Коробка

Тьма перед оптикой медленно рассеивалась, но одного взгляда на окружающий мир было достаточно, чтобы Боффу захотелось снова окунуться в спасительную и относительно безопасную темноту. Мягкий полумрак ремблока скрадывал очертания различных приборов и инструментов, делая их еще более пугающими. При желании это место легко превращалось в пыточную, что и делалось, если автоботы не хотели, чтобы жертва дезактивировалась слишком быстро. Поэтому даже представители фиолетового знака, приходя онлайн в царстве медика Рэтчета и ученого Персептора, ощущали не облегчение, а ужас. Над Боффом склонилась светлая фигура с парой алых линз и зеленым шевроном над ними, и незадачливый исследователь почувствовал почти радость. Рэтчет. Первое, что сделал Бофф — осмотрел себя. Похоже, у медика сегодня не было настроения, и поэтому он не прикрутил ему ничего лишнего, вроде резака вместо рук или прожектор вместо головы. Юникрон спаси, какое счастье… Если не брать в расчет этот маленький фетиш — прикручивать лишние конечности или видоизменять их до неузнаваемости — Рэтчет обращался с попавшими в ремблок мехами достаточно грубо, но, по крайней мере, без склонности к издевательствам просто от скуки, без чего не мыслил себя Персептор. Впрочем, данное утверждение было верным только по отношению к автоботам, если же в манипуляторы медика попадал десептикон, то уже через несколько бриймов бедняга начинал молить о более милосердной смерти в плавильне. — Очухался, наконец, — недовольным скрипучим тоном отозвался медик. — А я уж подумал, что тебе пришел полный квинтессец, и о том, чтобы ввести тебе твое же вещество и поглядеть на результаты. Ты сегодня здорово разозлил Прайма, и надо же такому случиться — ни единого паршивого деса для поднятия настроения. — У охраны была возможность взять аж троих, — огрызнулся Бофф. — Но они почему-то прощелкали такой момент. — Поймать шаркову триаду Старскрима, — скрежещуще расхохотался Рэтчет. — О, это было бы большим праздником для всех нас. Они бы прожили долго. Достаточно долго, чтобы все успели насладиться их гибелью. Но, так уж вышло, что на их месте оказался ты. — Рэтчет, я скажу тебе, как ученый ученому… — Бофф возмущенно приподнялся. — Как ученый ученому я скажу тебе заткнуться, мелкий шлак, — медик грубо откинул его на платформу. — А теперь давай посмотрим, твой ли манипулятор я тебе прицепил обратно. Ученый скосил взгляд на искалеченное плечевое сочленение и едва не провалился в оффлайн вторично, на сей раз от увиденного. Место, где было повреждение, являло собой беспорядочную мешанину обломков искореженного и частично оплавленного металла, энергоновых шлангов и сверхчувствительных проводов. Боли, впрочем, автобот не чувствовал. Наверное, сегодня Рэтчет был не в настроении выслушивать крики пациентов и милостиво отключил болевой центр, хотя обычно мучительные вопли разносились далеко по коридорам базы, свидетельствуя о том, что очередной представитель фиолетового знака провинился перед Праймом или его ближайшим окружением. Бело-зеленый медик наклонился над безжизненным манипулятором и продолжил соединять разорванное, что-то негромко бормоча. Бофф прислушался и поморщился — медик с ухмылкой повторял услышанную у людей и переделанную на свой лад считалочку про десятерых десептиконов, которые вышли на прогулку. В каждом новом куплете незадачливые путешественники находили себе приключение со смертельным исходом, и из компании выбывал один. Все заканчивалось дезактивацией последнего, и на этой оптимистической ноте Рэтчет тоже закончил работу. — Все. Как будто ничего и не было, мелочь, — проскрипел медик. — А теперь марш отсюда, не отнимай у меня мое время. Благодари Прайма, что он позволил тебе исправить собственные ошибки и постарайся доказать, что ты не бесполезный кусок металлолома. От слабости экспериментатора слегка покачивало, но придерживая вновь обретенный манипулятор, он как можно быстрее направился к выходу. Ремблок Арка был не тем местом, где следовало задерживаться на лишний клик. Уже выходя, Бофф заметил на рабочем столе Рэтчета куб с ярко-розовым высокозаряженным энергоном и ухмыльнулся — всем на базе было известно о пристрастии медика и его нежелании отвлекаться на работу после подобного времяпрепровождения. Если бы Рэтчет не доказывал раз за разом свою преданность идеям автоботов и не пользовался особым расположением Оптимуса Прайма, то его ожидала бы та же участь, что и прочих нарушителей правил. Уж в этом Проул был непреклонен. По дороге к своей лаборатории Бофф почти никого не встретил: одни ушли на задание, а другие — наслаждались заслуженным выходным. Но он знал, что искру ему сохранили не для того, чтобы позволить себе на миг расслабиться. Ученый тоскливым взглядом окинул разгромленную лабораторию. Датапады были разбросаны по полу, повсюду виднелись разноцветные пятна химических реактивов, местами начавшие проедать покрытие, на уцелевших стеллажах не осталось ни единой емкости с необходимыми веществами. — Шлаков Скайварп, чтоб тебя скраплеты сожрали! — выругался Бофф, начиная наводить порядок в кабинете. — Только в твой недопрограммированный процессор могла прийти мысль стащить у меня реагенты. Автобот подобрал несколько работающих датападов с недописанными отчетами и, отложив их на край стола — потом можно будет разобраться в проделанной работе, с досадой пнул одного из дронов-уборщиков, флегматично расползшихся по отсеку, чтобы очистить пол от мусора. Безискровый на миг замер и сменил траекторию движения, больше никак не отреагировав на удар, а темно-зеленый мех начал осматривать приборы, которые тоже пострадали от вторжения десептиконов. — Вау, а что это здесь стряслось? — от входа раздался веселый голос. — Неужели это твои подопытные устроили, а, Бофф? Ты же вроде их успокаивать должен, а не наоборот. Клиффджампер остановился на пороге лаборатории, с любопытством разглядывая учиненный беспорядок. Он еще издалека услышал гневные вопли товарища и поспешил узнать, что же могло стать их причиной. — Подопытные?! — воскликнул ученый, отшвыривая пришедшие в негодность крохотные инжекторы с остатками белесой жидкости. — Подопытные передохли все, а эта шаркова триада, квинты б ее побрали, стащила у меня два последних экземпляра и своей пальбой испоганила мне весь ход эксперимента. — Триада? — заинтересовался красный мех. — Значит, твой проект — не такой уж и выхлоп, раз за ним сама триада прилетела, да? — Конечно же, это не выхлоп! Это прогресс! — проворчал Бофф. — И я понятия не имею, какой шлак их принес… Клиффджампер ухмыльнулся. — И ты, разумеется, отважно вступил с ними в бой, защищая плоды своих трудов, — иронически заметил он. — Только вот незадача — ты все еще функционируешь, а я не слышал радостных новостей о пленении таких ценных кадров, иначе Проул уже совсем процессором двинулся бы от счастья. Зато разнеслись слухи, что Прайм недоволен произошедшим, но все же разрешил тебе продолжить эксперимент. Алые линзы ученого полыхнули злым огнем — вспоминать пережитые унижение и боль было невыносимее, чем переживать их снова. Теперь каждый не преминет припомнить ему это. Но красный рогатый мех, вопреки характеру, не стал издеваться над сознаковцем. Миниботы всегда держались особняком от больших мехов, которые никогда не воспринимали их всерьез, и возникавшее товарищество скреплялось чувством солидарности. Клиффджампер по-дружески положил манипулятор на плечо Боффу. — Ладно, не грузи себе процессор. Не повезло, бывает. Не в плавильне — и славно. — Образец вещества у Скайварпа, — мрачно произнес ученый, когда гнев немного утих. — Этот наглец осмелился не только стащить у меня реагенты и подопытных, но и мои разработки! — И что? — удивился гонщик. — Думаешь, он разберется, что к чему? — Разберется, шлак такой! Этот до всего докопается. — Ну-у, тогда тебе стоит поторопиться и успеть закончить все до того, как тебя опередит какой-то десептикон, — с усмешкой заметил Клиффджампер. — А если триада таки попадется на нашем пути, то я тоже приложу манипулятор к тому, чтобы они познали настоящие страдания. А если повезет, то и ты искру отведешь. Красный мех, вспомнив о своем недавнем развлечении, от которого еще не высохли бурые потеки на броне, выглянул в коридор и втолкнул в лабораторию средних размеров контейнер с множеством мелких отверстий в крышке. — Вот, держи. Мы с ребятами наткнулись на небольшой уцелевший городок белковых и насобирал тебе… материал. Правда, они поначалу сопротивлялись, а потом я очень быстро ехал, так что могут быть неисправности. Бофф с интересом заглянул в контейнер. Изнутри стенки были забрызганы кровью, несколько органиков явно выглядели дезактивированными, а те, кто еще подавал признаки актива, едва шевелились. Но даже этот материал вполне годился для эксперимента. Когда Клиффджампер покинул лабораторию, ученый разложил на столе отчеты и начал их внимательно изучать, пытаясь снова поймать тот миг озарения, посетивший его перед уходом в оффлайн. Разгадка крылась совсем рядом, но никак не хотела даваться.

***

После ухода Скайварпа в кабинете лидера повисла тишина, которая нарушалась только ровным, похожим на дыхание, гудением систем меха. Дин задумчиво прошелся по столу, пытаясь выудить из памяти крохи знаний, касающихся медицины, чтобы понять, чем может грозить успешное окончание эксперимента автоботов. Но к его сожалению знаний было недостаточно. Впрочем, фиолетовый сикер пообещал рассказать все подробности и как можно проще, но только тогда, когда закончит все предварительные изучения. Оставалось только ждать. Парень взглянул на мрачно молчащего Мегатрона. Тому явно не давали покоя последние слова Скайварпа, и тишина становилась гнетущей, лишающей сил и надежды. Дин в который раз осознал, в каком ужасе все они живут, и желание снова услышать спокойный голос существа, знающего, что нужно делать, пусть даже и не человека, заставило его заговорить. — Какие сюрпризы имел в виду Скайварп? Мех слегка вздрогнул, словно от неожиданности, и перевел взгляд на человека. — Какие угодно, мы порой даже представить себе не можем, на что способны сторонники Прайма. — А если послать разведчика и узнать все, так сказать, изнутри? — Думаешь, мы до этого не догадались сами? — с усмешкой, как маленькому ребенку, ответил Мегатрон. — Многие из нас отдали свои искры за крохи информации, которой с ними поделились автоботы. Мы даже пытались совершить диверсию, уничтожить источник зла, но никому не удалось даже близко подобраться к Прайму. Привыкший действовать обманом, фиолетовый знак прекрасно распознает любое притворство с чужой стороны. Поэтому и мы прекратили бессмысленные попытки — нас слишком мало, чтобы так рисковать. — Простите, возможно, это глупый вопрос, но… — парень обвел помещение рукой. — Это все ведь космический корабль, верно? — Верно. — Почему вы не можете просто произвести орбитальные удары базы лидера автоботов? — На это есть несколько причин. Во-первых, такой выстрел тратит слишком много энергона, а его запасы весьма ограничены. Но ради того, чтобы убрать Прайма, мы, конечно, готовы расстаться не только с энергоном, но и с собственными искрами… И из этого выплывает печальное во-вторых, баз автоботов на планете множество, и мы никогда не знаем, на какой конкретно в данный момент находится Прайм. Все базы оснащены специальными противоударными силовыми куполами, способными выдержать орбитальный выстрел. И, даже если нам каким-то чудом удастся вывести Прайма из строя — у него есть преданные заместители, которые продолжат его дело. — Звучит как-то безвыходно... — Да, это действительно так звучит. Но и в нас он попасть с поверхности планеты не сможет, благодаря маскировочным технологиям. — А они не могут заслать шпиона или диверсанта к вам? — с тревогой в голосе уточнил парень. — Ведь им легче это сделать. — Легче, — согласился мех. — Но почти каждого, кто сейчас находится на Немезисе, я знаю с самых первых дней Сопротивления. И у всех не раз была возможность для предательства, но никто ею не воспользовался. У всех десептиконов есть личные счеты с автоботами, особенно у Старскрима с Саундвейвом, и, поверь, если бы среди нас появился разведчик, они бы первые об этом узнали. — Вы так им доверяете? — удивился Дин. Как бы там ни было, но среди людей такой уверенности он не встречал. — Порой даже больше чем себе. Но это уже их истории, и, если попросишь, они тебе расскажут их. А я могу только рассказать, как все начиналось для меня и к чему привело. Парень только кивнул, понимая, что слова уже лишние. Ему казалось, что он знал кибертронцев всю свою жизнь, и теперь их история была неразрывно связана с историей человечества. — Как ты помнишь, все началось в Айконе, но история Сопротивления начинается с Полигекса, где я тогда работал в университете и, если пользоваться понятной для вас терминологией, был профессором кафедры математики. Моя работа была посвящена созданию и изучению математической модели социальной структуры кибертронского общества. Проще говоря, я изучал историю формирования нашего общества, его функции и перспективы развития и изменения, но только в математической плоскости. Знаю, это сложно понять, но у вас, людей, тоже есть аналогичная наука. Уже на середине работы над статистическими данными я увидел все разрастающуюся пропасть между разными слоями общества, нынешними автоботами и десептиконами. Потребовалось немного времени, чтобы предсказать, чем все это может закончиться… Картина, развернувшаяся перед внутренним взглядом Мегатрона, была настолько яркой, словно действие происходило здесь и сейчас… — Ты уверен в этих расчетах? — Старскрим отвлекся от экрана и с его фейсплета не сходит потрясенное и даже немного растерянное выражение. — Абсолютно, — со вздохом подтвердил Мегатрон. — Иначе не стал бы показывать тебе. Я и сам поначалу сомневался, но все расчеты приводят к одному и тому же результату — гражданской войны не избежать. Бело-красный мех снова заглянул в экран, словно надеясь, что его разыгрывают. Но с цифрами и комментариями к ним не поспоришь. — Когда? — Вопрос быстрый и короткий. — В самое ближайшее время. Хотя последние события очень точно вписываются в мои расчеты, так что можно считать — она уже началась. Старскрим нахмурился и нервно зашагал по комнате. — Но куда смотрит Совет? Почему он не предпринимает никаких действий? — в голосе ученого сквозило отчаяние. — Неужели все закончится так? — Старскрим, у вас в Кристальном городе совсем за новостями не следят? — легкая усмешка скользнула по губам Мегатрона. Он удобно устроился в кресле, откуда наблюдал за взнервированным гостем. — Совет уже разделился на две группы с диаметрально противоположными взглядами на ситуацию. Если Оптрониксу дадут матрицу лидерства, то… — Мне было слегка не до этого, — смущенно признался мех. — Да я и никогда не интересовался политическими играми. До сего момента… Что?! Какую матрицу? — почти вскрикнул он. — Они процессором тронулись? Или ты шутишь? Неужели никто не предпримет никаких мер? Нет, скажи, что это просто неудачная шутка. — Хотел бы, но не могу, — развел манипуляторами математик. — Вот шарк, — выругался Старскрим. Он сделал еще несколько шагов и, облюбовав себе, одиноко стоящий в углу стул, сел на него и затих. Еще орн назад мир казался незыблемым, а беспорядки, возникавшие в разных уголках Кибертрона, только досадным недоразумением. А теперь все изменилось и не отпускало ощущение неизбежности беды. Мегатрон сам просчитал все возможные варианты развития событий, но ни в одном из них нельзя было избежать войны, а Старскрим был слишком умен, чтобы надеяться на мирное разрешение конфликта. Но никто из них понятия не имел, какой будет жизнь спустя несколько декациклов. Небо на горизонте внезапно украсилось алым заревом, а спустя миг донесся звук взрыва. Оба меха вздрогнули. — Ну, вот… началось, — мрачно пробормотал Мегатрон, подходя к окну. — А я так надеялся, что в запасе есть еще несколько орн и можно будет прогуляться по Хрустальным садам. Там было красиво… — Почему было? — удивился бело-красный мех. — Потому что эти квинты, кажется, их только что взорвали, — математик внимательно всмотрелся вдаль. — Точно! Никакого уважения к чужим стараниям. Старскрим покосился на профессора. Меньше всего Мегатрон походил на романтика способного любоваться Хрустальными садами, но в его голосе звучало искреннее негодование. Ученый еще не подозревал, что совсем скоро этот мех станет тем, за кем он пойдет куда угодно. И что именно в их манипуляторах окажется судьба всего Кибертрона. Планета Кибертрон, далекая, чужая и совершенно неведомая, на несколько коротких часов стала для Дина почти такой же родной, как и для ее жителей. Лидер десептиконов рассказывал о ней теплотой и любовью, а перед глазами все еще стояли красочные картины инопланетных городов. Парень слушал как завороженный, не смея не то, что прервать — уточнить непонятное, боясь упустить очарование истории, пусть она была жестокой и одновременно грустной. Такие не рассказывают детям, но их помнят веками. Эта история на время заставила его забыть о своих злоключениях. На несколько коротких часов притупила боль. Выдержка и сила инопланетных союзников внушали уважение и желание не сдаваться. А еще твердую уверенность — они не одиноки во Вселенной и когда-нибудь этот кошмар закончится. Иначе просто не может быть.