Новые приключения в школе Хогвартс

- Конечно, жизнь в подземельях – звучит немного пугающе, если честно, - протянула Долли, когда я закончила пересказывать события этого дня. – но – кто знает – может быть, тебе и понравится… Я хочу сказать, ты ведь любишь всё старинное, антикварное… А там наверняка сплошной антиквариат! – попыталась вдохновить меня подруга. Я кисло улыбнулась, но промолчала. В конце концов, это всего лишь на пару-тройку месяцев! Всю оставшуюся неделю я посвятила заочному ознакомлению с местом своей будущей работы. Директор одолжила мне школьный учебник «История Хогвартса» и я с упоением его читала. Оттуда я узнала, что стоящие при входе странные песочные часы, наполненные драгоценными камнями – своеобразный счетчик баллов за успеваемость каждого факультета. Каждый камешек соответствует одному баллу. При начислении баллов камни падают из верхней колбы в нижнюю, при снятии баллов, наоборот, поднимаются вверх. Факультетов в Хогвартсе оказалось четыре: Гриффиндор (красные камешки), Слизерин (зелёные), Когтевран (синие) и Пуффендуй (желтые). Я первым делом прочитала всё о факультете Гриффиндор – мне было интересно, с чего это директриса решила, что я училась именно там. Прочитав о том, что это факультет смелых, благородных и честных, я улыбнулась. Оказывается, фраза «Вы с Гриффиндора?» - это комплимент. О других факультетах я составила такое мнение: Когтевран – умники и умницы, Пуффендуй – добрые и трудолюбивые, Слизерин – хитрые, любыми путями идущие к своей цели. Последний факультет понравился мне меньше всего. А абзац о том, что туда в первую очередь попадают выходцы из чистокровных семей, вообще заставил меня громко фыркнуть. Хотя я и была как раз из такой семьи, мне была противна сама мысль о том, чтобы идти по головам к осуществлению своих планов. А на Слизерине, похоже, этому как раз и учатся. Но если мне выпадет «честь» учить слизеринцев, то я постараюсь оставить все свои предубеждения за дверью класса. Изучив весь учебник от корки до корки, я принялась искать дополнительную информацию о школе и обо всём, что с ней связано. Я прочитала про основателей Хогвартса, про ход войны с Тёмным Лордом, даже Устав школы, уделив ему отдельное внимание. Очень уж не хотелось ударить в грязь лицом перед коллегами, особенно перед некоторыми коллегами. После всего прочитанного я чувствовала себя основательно подкованной и значительно более уверенной. Долли, Джон и дети добродушно посмеивались над моими стараниями знать всё, но очень помогали мне, подсовывая очередную прошлогоднюю газету или книгу по истории. В четверг после завтрака я сразу же поднялась к себе, чтобы продолжить чтение. Перелистывая страницы и пропуская через себя страшные картины прошедшей войны, я не заметила, как в комнату вошла Долли и села на стул, стоящий около моего. Почувствовав прикосновение чьей-то руки к моему плечу, я вздрогнула и, подняв глаза, встретилась взглядом с подругой. - Прости, я тебя напугала, – виновато произнесла она. – Просто ты просиживаешь здесь так долго, мы целыми днями тебя не видим. Дети по тебе скучают. Я отложила книгу. - Ты права, пора сделать перерыв. Ты… что-то хочешь мне сказать? – поинтересовалась я, заметив в её лице явное волнение. Пальцы её полных красивых белых рук нервно теребили край фартука. - Да, я хотела тебя спросить… Ты ведь скоро уедешь… Кто знает, когда в следующий раз мы встретимся. Я сжала её руку, и она оставила фартук в покое. - Если хочешь спросить – спрашивай, не юли. Она глубоко вздохнула и решилась. - Когда ты сказала, что уволилась из Шармбатона потому что некого было учить Защите – это правда? - Конечно, правда, – кивнула я. - И лишь это заставило тебя в такой спешке покинуть Францию, хотя у тебя там были связи и хорошая съёмная квартира? Я долгое время молча смотрела на Долли и взвешивала все «за» и «против». Наконец я разлепила почему-то пересохшие губы и тихо ответила: - Нет. Не только это. Несколько минут мы сидели молча, потом она слегка обняла меня. - Если тебе нужно с кем-то поделиться, я всегда тебя выслушаю. И тогда во мне словно сломалась плотина. - Наверное, мне действительно надо кому-то рассказать об этом – возможно, мне будет легче. Когда я ещё была студенткой, занятия по астрономии у нас вёл симпатичный молодой преподаватель. На момент первой нашей встречи ему было двадцать девять лет. Все мои сокурсницы были в него влюблены. А вот ко мне это пришло позже, зато с удвоенной силой. Ты знаешь, я никогда не смотрела на мальчиков одного со мной возраста, потому что иначе как просто «мальчиков» я их не воспринимаю. А он был такой… - я неопределённо махнула рукой. – И ко всему прочему не обращал на меня внимания, как на потенциальную спутницу жизни. Ему было интересно со мной поговорить на ту или иную тему, он с охотой отвечал на флирт, но не более того. Каждый его поцелуй отзывался во мне бурей эмоций, возносящей на вершину блаженства, а для него это был обычный ритуал наших странных отношений. Это меня только подзадоривало. Я вновь и вновь изобретала новые пути встречи с ним. Задаривала его подарками, некоторые из которых делала своими руками. Я хотела, чтобы его окружало как можно больше напоминаний обо мне. Мне необходимо было его видеть как можно чаще. Я даже устроилась работать в одно место с ним. Но всё было напрасно. Между нами ничего не менялось. И вот однажды я решилась преступить порог наших обычных ни к чему не обязывающих встреч и позвать его на настоящее свидание в кафе. Он согласился и пришёл… с дамой. Я прервалась и шумно выдохнула через зубы. Долли сочувственно погладила меня по руке. Я собралась с мыслями и продолжила: - Так вот, с дамой. Хотя дамой её было сложно назвать. Она была из тех бесполых маггловских женщин, о которых до определённого момента думаешь ровно столько же, сколько можно думать о кресле, входной двери или ковре в гостиной твоей двоюродной тётушки. Но я не буду опускаться до низменного поливания другого человека помоями. В том, что произошло, её вины нет. Я точно знала, что их ничто не связывает, но сам факт его поступка оскорбил меня до глубины души. Я уделила им обоим ровно столько внимания, сколько регламентировано в таких случаях этикетом. И ушла. С тех пор я его не видела, лишь один раз написала ему поздравление с Днём Рождения. - Ты продолжаешь любить его? – спросила меня Долли после секундной паузы. - Не знаю, – честно призналась я. – Я простила, но забыть не могу. И иногда это… не то, чтобы сводит с ума, но заставляет снова переживать то, что было. - Сказать, что я сочувствую тебе – не сказать ничего. Ты знаешь, как ты мне дорога. Мне больно от того, что тебя так жестоко унизили. Ты не заслуживаешь такого обращения. И я верю, что здесь, в Англии, ты найдёшь того, кто оценит тебя по достоинству и будет подходить тебе не только внешне, но и внутренне. Постарайся если не забыть, то хотя бы отвлечься от всего этого. И помни, что я всегда буду на твоей стороне. Она крепко меня обняла, и мне пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы не заплакать – я дала себе слово, что не буду больше плакать из-за человека, который одним воспоминанием о себе вызывал непрошеные слёзы. - Милая, а ты собираешься упаковывать вещи? – выпуская меня из объятий и пряча подозрительно покрасневшие глаза, спросила Долли. Я рассмеялась. Однозначно, мне очень повезло с другом. Сборы не отняли у меня много времени. Все мои вещи поместились в одном, не слишком большом, но и не слишком маленьком чемодане. Я с сожалением отметила, что придётся немного походить в поношенных старых платьях и мантиях – во всяком случае, до первой зарплаты. Долли глубокомысленно заметила, что «не вещь делает человека, а человек – вещь». Я несколько минут размышляла над этой фразой, но в итоге согласилась с ней и решила не мучиться этой проблемой. Несмотря на то, что мои друзья были чистокровные волшебники, они уважали культуру и изобретения простецов. Поэтому в воскресение мы веселились с детьми в парке с аттракционами (Джон где-то раздобыл маггловские деньги), потом посидели в кафе, сходили в кино на какой-то маггловский фантастический фильм (дети были в восторге), купили сладкой ваты и шарики и, счастливые и уставшие, вернулись домой. После ужина Долли уложила детей спать, а потом она, Джон и я долго сидели на кухне, разговаривали и пили чай. Спать легли уже заполночь. Утром я попрощалась с моими друзьями, обняв каждого раз по пять, слёзно поблагодарив за гостеприимство и клятвенно пообещав «писать письма каждый день». Давая это обещание, я скрестила за спиной пальцы. Долли в последний раз полила мою мантию горячими слезами и, наконец, оторвалась от меня. Я с улыбкой помахала им рукой и трансгрессировала.