Новые приключения в школе Хогвартс

Что вы знаете о сложном утре понедельника? Лично я с ним знакома отнюдь не понаслышке. Как же хотелось ещё часок понежиться в тёплой и мягкой кровати! Если бы я была студенткой, я бы обязательно прогуляла сегодняшнюю первую пару. Но была одна большая проблема: я была преподавателем, и пара была моей собственной. К тому же, я получала достаточное количество галеонов за свой (иногда рабский) труд. Так уговаривала я себя, заплетающимися ногами добираясь до ванной. Да, вчерашний весёлый день давал о себе знать. После такого нужен ещё один выходной. Встретившись за завтраком с педагогами, я отметила, что, по всей видимости, не только у меня утро было не из лёгких. Профессора Вектор и Синистра вяло ковыряли ложками в тарелках с овсянкой, мадам Трюк опасно клевала носом над пиалой с джемом, профессора Флитвика вообще не наблюдалось за столом (возможно, он просто спал под ним), Доминика отчаянно боролась со сном, через раз отвечая на вопросы заинтересованной Помоны Стебель о вчерашнем празднике, а профессор Грант мирно посапывал, откинувшись в своём кресле. Лишь немного бледный Лукас, сидящий рядом со мной, был весел и жизнерадостен, как всегда. Первой парой у меня была поточная лекция у Когтеврана и Пуффендуя, на которой я старательно пыталась не заснуть и сосредоточиться на зачитываемом материале. Зато на второй паре был семинар у Слизерина и Гриффиндора, и это окончательно вывело меня из состояния сонной апатии. После обеда у меня было «окно» и я села в пустой учительской заполнять журналы. Как раз когда я перешла к журналу четвёртого курса Пуффендуя, дверь отворилась, и кто-то вошёл в комнату. Я подняла глаза и встретилась взглядом с профессором Снейпом. От неожиданности он замер на пороге. Мгновение мы смотрели друг на друга, после чего он, очнувшись, прошёл к книжному шкафу. Я же вернулась к журналу, страстно желая, чтобы профессор поскорее ушёл. Тем временем он достал какую-то книгу и подошёл с ней к окну, около которого стоял мой стол. Он был так близко, что можно было дотронуться рукой до края его мантии. Я напряжённо вслушивалась в шелест переворачиваемых страниц. - Не думал в этот час встретить здесь кого-то, а тем более вас, профессор О`Коннор, – раздался бархатистый баритон зельевара. - Я тоже не рассчитывала на такую удачу, профессор Снейп, – холодно отозвалась я, не отрываясь от журнала. Помолчав, он спросил: - Как прошли выходные? Вот уж какого вопроса я от него не ожидала! - Спасибо, сэр, недурно. Он хмыкнул. В учительской снова воцарилась тишина, нарушаемая только шелестом страниц книги, которую листал профессор. Внезапно он захлопнул книгу так, что я вздрогнула. - Мне нужно поговорить с вами, профессор О`Коннор, – резко обратился ко мне Снейп. - А мне кажется, что это лишнее, профессор, – ответила я, стараясь сделать так, чтобы голос не выдавал моего испуга, – вы видите, я очень занята. Я заполняю журналы, мне нужна тишина. - Заняты? – насмешливо переспросил он, опираясь на стол. – Да вы ни черта не делаете. Вы ещё ни одной буквы не написали! Сидите здесь просто для вида. Я вскинула голову и в упор посмотрела на него. - Если вы пришли сюда за тем, чтобы меня оскорблять, то уверяю: ваша миссия выполнена! Я встала, чтобы уйти, но он загородил мне дорогу. - Я хочу вам кое-что сказать, профессор О`Коннор. Постарайтесь выслушать меня, – голос его зазвучал как будто мягче. – В нашу последнюю встречу я вёл себя по отношению к вам неподобающим образом. И я… Мне хотелось бы извиниться за то, что я тогда сделал. С минуту я во все глаза смотрела на него и думала, не ослышалась ли. - Ну, если хотите – так извиняйтесь, – я решила не быть слишком отходчивой. Он слегка раздражённо пожал плечами. - Простите меня за то, что применил к вам легилименцию без вашего на то разрешения. Могу вас заверить, что больше такого не повторится. - Вы так легко просите прощения, как будто разговор идёт о разбитой вазе или забытом Дне Рождения. Вы думаете, я так же легко вас прощу? После того, что мне пришлось пережить? – моему возмущению не было предела. Он криво усмехнулся и склонился в шутливом полупоклоне. - О, сударыня, примите моё, к сожалению, неискреннее сочувствие. Куда уж мне знать, какие страдания вам довелось испытать! Меня же всю жизнь носили на руках и поили птичьим молоком, и подумаешь, что круцанули пару сотен раз – тоже мне, невидаль! - Мне не нужны ваши дешёвые театральные эффекты, профессор Снейп! Я прекрасно знаю, что вы – герой войны, но это не даёт вам право в открытую относиться к окружающим вас людям, как существам самого низшего уровня! - Ну что вы, профессор О`Коннор, зачем вы выставляете меня таким снобом. Я отношусь так только к половине окружающих меня людей. - Просто признайтесь в том, что вы не способны видеть в людях хорошее, что не обладаете талантом располагать их к себе, – я с прищуром поглядела на него. Он стал ещё бледнее от злости. - К вашему сведению, профессор О`Коннор: я отношусь к тому особому типу людей, которые могут обходиться без того лицемерного ханжества, которое вы называете человеческим общением! Я самодостаточен и мне не нужно потворство или одобрение, как, например, вам или профессору Бунсеру! - Вы не имеете права оскорблять профессора Бунсера! – не на шутку рассердилась я. – Если ваше отношение ко мне ещё более-менее объяснимо, то он перед вами ни в чём не виноват! - Вы его защищаете – это так трогательно. Как же быстро он заслужил ваше расположение,– насмешливо протянул Снейп, вгоняя меня в краску. - Интересно, как же вы объясняете моё к вам отношение? - Очень просто, сэр: вы просто злитесь на меня за то, что я не боюсь вам противостоять, как это делают все остальные. И вы называете себя самодостаточным? То, что вы превратили Хогвартс в своё сюзеренное владение, где вы вправе рубить головы или миловать, а своих коллег – в послушных придворных – это, значит, не потворство вашему взбалмошному характеру мизантропа? - Да что вы вообще понимаете?! Вы, как и все вам подобные, смеете говорить о вещах, в которых ничего не смыслите! – вскипел профессор. – Я перед вами извинился – что вам ещё надо? Если хотите знать, я вообще чуть ли не второй раз в жизни прошу прощения, и перед кем я унижаюсь – перед вами, женщиной, которая строит из себя святую добродетель, и в то же время не хочет простить секундную человеческую слабость! - Так вот как вы это называете? Секундная слабость! А мне она стоила всего-навсего здоровья и нескольких десятков тысяч нервных клеток! Он смерил меня ледяным взглядом, от которого внутри у меня всё содрогнулось. - Я устал от ваших бесконечных истерик, профессор О`Коннор! То, что я должен был сделать, я сделал. И мне всё равно, прощаете вы меня или нет. Надеюсь, что в ближайшем будущем мы с вами не встретимся. И он ушёл, громко хлопнув дверью. «Чёртов профессор!» - устало подумала я, опуская голову на раскрытый журнал четвёртого курса Пуффендуя. *** «Чёртова упрямая девчонка!» - думал Снейп, мчась по коридорам замка и отыгрываясь на ни в чём неповинных студентах, некстати подвернувшихся под горячую руку. *** На следующий день за завтраком директор МакГонагалл объявила всем, что 2 октября состоятся соревнования по квиддичу между командами факультетов Гриффиндора и Когтеврана. Зал взорвался радостными криками. В отличие от французов, англичане действительно оказались ярыми фанатами этой игры. Грядущее событие обсуждалось на каждом шагу. Ребята сочиняли короткие песенки и кричалки в поддержку своих факультетов. Тимоти Морган – тот самый мальчик, который получил портфелем по голове в мой первый день преподавания в Хогвартсе, по совместительству охотник команды Гриффиндора и самый прилежный мой ученик – с горящими глазами рассказывал мне о своей любви к квиддичу и о последней игре. - Правда, в прошлом году победителем стал Слизерин, - с сожалением признал Тимоти. («Кто бы сомневался», - саркастично подумала я), - но в этом году мы планируем обойти их. Мы придумали один манёвр, который они не смогут разгадать, – добавил он заговорщицким шёпотом, но сразу опомнился: - Только вы никому не рассказывайте, пожалуйста! Это наша тайна. Сам не знаю, как это я сболтнул… Вам почему-то хочется обо всём рассказать, просто магия какая-то! По мере приближения соревнований всеобщая нервозность и дух соперничества росли как на дрожжах. Команды тренировались до потери пульса, мистическим образом сочетая и спорт, и учёбу, только лишь иногда засыпая на парах. Накануне матча это напряжение передалось даже преподавателям (в особенности, деканам факультетов). Вечером, когда я наслаждалась своей традиционной чашкой чёрного чая после долгого трудового дня, ко мне постучалась бледная профессор Каллидус и прямо с порога заявила: - У нас ничего не выйдет, мы позорно продуем когтевранцам. Рухнув в кресло, она тяжело вздохнула и, опираясь на подлокотник, прикрыла рукой глаза. Я хотела налить ей чаю, но подумав мгновение, взяла палочку и левитировала на столик бутылку красного вина и два бокала. - На вот, выпей, – протянула я ей бокал рубиновой влаги. Она беспрекословно взяла его и стала пить маленькими глотками. Через некоторое время, когда её щёки порозовели, а лицо заметно расслабилось, я решилась спросить: - Итак, почему ты настроилась на проигрыш? Мне кажется, твоя команда тренируется больше всех. - У когтевранцев опытный вратарь. Он не пропускает ни одного мяча. А мои львята, хоть и смелые, но иногда могут прозевать момент, – горестно выдохнула она, нервно вертя в руках пустой бокал. - Ну-ну, не говори так. Дети тонко чувствуют эмоциональное состояние своего декана. Если ты будешь сидеть на трибуне с траурной миной, будет вполне естественным, что Гриффиндор проиграет. Ты должна всем своим видом внушать им спокойствие и уверенность, – увещевала я подругу. – Так что твоя задача собраться духом и дать своим львам поверить в их силу и способность побороться за первенство. Глаза у профессора трансфигурации заблестели. Она выпрямила спину, расправила плечи и твёрдо посмотрела мне в глаза: - Да, ты абсолютно права. Я проведу с ними беседу и постараюсь настроить их на нужный лад. Спасибо тебе огромное, Арахна! Такое счастье, что ты пришла к нам в школу! – и она выпорхнула из моей гостиной, с воодушевлением напевая что-то себе под нос.