Хрустальное небо

      Тсунаеши рада, она ведь совсем ничего не чувствует. Ни боли, раздирающей хрупкое тело, ни слез, которые даже не успевают скатится на щеки, сжигаемые внутренним адом. Впрочем, своего личного огненного ада, выжигающего изнутри ее, девочка тоже не чувствует. Маленькая принцесса счастлива, на душе становится легко-легко. Она все еще слышит тихий сбивчивый шепот. И совсем не волнуется. Перед глазами колеблется размытый образ мальчишки, и горькая улыбка кривит искусанные губы. Тсунаеши совсем не страшно, она хрипло смеется в лицо своим мучителями, которые, кажется, не против побыть палачами.       Покореженное тело, искалеченная душа. А девочке все еще весело. Она все еще верит, искренне, как только она и способна. Ей не нужны доказательства или громкие обещания, лишь этот хриплый шепот, просящий еще немного подождать. И Тсунаеши ждет, она готова и к целой вечности, лишь бы сердце не отказало окончательно, не предало, не остановилось. Ей вовсе не сложно, хоть душа и напоминает огненный ад, а вместо крови раскаленная магма. Кажется, Тсунаеши уже привыкла, это же очень просто. Надо лишь закрыть глаза, отдаваясь своей маленькой вечности, насыщенно-алого цвета. Другого для нее уже не существует. Или это она ослепла?       А у Мукуро вечность сломана. Да и не нужна она ему. Вместо нее у мальчишки есть мгновения, что ему кажутся куда ценнее. Да и какая бы его ожидала вечность? Темная, холодная и неизменно кровавая. Чего еще ожидать от монстра. А Рокудо именно им и являлся. Просто неожиданно в его жизни появился лучик света. Тсунаеши. И Мукуро стал затягивать ее во тьму. Так ему казалось. Но отпустить свою куколку он уже не мог. Да и не хотел, если быть честным.       От своей девочки его отделяли мгновения, грозящиеся стать новой бесконечностью. Мукуро тихо смеется, раскрашивая этот прогнивший мирок в насыщенный алый цвет. И почему он его так не любил? Красиво же. Мальчишка кружится, оглядывая изломанные тела, в нелепых позах раскинувшиеся перед ним. Мукуро их не жалко. Они же плохие. Это же из-за них больно куколке, а она его. Она не должна страдать. На ее губах должна сиять восхитительная улыбка. Рокудо жестоко усмехается, продолжая двигаться к своей цели. Позади него бушует пламя, отрезая пути отступления. Да и не станет Мукуро отступать, попросту незачем.       Ребенок, хотя, какой он теперь ребенок-то, недовольно хмурится, разглядывая кучку ученых, в свою очередь, с ужасом рассматривающих его. Еще бы, один из лучших образцов, иллюзионист, прошедший ад, - Рокудо Мукуро. Обычный мальчишка с бездной отчаянья в глазах и разрушенным детством за спиной. И сейчас это существо стоит, измазанное в крови, и безумно улыбается. Конечно же, им страшно. Собственное творение взбунтовалось и с холодной ненавистью смотрит на создателей. Такой не станет щадить. Настоящий Монстр. Правильно его назвали. Только вот просчитались слегка. Его невозможно приручить. Грандиозная, фееричная ошибка, за которую придется платить жизнью.       Из-под земли бесшумно вырываются гибкие стебли, объятые темным пламенем, оплетая незадачливых ученых, не давая дышать. Мукуро не знает жалости. Его этому не учили. А зря, видимо, очень зря, тем более, они покусились на святое. На куколку, его куколку. А еще его учили убивать. Экзамен сдан на "отлично", не правда ли? Возразить-то уже некому.       И все же он опоздал. Как-то странно, нереально. Тсунаеши, его милая, хрупкая девочка. Неправильно это, совсем неправильно. Она уже не куколка и даже не человек, видимо. Иначе с чего бы ей светится этим невыносимо ярким и таким завораживающим светом? Мукуро хмурится, кусая губы. Ему это совсем не нравится. Тсунаеши будто хрустальная, такая же хрупкая и прозрачная. Непривычная и до боли неправильная. Думать уже слишком поздно.       Мукуро нахально усмехается, свою девочку он никому не отдаст. Тонкие проводки, словно паутина окутывающие Тсунаеши, с еле слышным треском рвутся. Мукуро истерично хохочет, прижимая девочку к себе. Ему совсем не страшно. Принимать на себя ее боль, что может быть проще. Это же для куколки. Вышедший из строя аппарат выплескивает оставшееся пламя на мальчишку, заставляя того смеяться еще громче. Со смехом из горла вырывается кровь, заставляя мальчишку недоуменно кривится и хохотать еще громче. Он все равно победил. Это многого стоит. Глаза застилает мутно-алая пелена, не давая увидеть хоть что-то. Кажется, сегодня ему может и не повезти. У Мукуро есть все шансы умереть. А он до безумия счастлив, или он просто безумен?       Тсунаеши не хочет открывать глаза. Ее приторно-сладкий мирок, отдающий небывалой горечью, притягивает. А еще, она почему-то осознает, что ничего хорошего там в реальности ее не ждет. Ее кроваво-красный мирок идеален. В нем не больно. И звучат какие-то смутно знакомые голоса. Маленькой принцессе это нравится. А снаружи будет больно, она уверена.       Отчаянный крик пронзает мертвую тишину пылающей лаборатории. В медовых глазах девочки плещется ужас, а Рокудо улыбается и, кажется, совсем не дышит. Тсунаеши бьет крупная дрожь, а она все еще боится прикоснуться к мальчишке. И сердце бьется быстро-быстро. Его смерти Тсуна не переживет. Просто не сможет. Девочка хрипло смеется, а вокруг бушует огонь. Похоже, уже ее собственный.       И внутри все пылает, то и дело грозясь сжечь свою маленькую хозяйку. И все окружающее ее заодно. Кажется, Тсуна немного сошла с ума. Только вот маленькую принцессу это устраивает. А жить уже совсем и не хочется. И куда делись ее хваленые сила и гордость? Испарились, что ли? Гладить по голове самого дорогого человека, это же вроде бы хорошо. Еще бы он глаза приоткрыл. И крови на нем было бы поменьше. Тсунаеши не плачет. Теперь она не может. Огненный ад бушует в душе, не позволяя ей этой постыдной слабости.       Ей остается только смеяться и неистово молиться. Хоть она и не верит богу. И в него не верит. Просто на что-то надеется. Пламя воронкой закручивается вокруг нее, поглощая маленькие детские фигурки. Тсунаеши крепче обнимает Мукуро. Больше ей ничего и не осталось.       Вокруг огненный ад, а маленькая принцесса беззаботно смеется. Душа тоже горит или уже осыпается пеплом? Не суть, в общем. Ей просто нечего бояться. И глаза у Тсунаеши пустые, насыщенно-медового оттенка. Еще один подарочек ее личного ада. Тсунаеши продолжает смеяться. Она окончательно сломалась. Кажется, этого и добивалась судьба? Тсунаеши готова лично пожать ей руку. К черту силу и гордость. Она маленькая девочка. И ей просто больно, слишком больно, чтобы вытерпеть.