Коробка

В прошлый раз Дин оказался в кабинете лидера десептиконов в паническом состоянии, ожидая чего угодно, вплоть до гибели. Но сегодня страха не было. Когда перед Тандеркрекером открылись уже знакомые створки дверей, парень испытал нечто похожее на любопытство. Тревоги и волнения прошедших суток немного улеглись, и теперь он мог вполне осознанно воспринимать любую новую информацию. Он сошел с ладони сикера на стол, чувствуя себя немного неловко и неуютно. Справа от него громоздилась стопка больших металлических пластин, в которых при наличии воображения можно было опознать нечто похожее на планшет или электронную книгу, слева — длинная трубка, в которой угадывались очертания карандаша или ручки. Строгий минимализм, свойственный всему, что люди видели на Немезисе. Долго оглядываться парню не дали. — Как вы? Обосновались на новом месте? — негромкий, мягкий, несмотря на скрежещущие нотки, голос. Дин подозревал, что десептиконы нарочно понижают громкость, когда разговаривают с людьми, потому что просто не верилось, как такая громадина способна говорить тихо. — Да, спасибо вам большое, — парень попытался улыбнуться, подняв глаза на Мегатрона. — Мы перед вами в неоплатном долгу. Белый мех с голубыми крыльями ответил ему невеселым смешком. — Мы не могли поступить иначе. Нам слишком нравится ваша планета и вы, существа, населяющие ее, чтобы так просто отдать ее на растерзание автоботам. Мне жаль, что мы не успели раньше, и что вы последние выжившие. Надеюсь, твоей сестре уже лучше? — Да, намного, — поспешил ответить Дин, смутившись от неподдельной искренности и грусти в голосе лидера десептиконов. — Саундвейв, Рамбл и Френзи помогли ей. Думаю, теперь с Ами все будет в порядке. — Парень помолчал и осторожно спросил: — Зачем вы хотели меня видеть? — Я рад, что твоя сестра вне опасности. Теперь можно поговорить и о других, не менее важных вещах, — объяснил Мегатрон. — Я уверен, что тебя волнует ваша дальнейшая судьба. — Да, — чуть помедлив, кивнул парень. — Что вы будете с нами делать? Не сказать, что нам есть, куда возвращаться… — Делать мы с вами ничего не будем, — мягко заметил Мегатрон. — Ваше пребывание здесь — вынужденная мера. — Вынужденная? — Да. Без надобности мы не забираем людей с планеты. Просто в этот раз ситуация вынудила. — Я понимаю, но не представляю, куда идти… потом. Автоботы, они… они везде… — Хочу тебя успокоить, и кое-что разъяснить. Понимаешь ли, из-за отсутствия связи на планете люди больше не могут контактировать друг с другом, как было раньше. Дин кивнул, вспоминая мрачную тишину эфира. Ни телевиденья, ни Интернета. Бензиновый генератор, стоящий в их поселении, был слишком ценным, чтобы запускать его и тратить энергию на развлечения, поэтому использовался для крайних случаев. Но в этих крайних случаях иногда удавалось поймать какой-то радиосигнал на старый приемник. Там всегда говорили что-то о важности объединения для борьбы, но подобные передачи быстро прерывались помехами, словно их намеренно глушили. Пожалуй, это было единственным свидетельством, что где-то там еще есть люди, и они не последние в этом умирающем мире. — Поэтому, — продолжил десептикон, — у людей нет возможности скооперироваться и дать отпор. — Мы, похоже, не смогли дать отпор даже тогда, когда могли скооперироваться, — разочарованно заметил Дин. — Наши технологии опережают ваши, — сказал Мегатрон, словно извинялся. — Поэтому не стоит винить в этом никого. Кроме автоботов, разве что. Они не брезгуют грязными приемами. И не всегда выбирают себе противников по силе. — Да, это я заметил. — В общем, поскольку люди не имеют возможности общаться, они и не знают, что существует человеческое Сопротивление, которому мы всячески содействуем. — Правда? — удивился Дин. — И где оно? — Это военная тайна. И это именно та причина, почему мои мехи сразу не отправили вас туда — слишком опасно раскрывать их местоположение. Если автоботы найдут Сопротивление, то всему настанет конец. — Подождите… — Дин старался осмыслить откровение, но потерпел в этом деле фиаско. — То есть, мы, люди, еще не проиграли? — Ты недооценивал свою расу, если считал, что проиграли. Жажда свободы всегда сильнее любых оков. Дин почему-то устыдился собственного неверия. — Но как? Их борьба способна хоть что-то сделать автоботам? — Мы снабжаем их оружием, технологиями маскировки и связи. Это помогает эффективно проводить разведку и устраивать диверсии на энергоновых фабриках, нарушая поставки энергона на базы автоботов. «Те самые заводы, из которых никто не возвращался», — отрешенно подумалось Дину. Может быть, все не так безнадежно, и кто-то из тех несчастных, кто туда попал, мог бы улизнуть во время такой диверсии… В сердце зажегся слабый огонек надежды, но быстро поутих. Нет, слишком большое везение, это невозможно… — Но… — замялся Дин. — Это звучит как серьезная военная организация… Вряд ли мы с Ами туда впишемся. — Под защитой Сопротивления находятся несколько специальных населенных пунктов, — успокоил его Мегатрон. — Туда и направляются все гражданские. — И мы должны? — По идее да, но не сейчас. Автоботы ищут эти места с остервенением, потому что они для них как песок в бензобаке. Поэтому придется вам пока пожить здесь. В кабинете повисла тяжелая тишина, пока Дин старался осознать сказанное. Значит… значит не все так безнадежно, как казалось? Шансы есть? Но мимолетная радость прерывалась печальными мыслями: если шансы и есть, то отвоюют свой мир они еще очень нескоро… Или он действительно слишком недооценивает стремление собственной расы к свободе и равенству, которые автоботы так стараются подавить. И, видимо, у них получается… Дин не решился заговорить снова. Он с грустью посмотрел на широкий обзорный экран, где медленно вращалось изображение родной бело-синей планеты. Когда он снова там окажется? Когда снова увидит синее небо, ощутит ветер, наполненный запахами реки, трав и цветов? Или им с сестрой больше никогда не суждено увидеть любимые места, и провести остаток жизни здесь — на военной базе пришельцев из стали? Или в каком-то подземном военном бункере? — Мы когда-нибудь вернем свой дом? — горько прошептал он. Эти слова не предназначались для того, чтобы быть услышанными, но парень совершенно забыл о чрезвычайно хорошем слухе кибертронцев. Десептикон проследил за взглядом человека и негромко произнес: — Я бы хотел сказать, что скоро все закончится, и Земля будет снова принадлежать людям, но, увы, не могу. И не знаю, сколько еще времени вам придется провести на Немезисе. Скорее всего, очень долго. — Никогда не думал, что окажусь так далеко от родных мест, — грустно произнес парень. — Даже представить себе не мог, что в моей жизни может случиться то, что случилось. Мегатрон бережно накрыл ладонью его плечи, словно пытаясь подбодрить и успокоить. И от этого, неожиданно легкого, прикосновения у Дина стал комок в горле. Десептиконы сражались за планету, которую никогда раньше не знали, за существ, которые были совершенно не похожими на них, а он узнал об этом впервые в жизни. А сколько тысяч или миллионов людей даже не подозревают об этом, доживая дни в рабстве. — Зачем мы автоботам? Почему они нас уничтожают? Мы ведь ничего им не сделали, — человек вопросительно смотрит в яркие голубые линзы, светящиеся сочувствием и молчаливой поддержкой. — А вам и не нужно было ничего делать, — покачал головой лидер десептиконов. — Достаточно того, что ваш дом — эта прекрасная и богатая ресурсами планета. А вы просто оказались на их пути, как помеха. Поначалу они нападали на города с целью захвата работников для заводов, где производят энергон — необходимое нам топливо, или уничтожения населения просто ради забавы — есть среди них и такие. Но нам еще не приходилось сталкиваться со столь изощренными экспериментами. Дин вспомнил лабораторию, происходящие в ней ужасы и невысокого бота, который все твердил, что вот-вот доработает формулу и докажет лидеру, что он лучший ксенобиолог среди автоботов. — Эксперимент… Это было похоже на испытание нового вещества, — задумчиво произнес Дин. — По крайней мере, как мы это себе представляем. Но что общего между вашими технологиями и нашей жизнью? — Скайварп обещал предоставить полный отчет о своем исследовании, как только завершит анализ вещества. Будем надеяться, что ему удастся пролить свет на эту тайну автоботов. И желательно поскорее. — Скайварп — ученый? — изумился парень, в глубине души радуясь тому, что можно ненадолго забыть о собственных ужасах и узнать, наконец, хоть что-то о своих загадочных спасителях. — А что, не похож? — усмехнулся Мегатрон. — До войны он был химиком, и весьма талантливым, нужно заметить. Это уже после ее начала пришлось осваивать мастерство воина. — До войны? Значит, вы с автоботами не всегда были врагами? Десептикон ответил не сразу. Он отвел взгляд от человека, глядя куда-то в никуда. Перед его внутренним взором пронеслись картины прошлого. Прошлого, которое уже никогда не вернуть, как не вернуть и тех, кого уже нет рядом. — Мы не были врагами. Мы были единой могучей цивилизацией, которая должна была нести благо Вселенной, но потом случился энергетический кризис, за ним пошел конфликт и… Это было так давно, что кажется легендой, но я помню то время так четко, словно все произошло вчера… — он говорил тихо и медленно, стараясь вложить в каждое слово все чувства, обуреваемые искру. — Наверное, мы были слишком высокого мнения о себе, и Юникрон покарал нас за это. Наша родина лежит в руинах, а вместе с ней и многие другие миры. — Вы говорите про Кибертрон, да? А кто такой Юникрон? — Да. Наша родина — планета Кибертрон. — Мех быстро коснулся сенсорной панели сбоку от стола и перед пораженным Дином развернулось полотно голографической картины. — Некоторые говорят, что на заре Вселенной Кибертрон был создан сверхсуществом Юникроном, который и вложил искры в первых трансформеров, а вместе с искрой разум и чувства. Кто-то называет его божеством, кто-то искренне верит в то, что, совершив творение кибертронцев, Юникрон стал нашей планетой, ее сердцем и сутью. Впрочем, это все наверняка просто легенды. По крайней мере, я никогда не встречал доказательств его существования, я привык оперировать фактами, а не домыслами. И никогда не верил в существование подобного существа. — А сейчас? Верите? — осторожно спросил парень. Быстрый взгляд голубых линз, похожий на вспышку молнии, шум вентиляции, напомнивший вздох. — Иногда очень хочется верить, что на нашей стороне не только наша отчаянность и робкий огонек надежды, а нечто большее. Дин, как завороженный, смотрел на открывшуюся перед ним трехмерную картину. Среди россыпей звезд вращалась вокруг своей оси бледно-серебристая планета. Даже издалека было видно неровную поверхность, исчерченную множеством линий, светящиеся неправильной формы пятна и окружности разных размеров, отдаленно напомнивших парню кратеры вулканов. Но спустя несколько минут оказалось, что линии — это дороги, плотной сетью опутывавшие планету, кратеры — не что иное, как города, построенные по радиальному типу, таких было всего несколько, а пятна — тоже города, только несколько иной структуры. Картинка сменилась, открыв взору широкую, даже по нечеловеческим меркам, улицу, невероятно высокие здания, которые, казалось, касались неба, отражающие звездный свет и блики городских огней. Мягкое перламутровое сияние окутывало весь город, превращая его в невиданной красоты жемчужину. А над головой раскинулась серебристая паутина изящных мостов и переходов, переброшенных от здания к зданию. Строгость и утонченность были неразлучны, очаровательная лаконичность простых линий соседствовала претенциозностью, и все это органично сплеталось в единое целое. Мощь и величие строений, сменялись на голограммах хрупкой красотой полупрозрачных многоцветных кристаллов, похожих на причудливые растения. У Дина дух захватило от открывшейся перед ним невыразимой красоты Кибертронского города. — Ваш мир… он прекрасен. Он совершенно непохож на наш, но все равно прекрасен, — восхищенно прошептал Дин, не отрывая взгляда от голограмм. — Это наша столица — Айкон, такая, какой она была до войны. Красивым, упорядоченным, постоянно стремящимся к развитию и совершенствованию городом. Место, где процветали науки и искусство, куда стремились лучшие умы и творцы Кибертрона. Город, откуда и началась наша война, началось падение Кибертрона. Это было время Золотого Века, когда еще не существовало разделения на знаки, все мы были единым целым, и теперешние автоботы, и десептиконы. Все мы вкладывали частичку своей искры в общее дело развития нашего мира, не желая ему ничего иного, кроме добра. Но в любом обществе всегда найдутся недовольные, которые захотят привнести некоторые изменения. Порой весьма кардинальные. В голосе послышался скрежет и мех умолк, сам удивленный тому, что не может совладать с эмоциями. Когда Мегатрон говорил о своем родном мире, в тоне чувствовалась нежность и любовь, но в последних словах таилась неподдельная боль. Так говорят о чем-то бесконечно дорогом, о чем-то по чему безмерно тоскуешь и не можешь вернуть. Дин понимал чувства десептикона, это ощущение утраты и обреченности. Ведь они оба видели, как рушится их привычный мир, оба были свидетелями войны и тех ужасов, которых никто не мог предугадать. И их будущее теперь ограничивалось текущим мгновением жизни. Но миг слабости был недолог, и когда десептикон снова заговорил, его голос звучал привычно ровно. — Все началось с одного меха — библиотекаря по имени Оптроникс. Умного, неутомимого исследователя, занимавшегося изучением Кибертронских архивов. Получив доступ к почти неограниченным знаниям, он счел обладание такой ценностью слишком малой частью того, что может предложить ему мир. Решил, что ступень в обществе, на которой он находится — слишком низка для его разума и познаний, ему хотелось большего, и желание постигать сменились амбициями и стремлением к власти. Собственно, ничего плохого в этом не было, из таких дерзких бунтарей порой выходят хорошие правители, да только методы для достижения своей цели Оптроникс выбрал не самые лучшие — обман, хитрость, предательства, он не брезговал никакими средствами, чтобы добиться своего. Вскоре у него появились сторонники, провозгласившие себя автономными от Кибертронского общества — автоботами. А те, кто пытался им противостоять, сохранить мир и покой, назвались десептиконами. Мы слишком поздно поняли, что целью Оптроникса было насильственное свержение старой власти и установления новых порядков — таких, каких захочется ему. Обладая знаниями и искусством манипулирования, он умело разжигал ненависть между двух лагерей, не давая ей погаснуть ни на миг. Привычные социальные устои стали рушиться и Совет Кибертрона — наш высший орган власти, тоже поддался разделению. Несогласные с политикой автоботов были уничтожены, а перешедшие на сторону фиолетового знака торжественно вручили Оптрониксу матрицу лидерства — знак власти, ставшей почти неограниченной. Тогда из обычного библиотекаря Оптроникс превратился в лидера автоботов — лорда Оптимуса Прайма. Именно под этим именем он стал известен всему Кибертрону, а теперь и Земле. Пожалуй, с этого момента его революция превратилась в войну, а мы десептиконы — в главных врагов правительства. Прайм и его ближайшие соратники нападали на беззащитные города, и уничтожали тех, кто не соглашался стать на их сторону. Справедливости ради, следует отметить, что тогда они еще милостиво предоставляли выбор. Сейчас же — нет. Очень скоро наша планета оказалась истощена войной, превратилась в выжженную мертвую пустыню, где с трудом выживают остатки мирного населения и бойцы Сопротивления. А затем автоботы направились на поиски новых миров, где можно распространить свою власть и добыть новые ресурсы для поддержания войны. — И этим миром стала наша Земля… — тихо закончил Дин. Теперь многое становилось понятным. И действия автоботов, и миролюбие десептиконов. Чего еще ожидать от тех, кто никогда не желал войны, кто всю свою жизнь готов был посвятить тому, чтобы мир стал прекраснее. — А как же вы? Кем были вы до войны, и как так вышло, что теперь находитесь здесь? — Это долгая история. Ведь никто из тех, с кем ты виделся, не был воином. Когда все началось, мы были растеряны и не знали, что делать. Пожалуй, только Тандеркрекер имел опыт сражений и понимал, на что способны автоботы. Мы со Старскримом и Скайварпом были учеными. Хук и его конструктиконы — инженеры и строители. — А Саундвейв? — стало любопытно парню. Белый мех с маской на лице был наиболее загадочной личностью среди всех, с кем он успел познакомиться. — Он занимался разработкой и усовершенствованием систем связи, — Мегатрон на миг задумался. — У вас, людей, ближайший аналог этому термину — Интернет. У нас это называется иначе, но суть достаточно близка… Разговор прервало шипение раздвигающихся створок, Мегатрон поднял взгляд и Дин успел заметить тень удивления и тревоги на его лице. В зал вошел Скайварп с датападом в манипуляторе. Голубая оптика мерцала от волнения, но сам он выглядел непривычно серьезным, даже мрачным. — Не хотел вас отвлекать, — с ходу извинился он. — Но я почти закончил расшифровку химического состава неизвестного вещества и сопоставил с уже известными нам. Пока еще рано делать выводы, но… Дин вскочил на ноги. Неужели сейчас станет понятно, чем грозят незавершенные исследования автоботов, от чего он и Ами были так вовремя спасены. — Говори, — разрешил Мегатрон. — По структуре оно отдаленно напоминает мне человеческие препараты с ярко выраженным угнетающим влиянием на органический процессор, точнее центральную нервную систему человека, и скорее всего избирательным действием на конкретные участки. Доза препарата, необходимая для достижения такого эффекта, очень мала, а большие концентрации смертельны. Это пока все, что удалось понять, но мне показалось, что вам важно это знать. — Это действительно важно, Скайварп, — успокоил его Мегатрон. — Пока у нас есть возможность работать, сделай все, что в твоих силах. И как только сможешь — объяснишь все подробно. — В одном я почти уверен, — непривычно спокойным и рассудительным тоном произнес черно-фиолетовый сикер. Его линзы внимательно смотрели на лидера и человека, и ничто в этом мехе не напоминало весельчака Скайварпа. — Если автоботы сумели создать вещество, влияющее на органические организмы, и весьма в этом преуспели, то и для нас у них тоже припасены весьма неприятные сюрпризы, о которых мы даже не подозреваем.