Хрустальное небо

- Ну и кто ты такой? - голос Мукуро звучит почти холодно, почти отстраненно. Слишком любопытно. Мукуро совершенно не нравится этот отвратительно-белый мальчишка с широкой улыбкой от уха до уха. Слишком задорной, пугающе-искренней. Даже Юни так не улыбалась. Мукуро слегка морщится, крепче прижимая к себе Тсуну, почему-то от белоснежно-белого мальчишка хочется оказаться как можно дальше, какой-то он слишком... Просто слишком. - Бьякуран Джессо, - широко улыбается мальчишка, бросая понимающий взгляд на Рокудо. И удивленно приподнимает бровь, натыкаясь на ответный, полный гордости и плохо сдерживаемого безумия взгляд. Бьякуран удивлен. Он ведь знает, что ощущает разноглазый, слишком хорошо знает. А еще он привык. И к фальшивым улыбкам, и к безудержному страху, то и дело мелькающему в глазах знакомых. Именно поэтому он всегда улыбается искренне-искренне, от всей души, чтобы обидчики подавились своим же ядом. Ведь он боится, слишком боится быть похожим на всю эту зашуганную толпу, окружающую его. Он вообще многого боится. Просто не показывает. Он же идеален, не так ли? Должен быть идеальным.       Тсунаеши отчаянно дергается при звуках чужого голоса и сильнее прижимается к Мукуро. Голос Бьякурана слишком звонкий, режет слух и играет на напряженных до предела нервах. Тсуне это не нравиться. Голос Бьякурана причиняет слишком много боли, той приторно-сладкой, как и в ее личном аду. Маленькой принцессе слишком страшно. Она не понимает. Абсолютно ничего не понимает. Маленькая принцесса растерянно жмется к Мукуро в поисках хоть какой-то защиты. Она знает, что от этого голоса не спрятаться. Ей почти холодно и немного жарко. Она не понимает, ни себя, ни Бьякурана, ни даже Мукуро, такого родного. Она слишком потерялась. Запуталась.       Принцессе, нет, просто Тсуне - маленькой девочке - страшно. Непонятно. И до безумия одиноко. А ведь Мукуро так рядом. Рядом же? Тсунаеши судорожно стискивает ладонь мальчишки. Верно. Он же обещал быть рядом. Но почему же тогда так страшно? Холодно, зябко... Хочется свернуться в клубочек и заскулить. Бьякуран слишком холодный. Одним взглядом вымораживает всю уверенность. Даже не так. Он ведь ничего не делает, просто заставляет сердце медленнее биться. Он обволакивает с головы до пяток, заставляет забыться. Тсунаеши сдавленно всхлипывает, до крови закусывая губу. Ей даже не страшно. Ее колотит от ужаса.       Только вот вместе с этим так хочется дотронуться до этого невозможно-холодного мальчишки. И.. утешить? Несмотря на то, что у самой от страха поджилки трясутся. Так неправильно, непонятно. Как раз в стиле Тсуны. - Давай... - тихо шепчет девочка. Ей настолько страшно, что сердце вот-вот остановится. Тоненьки пальчики изо всех сил стискивают ладонь Мукуро. Маленькая принцесса поднимает голову. По бледным щекам все так же струятся слезы. Тсунаеши даже и не думает этого скрывать. Она же слабая, верно? Значит ей можно, - Давай... жарить зефирки... - голос маленькой шатенки ломкий, такой неуверенный и по-детски обезоруживающий. - Давай жарить зефирки! - уже увереннее повторяет девочка, робко улыбаясь. Ей все так же холодно. Все так же страшно, но... А вдруг Бьякурану страшнее? Вдруг он тоже замерз? Ведь он такой холодный-холодный. Тогда улыбка Тсуны обязательно его согреет. Ария же говорила улыбаться?       А Бьякурану и правда становится страшно. Такая никчемно-никчемная девчонка. Покрасневший распухший носик, чумазое лицо с размазанными по щечкам слезами, даже глаза зажмурила. Маленькая слабачка. И улыбка, настолько глупая, совершенно неподходящая, настолько, что хочется спрятаться. Бьякурану никогда не улыбались так. Непроизвольно он делает пару шагов назад, переводя взгляд на мальчишку, который волком уставился на него самого. Да кто же они такие, черт возьми?! Маленькие паршивцы. - А чего глазки-то зажмурила? - Джессо старается скрыть испуг. И улыбка враз становится настолько приторной, что удавиться хочется. Самому Бьякурану и хочется. Но он же привык, верно? Только затравленное выражение на личике девчонки совершенно не радует. Так мерзко на душе становится. Пугающее ощущение. А вот гнев, отразившийся в глазах ананасика, радует. Кажется, мальчишка уже готов набросится на Джессо с кулаками, но пока что лишь с отвращением глядит на белобрысого и продолжает крепко сжимать ладошку своей Принцессы. - Страшно... - такого ответа Бьякуран не ожидал. Слова девчонки выбивают почву из-под ног, заставляя широко распахивать глаза при взгляде на несуразную шатенку. Такая неправильная... Слишком искренняя и доверчивая, пугливая, но такая смелая. Ошибка, не имеющая прав на существования. С непонятно-горькой улыбкой, выворачивающей душу наизнанку. - Почему? - как-то беспомощно спрашивает Бьякуран, почему-то кажется, что девочка боится вовсе не его. Ну не может она так улыбаться, если он ее настолько пугает. И неожиданно понимает, как глупо это выглядит со стороны. Смешно. Только вот почему-то смеяться совершенно не хочется. К чему бы это?       Тсунаеши не отвечает. Впрочем, Джессо уже и не ждет от нее ответа. Нормального, логичного ответа. Кажется, девчонка немного сумасшедшая. Немного. Самую малость. Но и этого достаточно, чтобы понять уникальность маленькой принцессы.       Бьякуран опускается на траву рядом с новыми... кем? Знакомыми? Так он их не знает. Друзьями? А почему бы и нет. Бьякурану слишком любопытно, чтобы просто забыть знакомо-незнакомых детишек. А способа, чтобы разгадать их загадки, лучше, чем подружиться, еще не придумали. Да и вряд ли когда-либо придумают. Джессо разрывает пакетик мармешлоу, не глядя на будущих друзей, зная, что и они не смотрят на него. Да и зачем.       Они еще долго сидят у полыхающей рощи, нанизывая белые сладости на палочки и поджаривая на огне. Они молчат. Может, не знают о чем говорить, а может просто слишком хорошо понимают друг друга. Не доверяют, но понимают.