Коробка

Парень потер воспаленные глаза: усталость подобралась незаметно, но признаваться в этом было стыдно. Только он не учел того, что кибертронцы могли сканировать любые организмы и таким образом определять их состояние. — Прости, я совсем тебя заговорил, а ведь вам, людям, пора отдыхать, — извиняющимся тоном произнес Мегатрон, подставляя ладонь, чтобы человек мог забраться на нее. — Снова слишком много впечатлений меньше чем за треть ротации. — Ротация? — несмотря на усталость, любопытство восторжествовало. — Это сколько? — Примерно полтора оборота вашей планеты вокруг оси, — почти без заминки ответил мех. — Значит, — посчитать было несложно. — полтора суток или около тридцати шести часов. Я запомню… — Для нас человеческие понятия времени слишком малы, чтобы ними оперировать, — объяснил лидер десептиконов. — Мы пользуемся другими временными отрезками, тем более что на Кибертроне нет смены темного и светлого циклов как у вас. — У вас нет солнца? — не понял Дин. — Есть светило, но оно слишком далеко от планеты и почти не дает света. Поэтому мы всегда видим звезды. — Это, наверное, очень красиво, — задумчиво протянул парень. — Знаете, а я хотел бы увидеть ваш мир… Когда-нибудь, когда все это закончится. Десептикон только усмехнулся и ничего не ответил. Дин не знал, сколько точно прошло времени с того момента, как он в последний раз видел Ами, но к его огромному удивлению был спокоен за нее. Словно впервые действительно искренне поверил, что о ней позаботятся. Надежда всегда создается малым. Один теплый взгляд, одно доброе слово — и уже распускается ее хрупкий цветок, который не уничтожить ничем. Первым, что услышал парень, едва отошли в сторону створки дверей ремонтного отделения, был жизнерадостный смех сестры. В первую секунду он не поверил собственным ушам — так девочка не смеялась уже очень давно. Пара миниконов наперебой что-то рассказывали, и, видимо, очень интересное, потому что даже обычно сдержанный Хук слегка улыбался. Но заметив, кто именно вошел, десептиконы сразу посерьезнели, хотя голубые линзы все еще сияли весельем. В их взглядах не было ни подобострастия, ни испуга перед внезапным приходом лидера, только внимание и уважение. Мегатрон спустил Дина на поверхность стола, где находился ящик с невысокими стенками, который стал для людей временным домом-спальней, и сразу же к нему подбежала Ами. Девочка все еще выглядела уставшей и изможденной, но в глазах уже появился блеск. А ведь только утром она вздрагивала от каждого шороха, боялась поднять потухший безучастный взгляд на окружавших ее роботов и молчала. Парень опустился на колени перед ней, заглядывая в улыбающееся личико сестры. — Ди-ин, а где ты был? У нас так весело было, Флензи сказки ласказивал, а еще они подалили мне это, — она с детской непосредственностью и гордостью продемонстрировала разноцветный многогранник, похожий на кубик Рубика. Дин провел ладонью по ее пушистым волосам и, улыбнувшись, спросил. — Надеюсь, ты сказала «спасибо»? — Конесьно, — кивнула Ами. — А есе мозьно будет поиглать с Лэведж. Он такой класивый… Ее милое неумение выговаривать букву «р», беззаботность и искренняя радость так сильно контрастировали с произошедшими событиями, что у парня, от волнения и нежности, стал комок в горле. Девочка пока воспринимала мир как игру, как сказку, в которой всегда хороший конец. И если непонятные разноцветные существа из металла с яркими, как свет прожекторов, глазами не причиняют боли — то, они хорошие, несмотря на свою странность и огромные размеры. По-детски наивное мировоззрение, спасающее от боли и страха. Малышка не искала в словах и действиях двойного дна, не придумывала себе страшные истории под впечатлением пережитого. Доброты и простого тепла, пусть даже и не человеческого, ей хватило, чтобы прийти в себя после потрясения. И для Дина это было нежданным чудом. Он крепко обнял сестру, зарылся в ее светлые волосы, скрывая внезапно подступившие к глазам слезы. — Спасибо вам. За все спасибо… — его голос срывался от волнения и нахлынувших эмоций. Ни Хук, ни Мегатрон, ни резко притихшие миниконы ничего не ответили, но по их взглядам парень понял многое. Они не могли поступить иначе — это было бы против их природы, если такое выражение можно применить к существам из металла. Любые слова сейчас прозвучали бы фальшиво и натянуто, только в понимающем молчании был смысл. Дин был благодарен десептиконам за то, что они тактично оставили их с сестрой наедине, ничем не напоминая о своем присутствии. Несколько фраз на почти привычном трескучем языке, грохот удаляющихся шагов и в ремблоке остался только медик, сосредоточенно что-то пишущий за своим рабочим столом в дальнем углу зала. — Ди-ин, ну а где ты был? — снова спросила Ами, пытливо заглядывая брату в лицо. — Тебе тоже ласказывали сказки? По ощущениям день подходил к концу и, несмотря на кажущуюся резвость, Ами все чаще терла кулачками глаза. Поэтому уложив девочку в импровизированную постель, Дин тихо сказал ей: — И мне рассказывали сказку… — А мне лассказешь? — встрепенулась малышка. — Только если пообещаешь потом заснуть, — он укрыл ее плотной тканью, служившей людям одеялом, заботливо подоткнув края. — Обесаю, — Ами свернулась клубочком, с ожиданием глядя на брата. — Только ласскази… Как давно он не рассказывал сказки. С начала войны они кажутся фальшивыми и нелепыми, даже для детей. Ужас реальности уже не вытравить красивым вымыслом. Но есть истории, которые можно рассказать как сказку, и которые на самом деле являются правдой. Кто знает, каким окажется будущее человечества. Вполне возможно, что история кибертронцев и землян отныне будет общей. — Тогда слушай… — парень говорил тихо и неспешно. — Далеко-далеко отсюда есть планета. Холодная стальная планета, совсем не похожа на нашу. Там не светит солнце, но над головой всегда горят звезды и царят вечные сумерки. Это планета Кибертрон. Мир, в котором живут существа совершенно непохожие на людей, но с доброй душой, которую они называют искрой… Ами слушала с широко раскрытыми глазами, но усталость взяла свое и девочка сама не заметила, как заснула крепким сном. Дин провел ладонью по ее волосам и улыбнулся абсолютно безмятежному выражению ее личика. Наверное, сны, которые малышка сейчас видела, были прямым продолжением необычной, но прекрасной сказки. Нужно было и самому отдохнуть, но сон пропал. Парню казалось, что за этот день он прожил несколько жизней. И свою и чужую. И понял, насколько они похожи. Только если десептиконы осмелились открыто выступить против тех, кто нарушил их мирную жизнь, то люди слишком слабы для такой борьбы в одиночку. Вспоминать прошлое было страшно. Ужасные кадры навсегда запечатлелись в памяти, и они никуда не денутся, что ни делай. Остается только свыкнуться с ними и смириться, чтобы жить дальше. Но как больно снова переживать самый ужасный день своей жизни. День, который навсегда поставил крест на возможности возвращения прошлого.

***

Утро. Небо над головой такое яркое и чистое, словно нарисованное. Нереально прекрасное небо. В кронах уцелевших деревьев пели птицы, и от этих песен светлело на душе. Кажется, что еще не все потеряно. Что мир еще может вернуться на планету. Но стоило бросить взгляд на останки города, как на глаза наворачивались слезы. Пустые остовы домов, похожие на скелеты невиданных чудовищ, скалились выбитыми окнами, и только ветер осмеливался гулять по некогда оживленным улицам. Любопытный ветер заглядывал в каждый уголок, знал все секреты и молчал. Он уже почти отвык слышать смех, видеть если не счастье, то хотя бы покой, в глазах людей. Теперь он видел только смерть. Вечный сон после кошмарной яви. Города опустели, превратившись в лабиринты, населенные призраками, люди теперь жили только на их окраинах в угрюмых серых бараках, построенных по приказу автоботов. Последнее убежище для выживших. Кто-то очень точно назвал их концентрационными лагерями, но все избегали говорить такие слова вслух, словно это могло хоть как-то изменить реальность. Тем утром было тихо и спокойно, кажалось, что так было всегда. А ведь всего несколько недель назад в городе кровь лилась рекой, и совсем не в переносном смысле. Когда алоглазым пришельцам надоело бессмысленное уничтожение, они забрали часть людей на свои заводы, а часть оставили в бараках. И все понимали, что гибель — это только вопрос времени. Но как же хотелось жить, особенно в такое прекрасное утро. После вторжения жизнь людей превратилась в выживание. Кому повезло, тот имел оружие и мог защитить себя от посягательств других представителей собственного вида, но совсем не от автоботов. Но большинству удача не была настолько благосклонна — они влачили свое существование в условия острой нехватки самых необходимых вещей — пищи, чистой питьевой воды, лекарств, даже обыкновенного мыла. Как только стихли атаки пришельцев, люди обшарили все магазины, которые уцелели после разрушения городов, и использовали эти скудные запасы максимально экономно. И все равно, жизнь продолжалась. Все так же смеялись дети, играя в свои игры, женщины пытались создать уют в унылых подобиях домов. Дин сидел на сваленном бревне неподалеку от барака и сосредоточенно вырезал из обрубка дерева маленькую фигурку лошади — подарок младшей сестре. Эта работа, требующая внимания к деталям, помогала отвлечься от ноющей боли в ноге, которую парень вывихнул после последнего прихода автоботов. Но именно это увечье спасло его от транспортировки на завод, позволив остаться со своей семьей. Приятно пахло свежим деревом, светло-желтая стружка щекотала пальцы и падала на землю жестким кружевом. Игрушка почти готова, оставалось только отполировать ее, чтобы малышка не поранилась. Дин поднял голову, давая отдых затекшей спине, и поискал глазами родных. Неподалеку располагались заброшенные фруктовые сады, в этом году нечего было ожидать от них плодов — цветы облетели, не успев опылиться. Многие деревья были повалены автоботами как досадная помеха, и теперь люди использовали их в качестве сырья для обогрева. Иного топлива просто нет, а об электричестве люди забыли еще три месяца назад. Отец парня вместе с другими мужчинами, рубит ветки, превращая их в дрова. Ему помогает Эмили — средних лет женщина с добрым, хоть и усталым лицом, шесть лет назад вышедшая за него замуж. А через год после этого родилась малышка Ами — крохотное милое существо, которое Дин полюбил с первого взгляда. Обычные заботы, обычный день после конца света. Одна только Ами не обращала внимания на изменившиеся условия жизни, она прожила слишком мало, чтобы успеть оценить прелесть спокойного мира. Почти все ее сознательное существование — сплошное истребление без конца и без смысла. Но это не мешало малышке весело смеяться и находить себе развлечение даже в простой беготне по берегу реки. Стоило Дину отложить нож в сторону и критически рассмотреть сделанную игрушку, как девочка тут же оказалась рядом. — Ой, как класиво. — Она восхищенно рассматривала деревянную поделку. — А мозьно? — Еще немного, — пообещал парень, ласково проведя ладонью по пушистым волосам. — Скоро я доделаю, и будешь играть… Его слова оборвались нарастающим рокотом. Это не человеческие самолеты, хотя и очень похожие по звучанию. Авиаперелеты стали таким же архаизмом, как и многие другие, некогда обыденные вещи. Теперь звук любого транспорта — сигнал беды. — Автоботы! — Дин вскочил на ноги, страдальчески поморщившись от боли в растянутых сухожилиях. Люди, работающие неподалеку, тоже услышали грозный шум и замерли в непонятном оцепенении, глядя в небо. Всякий раз оставалась надежда, что истребители пролетят мимо. Иногда так и было, и выжившие еще долго провожали их взглядом, безмолвно скорбя по тем неизвестным, чья жизнь вскоре оборвется. Но сегодня пара реактивных самолетов была нацелена именно на это поселение на самом краю бывшего города. А спустя несколько минут, к баракам выехали автомобили. Их капоты невыносимо ярко блестели под лучами солнца, и на фоне разрушенных строений эта картина выглядела неуместно и жутко. Потом все произошло очень быстро. Дин и сам не понимал, какая сила помогла ему подхватить на руки испуганную сестру и броситься в сторону дома. Воздух вокруг взвыл от выстрелов, взметнулись фонтанчики земли, осыпая бегущих людей пригоршнями горячей пыли, а вслед несся скрежещущий звук, похожий на смех. Только оказавшись под пусть ненадежной, но все-таки защитой крыши, парень осмелился обернуться и ужаснулся увиденному. Вместо автомобилей уже были алоглазые роботы. Они пришли, чтобы забрать людей на завод и заодно уничтожить тех, кто, по их мнению, не годился уже ни на что. Но несчастным не суждено было умереть быстро. Их уводили в отдельное место и загоняли, как дичь, исключительно для развлечения. Главным затейником подобных зверств был некий автобот по имени Мираж. Он часто сетовал — на английском, словно намеренно, чтобы люди поняли каждое слово — что люди — плохая замена турболисам, потому что бегают медленно, и удовольствия от охоты никакого. Но лучше, чем ничего. Дин не знал, что такое турболисы, но искренне им сочувствовал. Немногим людям удалось убежать от охотников и, как Дин, укрыться в бараке. Большинство оказалось запертыми в окружении автоботов, а стоило хоть кому-то вырваться, как несчастный тут же попадал под обстрел истребителей. — Мама! — отчаянно вскрикнула Ами, едва не вырвавшись из рук брата. — Мамочка! Парень крепко прижал к себе малышку, прикрывая ладонью ее глаза и не позволяя сделать и шагу. — Тихо, тихо, Ами… — шептал он, но вопли умирающих заглушали все. Едва заслышав их, малышка заплакала от страха. А Дин никак не мог оторвать взгляда от картины кровавого развлечения. Где-то там, в толпе были и их с сестрой родители, и парень понимал, что шансы выжить у них ничтожно малы. От осознания этого в горле застревал комок, и хотелось кричать от ужаса и бессилия. Но из пересохшего горла вырывается только хрип. А кровь все лилась. Под ногами у автоботов лежали изувеченные трупы, уже мало напоминающие людей. Скрежет, лязг, шипение и треск мешались со стонами и отчаянными мольбами, и от этой безумной музыки разрывалось сердце. Но нападавшие были глухи к любым молитвам и просьбам. Под конец Мираж опустил винтовку, как настоящий охотник, довольно улыбаясь добыче. Его товарищи, незнакомые прежде мехи, принялись сбрасывать трупы в кучу, словно тушки гусей. Людей в бараках они не тронули, видимо, те еще на что-то годились. Пока что. И самой ужасной мыслью было то, что они вернутся. Обязательно… Только тогда, когда затих рев истребителей, и уцелевшие осмелились выйти из здания. Ами вся в слезах, вцепилась в брата мертвой хваткой. — Не иди… не иди… ну позялуйстя… В светло-карих глазах малышки застыл страх, но куда больший кошмар ожидал бы ее на улице. Дин осторожно высвободился из ее слабых ручек. — Я сейчас вернусь, — произнес он как можно мягче. — Через несколько минут. Не больше, обещаю. Девочка только замотала головой. — Не надо… — Надо, я должен посмотреть. Вернусь очень скоро, не бойся, Ами. Как же не хочется идти. Как больно осознавать, что именно он сейчас увидит. Но нужно… — А мама вельнется? А папа? — слова девочки били по натянутым нервам. Дин до крови закусил губу, сдерживая собственный крик боли и ужаса, и опустилт голову. Он осознавал, что малышка уже достаточно взрослая для понимания смерти и нет смысла скрывать от нее этот факт. Парень с огромным трудом покачал головой. — Нет… Но я вернусь, обязательно. И никогда тебя не оставлю одну, Ами. Клянусь! Только не плачь и дожидайся меня, хорошо? — он говорил с такой горячностью, как никогда раньше в своей жизни. И теперь он действительно обязан жить ради сестры. Ами с неохотой отпустила его и забилась в уголок, размазывая по щекам слезы. Медленно, прихрамывая, Дин побрел к месту кровавого побоища. Он изо всех сил оттягивал тот момент, когда увидит тела родных. С того дня и на всю жизнь, запомнит ужас, отразившийся в навеки застывших взглядах, искаженные мучениями лица людей. На берегу реки тошнотворный запах крови мешался с горьковатым ароматом водных растений — теперь так будет пахнуть горе. Именно здесь парень нашел изувеченное тело отца. Дин опустился на колени рядом с ним, чувствуя, как сердце сжимается от боли и растерянности. Он понимал, что ничем не мог и не может ему теперь помочь, но все равно упрямо держал отца за искалеченную руку, в глубине души надеясь, что это только сон. Потому что поверить в случившееся было выше его сил. Слишком тяжело было осознать — с этого дня во всем огромном мире для него не осталось ни единого родного существа, кроме малышки Ами. И теперь именно он должен оберегать ее от всех возможных опасностей. Больше просто некому… Воспаленные сухие глаза жгли едва сдерживаемые слезы. «Не сейчас, — упрямо заставлял себя держаться Дин. — Не сейчас. Когда все закончится, тогда можно будет… Но не при Ами». Тела Эмили, как и останков еще нескольких людей, так и не нашли. Скорее всего их забрали на завод, вместо того, чтобы уничтожить на месте. Но это было лишь короткой отсрочкой смерти и пропавших оплакивали наравне с мертвыми. Погибших похоронили в общей могиле, а сверху установили доску, на которой углем были выведены их имена. Парень избегал смотреть в ту сторону, и всеми силами старался отвлечь сестру от тяжелых мыслей. Удавалось плохо — девочка замкнулась в себе, и не говорила. С того черного дня, Ами почти не смеялась, и когда-то живые блестящие глаза, погасли. Дин отчаялся, когда-либо снова увидеть малышку такой, какой она была. А по ночам снились кошмары. Девочка просыпалась в слезах, звала родителей и затихала только тогда, когда брат крепко обнимал ее и прижимал к себе. Тогда ей верилось, что она не одинока, не брошена, и есть кто-то, кому она нужна. В ту ночь, ей снова снились страшные сны. Дин долго успокаивал плачущую сестру, пока она снова не заснула, ежеминутно вздрагивая, а потом никак не мог заснуть сам. За окном бушевала гроза, синеватые молнии вспарывали непроглядную черноту небес, а вслед за ними глухо грохотал гром. Парень тихо вышел на порог барака и смотрел на буйство стихии, совершенно не замечая того, что вымок сам. Раскаты грома казались прекрасной мелодией, ведь это была природа, нечто естественное и понятное. То, что было всегда еще до появления человечества, и будет даже после того, как целая цивилизация исчезнет с лица Земли. Слезы горя и отчаяния, наконец, потекли по щекам, смываемые дождем — единственным свидетелем и утешителем.

***

Дин заставил себя вспомнить события последних трех лет, и вместо бесформенного тумана, появившегося в памяти после удара автобота, проявилась четкая картина произошедшего с ним и его семьей. Но пришедшие воспоминания постепенно утрачивали свою остроту и болезненность, блекли, как старая фотография. Невозможно, все время переживать один и тот же кошмар, не свыкаясь с ним. Рано или поздно, любая мучительная боль сменяется невыносимой усталостью, и сил на переживания уже не остается. Парень не заметил, как привалившись к стенке ящика и глядя на спящую сестру, заснул и сам. Страх и тревоги отступили, позволив измученному сознанию провалиться в бездонную, успокаивающую темноту без сновидений. Он не почувствовал как к коробке неслышно подошел Хук, осторожно касаясь уложил заснувшего в неудобной позе человека на мягкую подстилку и укрыл обоих людей тканью. Дин сквозь сон ощутил, как его окутывает мягкое тепло, даря чувство спокойствия и уюта. Да, это странное место совсем не похоже на дом, а существа, окружавшие их, совсем не похожи на людей, но именно здесь парень впервые за много дней почувствовал себя в безопасности.