Хрустальное небо

Тсунаеши совсем не умеет плакать. Наверное, это и к лучшему, думает девочка, утыкаясь носом в плечо Мукуро. В паре шагов от них догорает лес. И дом. Их с мальчиком любимый, который они вместе строили, чтобы спрятаться от всего мира. Даже близнецы о нем не знали. Наверное. Тсуна не помнит. Она вообще мало чего помнит. И совсем ничего не видит. Маленькая принцесса так и не смогла открыть глаза. Ей страшно. Она слишком боится вновь увидеть тот огненный ад. А еще она кое-что поняла. Что-то незначительное, но очень-очень важное. ... а братья пахнут лесом. И ветром, холодным-холодным, сносящим все на своем пути. Мальчишки широко улыбались, когда девочка рассказала им об этом. Они часто смеялись. И были рядом, всегда-всегда. Только вот Тсунаеши знала, что по ночам они приходят к ней. И топчутся под дверью, долго-долго. Но так и не решаются войти. Словно боятся. Словно не верят, что Тсунаеши рядом. Маленькая принцесса никогда не показывала, что знает о страхах своих братишек. Просто крепче стискивала их ладошки... ...Мукуро - кровью. Той самой, алой-алой, безупречно красивой, и до безумия горькой. А еще, почему-то, слезами. Маленькая принцесса не понимает, почему слезами. Или это так замаскировалось море? А может и утренняя роса, блестящая на солнце, словно брильянты. Мукуро рассказывал, что это красиво. Он много чего рассказывал, но никогда не улыбался. Тсунаеши это просто знает. А еще он единственный, кто не просил ее открыть глаза. Он тоже знал о ее маленьком кроваво-красном мирке. Может это потому, что у него есть свой, такой же. Полный боли и отчаянья. Поэтому он всегда, засыпая, крепко стискивает зубы и прижимает к себе дрожащую девочку. Что бы там ни было, он будут вместе, всегда-всегда... ...зато Юни пахнет теплым хлебом. И небом. Таким же пленительно-синим, как и глаза девочки. Тсунаеши их не видела, но близнецы говорили так восхищенно, что нет смысла не верить. Хорошо, что они ничего не знают. Ведь у малышки Юни глаза пустые-пустые. Лучше бы и Тсуна не знала, наверное. Но она знает. Ведь Юни тоже аркобалено. И она тоже обречена на смерть. Тсунаеши знает, Юни рассказала. Тогда девочка плакала. Не за себя. У нее пока что есть время. Юни плакала за мать. И все равно улыбалась. Сквозь слезы, боль, обиду... Маленькая девочка с небесно-синими глазами всегда улыбается. Она по-другому и не умеет... ...по пятам за Арией тянется запах дыма. И лесного пожара. Это девочка поняла только сейчас. Маленькая принцесса знает, что женщина горит, почти сгорела, как и этот лес. Как и она сама. Тсунаеши любила эту странную женщину, а еще уважала. Сама девочка так не могла. Не могла улыбаться. Как Ария, как Юни. Она даже глаза открыть не могла. Она была слабой. И поэтому, ничего не говоря, просто прижималась к теплому боку женщины. А еще, как ни странно, девочке все еще снятся сны. Лучше бы не снились. Тсуна боится засыпать. Боится того, приторно-сладкого огненного мира. Тсуна боится себя. Ведь это ее мирок. Ведь он горит. Полыхает, ярко-рыжим пламенем. Его маленькая принцесса видит. Поэтому и боится открывать глаза. Такие же рыжие-рыжие, как и ненавистный огонь. А вот Ария не боится, ни огня, ни себя, ни Тсуны. Она умеет боятся лишь за кого-то. За дочь, обреченную на такую же жизнь, за Тсуну, такую понимающую и родную, за близнецов и мальчишку-иллюзиониста. Она боится, но сделать ничего не может. В последнее время она все реже и реже встает с кровати... ...а Гамма пахнет отчаяньем, таким непередаваемо-горьким. И всеми силами старается не показывать этого. Может у него это даже выходит, Тсунаеши не знает. Она же не видит. Просто чувствует. И понимает, наверное. Просто мужчина тоже многое знает. И чувствует. Только вот ничего не может поделать. А время утекает сквозь пальцы... Маленькая принцесса крепко сжимает ладонь мальчика. Она совсем неправильная. С разбитыми коленками и по-мальчишески короткими, растрепанными волосами. Но быть неправильной нужно уметь. А она не умеет. Она ничего не умеет. Даже контролировать свой внутренний ад. Ведь именно из-за нее горит лес. И домик. - Эй, не расстраивайся, куколка! - Мукуро задорно улыбается, крепко сжимая ладошку своей куколки. Ему абсолютно все равно и на лес, и на домик. И даже на новые ожоги, в изобилии украшающие худощавое тело. Он рад каждой секунде, прожитой рядом со своей девочкой. И не позволит маленькой принцессе грустить. Не позволит никому и ничему забрать его счастье. - Тебе же больно... - ее улыбка пропитана горечью. Тсунаеши боялась поднять голову. Она такая никчемная. Только разрушать и способна. - Глупая куколка, - хмыкает мальчик, крепче прижимая к себе девочку. - Ты не должна думать о таком, - разноглазый плюхается на землю, усаживая девочку к себе на колени. Он не собирается ничего говорить. Им никогда не были нужны слова. Они казались совершенно лишними в их уютной тишине. Это близнецы любят почесать языками. Хотя их тоже можно понять... Мукуро опускает голову на плечо Тсунаеши, устремляя взгляд на танцующие языки пламени. И Тсунаеши успокаивается. Весь мир становится таким далеким и несущественным, что хочется смеяться. И чего она так переполошилась. Глупая-глупая принцесса. Ведь у нее есть все. А домик можно и заново построить. Тсунаеши улыбается искренне-искренне. Наверное, это и есть счастье? Пусть и такое неправильное, но ее. - Будем жарить зефирки! - совсем рядом раздается задорный мальчишеский голос, заставляя Тсунаеши напрячься и инстинктивно повернуться в сторону говорившего. Мукуро успокаивающе погладил девочку по головке, настороженно глядя на незнакомого мальчишку. - Ну и кто ты такой?