды у матери Хейваджимы, когда та захотела, чтобы он нарисовал её картину. Мать Шизуо увлекалась искусством, а необычные картины художника Орихары Изаи привлекли её своей «экспрессией», как высказалась она тогда. - Орихара-сан, ваши картины настолько разнообразны, что опытный ценитель искусства вряд ли останется в стороне. Только знаете, я каждый раз смотрю на вашу новую работу, и каждый раз я вижу за ней другого человека. Даже не знаю, как это объяснить… Словно у вас какой-то неопределенный характер… Или множество личностей. — Благодарю за приятные слова. Думаю, вы в какой-то степени правы. В своих картинах я передаю эмоции и чувства людей, которых встречаю в своей жизни. Будь то знакомые или прохожие. — Ммм… То есть… Вы изображаете их души.       Если бы она знала, что то, что она сказала, было чистейшей правдой. Если бы она знала, что он действительно видит души людей насквозь. Продолжила бы восхищаться его творчеством и им самим, или нет? — Где же она? Шизу-чан говорил, что видел картину, похожую на мою. А если её нет в квартире, где они жили все вместе, то значит, она должна быть здесь.       Гримм уже обыскал всю квартиру вверх дном, но картину так и не нашел. Да и вообще, здесь практически ничего не было из произведений искусства. Словно и не было вовсе. На стенах висели несколько портретов и всё. Но у такого почитателя всего прекрасного не может не быть огромной коллекции шедевров. — Она же мне показывала, — Жнец нахмурился, пытаясь вспомнить, где та комната, в которой спрятано всё ценное.       Женщина не была жадной, нет. Просто она очень внимательно и бережно относилась к ценным предметам искусства. Не дай бог, что-то сломается, или на каком-нибудь портрете появится царапина, или хуже того, полотно повредится. Для этого в её квартире была отведена отдельная комната, о которой Гримм забыл. — Похоже, я вспомнил еще не всё, — проговорил брюнет, рассматривая необычный стеллаж с книгами в спальне женщины.       Парень присмотрелся к нему, заметив, что тот не очень-то вписывается в интерьер помещения. Да и книги на полках выглядят как ненастоящие. Он потянулся рукой к одной из книг, но не смог сдвинуть её с места. — Хех, — усмехнулся Жнец, — муляж. Значит… — он опустил взгляд на полку ниже и остановился на сборнике произведений Леонардо да Винчи, — вот и ты, — пальцы скользнули по гладкой поверхности и чуть-чуть надавили на неё.       Послышался тихий щелчок и замаскированная под стеллаж дверь приотворилась. Гримм вошел в огромных размеров помещение, которое можно было смело назвать маленьким музеем. Чего здесь только не было: гравированные картины, украшения, посуда из серебра и фарфора, старинные вазы, скульптуры, уменьшенные модели известных в мире зданий, сделанные из самых разнообразных материалов. — Это всё конечно хорошо и очень красиво, — Жнец осмотрел помещение, —, но как мне найти именно мою картину? — он тяжело вздохнул: Опять же, зачем я это делаю? Судя по всему, на этот вопрос ему не суждено найти ответ. Он просто не знал, что ответить самому себе. А точнее, не знал, какой ответ подобрать, чтобы тот удовлетворил его. Ни одна из версий не нравилась ему, поэтому он просто решил поставить вопросу статус «риторический», дабы избежать излишних головоломаний. — О-о-о-о, — невольно вырвалось из уст Гримма удивление, когда, пройдя несколько шагов, его взгляд зацепился за одну очень знакомую картину. Ну, как знакомую. Он узнал стиль рисования. И то, что изображено на ней, отдаленно напоминало ту картину, которую приобрела мать Шизуо. Но это была не его картина. И Жнец не помнит, чтобы она была здесь в тот раз, когда он приходил. А учитывая, что женщина устроила ему «короткую» экскурсию по своему мини-музею, с краткой историей каждого экспоната, он бы точно запомнил эту работу. Но тогда её не было. — Где же я тебя видел? — парень осторожно провел кончиками пальцев по поверхности полотна и резко отшатнулся. — Этого не может быть. Нет. Неужели…