Новые приключения в школе Хогвартс

В воскресение мы с Доминикой отправились по магазинам: в пятницу нам выплатили зарплату, и мне хотелось купить себе что-нибудь новое. Прогуливаясь по Косому переулку, мы рассматривали витрины магазинов, восхищаясь то прелестными статуэтками для камина, то изящными столиками, то очаровательными кружевами парадных мантий последней парижской моды. Вдруг Доминика больно ткнула меня локтем в бок. - Посмотри, Арахна! Какое шикарное платье! – она указывала на витрину магазинчика под вывеской «Твилфитт и Таттинг». Я подняла глаза и увидела платье, которое могло присниться разве что в самом прекрасном сне. Оно было длинное, кремового цвета с прямым вырезом декольте и широкой юбкой. Также к нему прилагались такие же кремовые перчатки и ниспадающая мантия светло-синего цвета. У меня перехватило дыхание. Некоторое время мы восхищённо созерцали эту красоту. Потом посмотрели на цену и молча проглотили слюнки: она явно не вязалась с размером преподавательской зарплаты. Мне стоило большого труда оттащить профессора Каллидус от витрины. - Это платье подошло бы нам обеим, – сокрушалась Доминика. – Мы обе темноволосы, темноглазы… - Ты смуглее меня, тебе бы оно пошло ещё лучше. - Зато ты в нём бы выглядела, как маггловская принцесса! У меня для него слишком крупные черты, особенно, нос… - она грустно дотронулась до своей не самой любимой части лица. - Но подумай, Доминика: для чего нам такое платье? – усмехнулась я. – Куда мы в нём пойдём? На вечерние посиделки к Хагриду? - Как это – куда? На бал, конечно! Ты что, не знаешь про бал? – увидев удивление на моём лице, Доминика сказала: - Со времен Турнира Трех Волшебников дирекция каждый год устраивает Святочный бал для старших курсов. На нём присутствуют все преподаватели. Когда директором был Дамблдор, он открывал бал первым вальсом с МакГонагалл. А теперь бал открывают те, кого назначает директриса. В прошлом году первыми вальсировали Бунсер и мадам Трюк. - А когда станет известно, кто будет первой парой в этом году? - В первых числах ноября. Ведь к этому готовятся заранее, разучивают движения, репетируют другие танцы… Новость о бале захватила меня, и моё воображение принялось рисовать моему внутреннему взору картины красиво одетых людей, кружащихся по блестящему полу в замысловатых фигурах танца. И, конечно, меня среди них в паре с партнёром. Покраснев, я обнаружила, что в партнёры воображение преподнесло мне профессора Бунсера. А что, если он в прошлом году открывал бал, значит, танцует он хорошо – почему бы и нет? Тут Доминика завела меня в лавку Олливандера и там мы купили по чехольчику для палочек: на это наших денег вполне хватило. А я про себя решила, что буду откладывать понемногу с каждой зарплаты. Может быть, мне удастся купить то платье с витрины «Твилфитт и Таттинг». *** На следующий день после занятий я пришла в Большой зал, где была назначена первая встреча дуэльного клуба. Факультетские столы были сдвинуты друг к другу, отчего в середине зада образовывалась небольшое возвышение для показательных выступлений. Это было сделано для того, чтобы заклинания не попадали в стоящих вокруг детей, а пролетали над их головами. К слову, студентов было так много, что я с трудом пробралась вперёд к площадке, где уже стояли Снейп, профессор Флитвик и мадам Помфри. Когда я приблизилась к ним, профессор Флитвик радостно пискнул: - Профессор О`Коннор, я решил поприсутствовать на первом занятии клуба, полюбоваться мастерами дуэли. Будучи студентом, я сам порою мерился силами с однокашниками. Даже чемпионом был, – он хихикнул, вспоминая молодость. Я удивлённо взглянула на него, спрашивая себя: почему же тогда директор не назначила его мне в напарники? Неужели из-за его роста? Напрасно же она думает, что я могу случайно покалечить крошечного профессора. - А я решила на всякий случай оказаться поблизости, если вдруг что-то случится, – подала голос мадам Помфри. – Всё равно здесь сейчас вся школа, в лазарете меня искать некому… - добавила она, будто оправдываясь. - Полагаю, стоит начать, профессор Снейп. – обратилась я к мрачному зельевару. Он удостоил меня одним кивком головы. Мы вышли на середину постамента. Я обратилась к ученикам. - Господа, приветствуем на первой встрече клуба! Прошу вас быть предельно внимательными и осторожными: те заклинания, которые мы сегодня будем применять, достаточно опасны. Конечно, мы постараемся ни в кого из вас не попасть, но и вы тоже не зевайте. Раздались громкие аплодисменты. - У вас странно дрожит голос, профессор О`Коннор. – тихо произнёс Снейп, когда мы склонились друг перед другом в ритуальном поклоне. – Полагаю, что ирландское бесстрашие вас покинуло на этот раз? - Ошибаетесь, сэр. Он дрожит от нетерпения одержать победу. - Тогда советую вам пересмотреть свои приоритеты. Честное слово, иногда я очень жалею, что «Авада Кедавра» входит в число запрещённых заклятий! По негласному решению мы решили произносить заклинания вслух, чтобы аудитория понимала, что происходит. Дуэль началась с «Вемикулюса» от Снейпа. В червя меня захотел превратить! «Протего» и «Даклифорс» от меня. Возможно, в образе резиновой уточки вы будете более милым, профессор? Он сердито кинул мне «Импедименту», получив в ответ «Калворио». Заклинания летали над головами открывших рты студентов, еле успевающих поворачивать головы то направо, то налево. Профессор Флитвик азартно выкрикивал что-то, отчаянно «болея» непонятно за кого. Мадам Помфри замерла, стиснув руки с побелевшими костяшками пальцев. Глаза у неё горели азартом не менее чем у профессора заклинаний. Неожиданно для себя я отметила, что в хаосе летающих туда-сюда заклятий, бурлящего в крови адреналина и «болеющей» толпы я думаю о том, до чего хорош мой противник. Нет, не красив, а именно хорош. Высокий, ростом уступающий разве что Хагриду, стройный, облачённый в свой неизменный аспидно-чёрный сюртук с наглухо застёгнутыми пуговицами. Каждое движение длинных аристократичных рук отточено и закончено, каждый шаг исполнен силы и завораживающей грации. Теперь я понимаю, почему директриса выбрала именно его, а не Филиуса – она хотела заинтересовать студентов не только мастерством, но ещё и красотой дуэльного искусства. Думая об этом, я едва успевала отбиваться от наступающего профессора. - Обскуро! – крикнул он, и, воспользовавшись моим промедлением, пока я отражала заклинание, послал мне «Инкарцеро». Рассерженная, что он действует моими методами, успев отразить заклятие, я выпустила из палочки «Люмос Солем», отчего ненадолго ослепила зельевара. Он провёл рукой по глазам и так яростно взглянул на меня, что по спине поползли мурашки. - Легилименс! – вдруг рявкнул он, направив на меня палочку. Мой мозг словно пронзили тысячи невидимых игл. На миг я увидела яркое белое свечение, нестерпимо режущее глаза, а потом передо мной замелькали картины из моего прошлого. Вот я бегаю по нашему саду, играя с Долли в догонялки. Мне пять лет, на мне нарядное белое платьице с оборками, которое разрешалось носить только по воскресениям. А здесь мне уже двенадцать, и я – ученица Шармбатона. Я отвечаю заданный урок и получаю за это высший балл. А здесь мне шестнадцать, и я впервые в жизни танцую на школьном балу. Вот я уже девятнадцатилетняя девушка, сижу на первом занятии по астрономии. За кафедрой стоит молодой человек – наш новый учитель. Он говорит о далёких и прекрасных звёздах, а я слушаю его, затаив дыхание… А это – семинар, мы стоим на площадке самой высокой башни школы, мой учитель стоит рядом и указывает на небо, где в бархатной глубокой синеве виднеется созвездие Большой Медведицы. Он обнимает меня рукой за плечо и притягивает ближе, чтобы я могла лучше разглядеть скопление звёзд в глазок телескопа. И в этот момент нет на свете никого, счастливее меня. А здесь он первый раз целует меня. Вид у меня при этом довольно глупый. О, нет, пожалуйста, только не это! Мы сидим в кафе. Передо мной – чашка остывшего чая и недоеденный кусок тирольского пирога. С горечью гляжу на двух людей напротив меня. Это мой учитель и…она. Я прощаюсь и, не глядя на собеседников, выхожу на улицу. Повернув за угол, без сил прислоняюсь к стене. Мне плохо. Мне ужасно плохо. Голову будто стягивают толстые кожаные ремни и от этого она чуть не лопается. Из лёгких как будто выкачали весь воздух; я начинаю задыхаться. Невидимые иглы словно впиваются ещё глубже, и это заставляет меня кричать так громко и пронзительно, как никогда в жизни. Потом всё стихает, и я падаю в душную и непроглядную темноту.